Нина Ахминеева – Путь княгини 2 (страница 33)

— Этот приказ для тебя не сюрприз, верно?

— Нюансы, в том числе и сроки исполнения, мне сообщили вчера вечером. — Инквизитор бережно заправил ей за ухо выбившуюся из косы прядку. — А в целом — да, о том, что предстоит охранять члена императорской семьи, я знал.

Мария прищурилась.

— Твое мнение по этому поводу Егор Дмитриевич наверняка спросил. Почему ты согласился?

Алекс крепко ее обнял, прижался щекой к волосам. Говорить правду не хотелось, но Маша надавила:

— Я жду. Только не рассказывай сказки как Ефросинья. Терпеть не могу, когда мне врут.

— Сказочник из меня не ахти. — Александр вымученно улыбнулся. — Ладно, хуже, чем есть, мне уже не будет. Ты же помнишь тот день, когда в хуторе открывалась аномалия?

— Да.

Александр наклонился и, едва не касаясь ее уха губами, тихо произнес:

— За то, что я тебя провел к инфокапсуле, меня посадили на месяц в карцер.

— Так и думала, что влипнешь, — пробормотала Мария.

— Посидел я недолго. Пришел Егор Дмитриевич, рассказал, как ты в одиночку стараешься остановить прорыв монстров, и предложил мне немедленное освобождение. Но в обмен потребовал войти в состав охраны члена правящего рода. В тот момент выбор казался очевидным. Да и сейчас я поступил бы так же, — он выпрямился и уже нормальным голосом признался: — Для меня в этом мире нет никого дороже тебя.

Мария медленно подняла голову. Время замерло. Алекс смотрел на ее полуоткрытые губы как завороженный. До одури хотелось накрыть их своими, но…

— Какие же мы с тобой великовозрастные дураки, — прошептала она на грани слышимости.

— Есть такое дело, — с тоской согласился инквизитор.

Маша вдруг обняла его за шею, прижалась крепко-крепко, и Алекс не менее крепко стиснул ее в ответ. В этот момент он, неистово желая целовать, ласкать возлюбленную до изнеможения, искренне проклинал себя за то, что дал Наташке ту клятву.

— Саш, тебе не кажется эта история с назначением в охрану цесаревны странной? Такое чувство, что мы с тобой марионетки в чужой игре, — ушатом ледяной воды обрушился на него задумчивый голос Маши.

Глава 23

Мужчина обнимал меня так же крепко, но женская чуйка подсказывала: возбуждение у него напрочь пропало. Хотя после подобного вопроса — нормальная реакция.

Запрокинув голову, встретилась глазами с инквизитором. Острое сожаление царапнуло душу. Ни поцеловаться, ни любовью заняться… Все у нас с ним через пень-колоду.

— Давай чаю попьем? — предложила, попытавшись выскользнуть из кольца рук.

Не отпустил.

— Чуть позже. Почему ты пришла к такому выводу?

— Ты о марионетках или о цесаревне?

В надежде разрядить тяжелую атмосферу я улыбнулась, но Александр остался серьезным.

— И о первом, и о втором.

— Хорошо. Попробую объяснить.

Я задумалась, связывая в единое целое разрозненные мысли и ощущения, и вдруг вспомнила, что на кухню может войти кто угодно. Дверь хоть и прикрыта, но не запирается, а такие темы надо обсуждать не то что за закрытыми дверями — в полной изоляции.

— Сможешь опять поставить ту серебристую штуковину? Звуки глушит отлично, — подметила я и ощутила, как мышцы на спине инквизитора окаменели.

— Ты видела узор?

А что такого? Вообще-то, ветвь защиты имеется у каждого одаренного! Ну да, чтобы рассмотреть эту технику, пришлось прибегнуть к нестандартному методу «зрения», но не сказать, что он дался мне сложно. Почему Алекс разнервничался?

И тут до меня ка-а-ак дошло!

— Это не защитная техника, и плетение видят только светлые маги? — мрачно предположила я, рассматривая мужскую грудь, обтянутую футболкой.

— Вот именно, — припечатал инквизитор. — Когда у тебя слетела блокировка? Вместе с эмпатией?

