Нина Феоктистова – Бывшие. Верну тебя вновь (страница 2)

Я прошла в спальню, села на кровать и вдруг увидела нашу свадебную фотографию в красивой рамке. Мы там смеёмся, я в белом красивом платье, он в черном костюме, и кажется, что у нас вся жизнь впереди и нас ждет только счастье и любовь.

Я взяла фотографию, посмотрела на неё, а потом со всей силой швырнула ее об стену. Стекло разлетелось с таким звоном, что заложило уши и я на миг оглохла.

И тут у меня в животе что-то кольнуло. Слабо, едва заметно. Я замерла и прислушалась к себе. И вдруг отчётливо поняла: я теперь не одна. Эта крошечная жизнь внутри тоже чувствует мою боль, мою злость и страх.

Я опустилась на пол прямо среди осколков и обхватила живот руками. Что же мне делать, малыш? Как же нам с тобой быть дальше?

За этим занятием меня и застал Захар.

Я не слышала, как он вошёл. Просто вдруг дверь спальни открылась, и он появился на пороге. Уже одетый, причесанный, спокойный. Смотрел на меня, на осколки, и молчал.

— Ты как сюда попал? — спросила я тупо. Голос был чужой, хриплый.

— У меня ключи есть и я тут живу, если ты не забыла об этом — ответил он всё тем же ровным тоном. — Ксюш, давай поговорим нормально.

— Нормально? — я поднялась с пола, порезав ладонь о стекло, но даже не почувствовала боли. — Ты спишь с моей лучшей подругой и хочешь поговорить нормально?

Он вздохнул и прошёл в комнату, сел на кровать, не обращая внимания на осколки под ногами. Сцепил руки в замок, посмотрел на меня снизу вверх.

— Я же сказал: я из семьи уходить не собираюсь. Ты моя жена. Это твой дом. Всё останется, как было раньше.

Я смотрела на него и не узнавала. Где тот мужчина, который клялся мне в вечной любви? Который говорил, что я — его единственная? Который плакал на нашей свадьбе, когда мы обменивались кольцами?

— Как было? — переспросила я. — Ты будешь дальше к ней бегать, а я должна делать вид, что ничего не происходит?

— Я клянусь, что этого больше не повторится, — сказал он. — Это просто было ошибкой.

Меня захлестнула такая волна гнева, что замутило. Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

— А если я не согласна как раньше?

Он пожал плечами. Это жест добил меня окончательно. Он просто пожал плечами, будто я предложила поменять обои или переставить мебель.

— Ну тогда будет развод, потом дележка дома, начнутся сплетни, — перечислил он буднично. — Ты останешься в статусе «разведенки», одна. Ты этого хочешь? Я думал, ты умнее.

Ну да, конечно. Значит, умная жена должна закрывать глаза на измены. Рожать детей, ждать его с работы, а он пусть гуляет, ему же это надо.

Я вдруг вспомнила, что лежит в моей сумке.

Я открыла уже рот, чтобы сказать ему, ведь все-таки он отец. А потом подумала, что он не заслужил этого и промолчала.

Потому что вдруг поняла: если я скажу ему этом сейчас, он использует это. Ребёнок станет ещё одним аргументом, чтобы я осталась с ним и терпела дальше такое отношение к себе. Предавший единожды, предаст и дважды, так всегда говорила моя мудрая бабушка.

Я не знала, чего от него ждать. И это было самое страшное.

— Знаешь что, — сказала я тихо. — Уходи пожалуйста.

Он встал, поправил рубашку.

— Я переночую сегодня в гостиной, — сказал он. — Завтра поговорим спокойно, когда ты остынешь. И убери здесь все, а то порежешься.

Он вышел, а я снова опустилась на пол. Рука саднила, по пальцам текла кровь. Я сидела посредине этого хаоса и гладила свой живот.

— Ты у меня теперь только мой, — прошептала я. — Никому тебя не отдам.

Глава 3.

Ночь я провела в детской.

У нас была комната, которую мы когда-то планировали сделать для ребенка. Светлая, с большим окном, выходящим во двор. Мы даже обои купили — с мишками, смешные такие, в сине-голубой гамме. Захар тогда смеялся: «А вдруг девчонка будет?» А я отвечала: «Девчонке мишки тоже подходят». Обои так и лежали в кладовке, мы всё время откладывали ремонт.

Я постелила старый плед прямо на полу,так как мебели там еще не было, свернулась калачиком и смотрела, как за окном медленно наступает рассвет. Мысли в голове были тягучие, липкие, как патока. Я перебирала в памяти последние месяцы, искала знаки, которые проглядела.

Вспомнила, как Захар стал все чаще и чаще задерживаться на работе. Как в него появились командировки, которых раньше почти не было. Как он перестал смотреть мне в глаза, когда отвечал на мои вопросы. Как охладел ко мне в постели.

А ещё я вспомнила Альбину. Её внезапные советы: «Ты бы Захару больше свободы давала», «Мужикам нужно разнообразие», «Не будь такой занудой». Она видимо готовила меня к тому, что будет. Или просто оправдывала себя?

Под утро я провалилась в тяжёлый сон без сновидений, а проснулась оттого, что кто-то тряс меня за плечо.

— Ксюша, вставай, — голос Захара звучал непривычно мягко. — Ты чего здесь спишь? Простынешь ведь.

Я села, растирая затекшую шею. В комнате было холодно, отопление ещё не включили. Захар стоял надо мной с чашкой кофе в руках. На лице была забота. Самая настоящая, мне не показалось?

— На, держи, — он протянул чашку. — Я бутерброды сделал. Завтракать пойдём?

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разрывается сердце. Вот он — мой муж. Тот, за кого я выходила замуж. Который по утрам варил мне вкусный кофе и делал бутерброды с сыром, потому что знал, что я их люблю. Который обнимал меня, когда мне было страшно, и говорил, что всё будет хорошо.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я тихо.

Он вздохнул и сел рядом на пол, прямо на плед. Помолчал, покрутил в руках мою чашку.

— Я не хочу тебя терять, Ксюш. Правда. Ты — моя семья. Мой дом. Всё остальное — это... ну, так, ерунда. Понимаешь?

Ерунда.

Я смотрела на него и вдруг отчётливо поняла: он действительно не понимает, что сделал чего-то ужасное. Для него измена — это как сходить в кино или на качалку. Развлечение, которое не имеет о последствий. Он любит меня, правда любит. Просто ему видимо нужно разнообразие. А я должна это принять, потому что я его настоящая любовь. Видимо надо гордится, что после всех его измен он все равно будет возвращаться ко мне

— А Альбина знает, что она для тебя ерунда? — спросила я.

Он дёрнул щекой.

— Мы об этом с ней не говорили.

— А о чём вы с ней говорили? — я чувствовала, как внутри закипает злость. — О чём можно говорить, когда ты спишь с подругой жены?

— Ксюш, — он взял меня за руку. — Давай не будем нагнетать обстановку. Я всё решил. С Альбиной я порву сегодня же. Если хочешь, я прям при тебе ей позвоню.

— И что будет дальше? — я высвободила свою руку. — Ты через месяц найдёшь себе другую? Или вернёшься к ней, когда я успокоюсь?

Он промолчал. И это молчание было красноречивее любых слов.

Я встала, чувствуя, как затекла спина. Взяла чашку с кофе, сделала глоток. Горький, без сахара. А я люблю с сахаром. Значит, делал для себя и перепутал чашки.

— Я хочу, чтобы ты уехал, — сказала я ровно.

— Ксюш...

— Уезжай, Захар. На пару дней. Мне нужно подумать.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, потом кивнул и поднялся.

— Хорошо. Я поживу пока в квартире. Но мы поговорим, когда ты будешь готова. И запомни: я тебя правда люблю.

Он вышел, а через полчаса я услышала, как хлопнула входная дверь. Я подошла к окну и увидела, как он садится в машину, как заводит мотор, как выезжает со двора. И только когда его машина скрылась за поворотом, я позволила себе заплакать.

Я плакала долго, навзрыд, уткнувшись лицом в подушку, чтобы соседи не услышали. Плакала по своей разбитой любви, по преданной дружбе, по неродившемуся ребёнку, который уже никогда не будет жить в полной семье.

А потом я встала, умылась ледяной водой и пошла на кухню. Нужно было поесть. Теперь я должна думать не только о себе.

Я достала творог, фрукты, сделала себе нормальный завтрак. Ела через силу, заставляя себя проглатывать каждый кусок. Потом сходила в душ, оделась и села за компьютер.

Первым делом я набрала в поиске: «Как жить после измены мужа». Почитала форумы, истории других женщин. Кто-то советовал прощать, кто-то — бежать без оглядки. Однозначного ответа не было.

Потом я набрала: «Как подать на развод».

И тут зазвонил телефон. Я посмотрела на экран: это была Альбина.

Я сбросила. Она позвонила снова. Я снова сбросила. Тогда пришло сообщение: «Ксюша, умоляю, возьми трубку. Я приеду, если не ответишь. Нам нужно поговорить».