— Нет, — не стала скрывать я. — Позже. После того как мы закрыли аномалию. Думала с тобой этот момент обсудить, но все как-то не получалось. Кстати, Ефросинья в курсе. И насчет эмпатии, и насчет ветви светлого мага. Сама узнала при сканировании. Помнишь, мы с тобой восстанавливались после магического истощения?

— Помню, — бросил Александр отрешенно, а потом вдруг сильно прижал меня к себе. Даже показалось, что слышу хруст собственных костей.

Я возмущенно пискнула, и Алекс чуть ослабил хватку.

— Маш, будь предельно осторожна. Все способы защиты обычных магов ты знаешь. Увидишь нечто, подобное сегодняшнему, — молчи. А с Ефросиньи я возьму клятву о неразглашении. Она определенно не из болтливых: хоть в приватной беседе со мной и была максимально откровенна, тем не менее о твоей тайне даже не заикнулась. Но так будет спокойнее.

— Клятву? — Я поморщилась. — Может, без этого обойдемся?

— Не обойдемся. — Александр наклонился ко мне и очень тихо продолжил: — Рисковать твоей жизнью, чтобы узнать, переживешь ли ты повторную блокировку, я не собираюсь. Никто больше не должен знать ни об эмпатии, ни о даре светлого мага. Ты меня поняла?

Его губы находились в нескольких сантиметрах от моих, но в позе не было ни капли сексуального подтекста. Скорее, тревожное ожидание.

— Поняла, — прошептала я.

— Умница, — выдохнул он в ответ.

Время остановилось. Мы замерли, глядя друг другу в глаза, наше дыхание смешивалось. Казалось, еще чуть-чуть, и…

Чужой страх ударил по моим оголенным нервам наотмашь, заставив вздрогнуть. Из ноздрей потекло что-то теплое.

Алекс отреагировал молниеносно: схватил со стола полотенце, сунул мне в руку и повернулся к выходу, загораживая меня собой.

Через миг дверь распахнулась, на пороге появилась запыхавшаяся Лукерья:

— Хозяйка, беда!

Твою ж мать!

Спрятавшись за инквизитором, я постаралась унять носовое кровотечение. Моя окровавленная физиономия для жутко напуганной женщины будет, мягко говоря, перебором.

— А что с Марией Георгиевной? С ней все в порядке?

В вопросах крестьянки, которая ни слезинки не проронила, когда ее младшему сыну отрезало ноги, слышались неподдельное смятение и страх.

Да что, черт возьми, произошло⁈

— С Марией Георгиевной все хорошо, — ответил Алекс.

Бархатистый тембр его голоса подействовал на перепуганную женщину сродни убойной дозе успокоительного. Я буквально кожей ощутила, как Лукерья расслабилась.

Он ведь даже дар не применял. Вот это навыки!

Блин, похоже, полотенцем не обойтись. Придется умываться. Вот почему все всегда и сразу⁈

Чертыхаясь про себя, я переместилась к раковине, включила воду и принялась торопливо смывать кровь.

— Что случилось? — ровным тоном поинтересовался Александр у старосты, продолжая прикрывать меня широкой спиной.

— В семье Лукьяненко беда стряслась! Отчим Наташкин и раньше к бутылке частенько прикладывался, а после того, как Мария Георгиевна его на площади перед всем честным народом в землю закопала, и вовсе пьет без продыху! Сегодня пьяный в стельку схватился за ружье. Вначале жену по огороду гонял, а теперь заперся с нею и с детьми в доме. Орет, что порешит всех, коль княгиня Алайская не придет к нему и прощения не попросит. Мужики пытались образумить. Куда там! Палит из окна без раздумий!

Что⁈ Этот пьяный ублюдок семью на прицеле держит⁈ Вот же тварь! Я ему так «прощения попрошу», что до конца своих дней не забудет!

Быстро утершись чистым концом полотенца, я выскользнула из-за инквизитора. Завидев меня, староста виновато опустила глаза.

— Простите, хозяйка, без вас никак. Поубивает этот ирод девок-то. Дал мне час на все про все. Разное на хуторе бывало, но такое впервые. Не справилась я…

— Вам не за что сейчас передо мной извиняться, — возразила я ледяным тоном и глянула на Алекса.

Тот сухо уточнил: