Нина Ахминеева – Путь княгини 2 (страница 29)
Разблокировав телефон, я зашла в список контактов, нашла нужный и нажала на кнопку вызова. Послышались длинные гудки.
— Ты же Мише звонишь? Да? — с надеждой спросила Наташа.
— Привет, — прозвучал из динамика низкий голос главы княжеского рода Меньшиковых.
— Алекс, ты на громкой, — сухо предупредила я. — У нас тут семейный совет. Требуется твое мнение о человеке, которому ты семнадцать лет заменял и мать, и отца. Я рассказала Наташе о произошедшем сегодня утром на экзамене. Она пришла к выводу, что Михаил раскаивается, и хочет предложить ему жить с нами.
Подруга поджала губы, скрестила руки на груди, нахохлилась.
— Михаил — бабник и самовлюбленный эгоист, — без раздумий ответил Александр. — Я уже говорил Наталье: ему не нужны ни семья, ни дети. Если она поверила в обратное, то глубоко заблуждается. Он привык жить на широкую ногу и за мой счет, а так как доступа к моему кошельку у него больше нет, то сейчас остро нуждается в деньгах. Работать Михаил не желает, поэтому начнет искать иной источник дохода. Поселить его в своем доме равнозначно посадить иждивенца себе на шею, ну и заодно пригреть змею на груди. Предлагая тебе подобное, Наталья поступает крайне опрометчиво. Она, вероятно, позабыла, что является слугой княжеского рода. Это не только большая честь, но и ряд обязанностей, а также существенных ограничений. Напомню: слуга не вправе строить личную жизнь без одобрения главы рода. И это требование вовсе не самодурство, глава должен всецело доверять тем, кто ему служит, в противном случае возникает риск репутационных и финансовых потерь. Приближать к княжескому роду Алайских моего бывшего младшего брата настоятельно не рекомендую. У вас неизбежно начнутся серьезные проблемы.
Наташа, всхлипнула, разом утратив весь боевой запал, втянула голову в плечи. Из ее глаз снова покатились слезы.
«Процесс пошел», — отметила я с мрачным удовлетворением.
Интуиция не подвела: князь Меньшиков сказал именно то, что от него требовалось, да и информация о нюансах службы роду пришлась как нельзя кстати.
— Спасибо, Алекс. Не прощаюсь, — произнесла я и сделала вид, что завершила разговор. На самом же деле выключила лишь громкую связь.
Кладя телефон на столешницу экраном вниз, отметила, что отсчет времени не прекратился. И если господин Меньшиков не отключится сам, то разговор, на котором так настаивала Ефросинья, у нас с ним, пусть и своеобразно, но состоится.
Перевела взгляд на подругу, сидевшую низко опустив голову. И не попросила — потребовала:
— Посмотри на меня!
Наташа медленно подняла зареванное лицо, обняла себя за плечи, словно ей стало очень холодно.
Острая жалость ножом полоснула по сердцу. Захотелось утешить эту наивную беременяшку, крепко-крепко прижать к себе, заверить, что все будет хорошо и вместе мы обязательно справимся с любыми напастями.
Подавив неуместный порыв, я властно объявила:
— Михаил Бесфамильный никогда и ни при каких обстоятельствах не переступит порог моего дома. Это не обсуждается. Попытаться наладить отношения с отцом ребенка — твое право. Однако учти: в этом случае оставаться слугой моего рода ты не сможешь, позорить имя княжеской семьи я не позволю. Ответ, как собираешься дальше жить, я жду от тебя здесь и сейчас. Ты либо принимаешь мои условия и остаешься, либо уходишь. Третьего не дано.
Я повернулась к Ефросинье, давая Наташе время на обдумывание. Надеюсь, она примет правильное решение. Названая мать неодобрительно покачала головой, обозначая свое отношение к ее поведению. На что я скептически усмехнулась.
— Теперь что касается недавно поведанной тобой грустной любовной истории. Покажешь устройство, на которое приходили сообщения от твоего возлюбленного?
Целительница стремительно побледнела. Ее глаза забегали, а пальцы нервно затеребили складки платья. Что и требовалось доказать: местного аналога пейджера у нее нет и не было. Завралась матушка.
Я положила ногу на ногу. Выяснять, каким волшебным образом она пряталась восемнадцать лет, исчезло всякое желание.
— Не стоит себя утруждать очередным враньем и на ходу придумывать, что случилось с этим устройством, — предупредила Ефросинью. — В отличие от Натальи, подслушавшей наш разговор, я тебе не поверила. Скажу больше: сказка о любви между тобой и студентом-инквизитором, возжелавшим отказаться от ордена ради вашей свадьбы, не выдерживает никакой критики. Лишь такое наивное создание, как наша Наташа, примет ее на веру. Кстати, о возможности воссоединения с Михаилом она начала задумываться сразу же после твоего задушевного рассказа.
— Откуда ты знаешь? — выдохнула Наталья, но я не отреагировала на вопрос, буравя тяжелым взглядом Ефросинью.
Какое-то время целительница сидела неподвижно, застыв соляным столбом и глядя в одну точку.
— Права ты, Машенька, — наконец призналась она. — Не было у меня взаимной любви с Петром. Познакомились мы с ним в академии. Я влюбилась, а он относился ко мне как к другу. Два года любовалась им да грезила о совместном счастье.
— Зачем такое придумывать⁈ — возмутилась хуторянка. — А если бы Маша, как и я, приняла вашу ложь за правду⁈
— Затем! — отрезала Ефросинья и с тоской обратилась ко мне: — Машенька, ты девочка смышленая, но одна с трудностями не справишься. Князь Меньшиков для тебя отличная партия. Сейчас самое время вам совместное будущее обсудить. Ради тебя он запросто от службы в ордене откажется.
— Вам-то откуда знать? — не удержалась хуторянка.
— Значит так, — процедила я зло. — Слушайте и запоминайте, мои дорогие. Манипулировать собой я никому не позволю. В первую очередь это касается тебя, Ефросинья. Мне плевать, какими благими намерениями ты руководствовалась, но после того, что ты здесь наплела, доверять тебе как раньше я не смогу.
— Доченька, помочь же хотела!.. — всполошилась целительница, но я подняла руку, заставив ее замолчать.
— В хуторе пять тысяч человек. Работы здесь нет, и фактически люди живут за счет собственности рода Алайских. Как хозяйка земель я обязана восстановить пришедшее в упадок производство и предоставить рабочие места жителям, еще и погасить огромный долг перед казной. Уже глаз дергается от объема дел, которые предстоит переделать в кратчайшие сроки, а вы все разом решили испытать мои нервы на прочность! Род на грани банкротства, в любой момент от князя Ростова прилетит пакость, а вы грузите меня всякой любовной хренью и вместо того, чтобы помочь делом, тупо выносите мозг! Ваши любовные любови мне как кость поперек горла! Задолбали! Реально задолбали!
Осознав, что больше не сижу, а стою у стола и натурально ору на домочадцев, я злобно зыркнула на телефон. Признаю, меня откровенно занесло, но уж как получилось. Накипело!
Наташа поднялась со стула и решительно выпрямилась.
— Маша, прости. Мне дико стыдно за свое поведение. У тебя столько проблем, а я тут со своей беременностью да метаниями. Кругом виновата пред тобой. Ты ко мне со всей душой, а я… — Она мотнула головой и твердо пообещала: — Коли одобришь мой брак со Степаном, ребеночка оставлю и больше рта на эту тему не открою. Буду служить роду Алайских верой и правдой. Никогда-никогда не подведу. Клянусь тебе!
Да ладно, неужели дошло?
— Договорились, — кивнула я хуторянке и повернулась к поникшей Ефросинье.
Названая мать смотрела на меня с мольбой. Нет уж, больше выяснять с ней отношения я не собираюсь.
— Мне надо понимать, какая сумма требуется ежемесячно на продукты и прочие бытовые нужды. Прикинь ее ориентировочно и завтра сообщи, — приказала ей, не повышая голоса. — Что касается организации пункта медицинской помощи. Планировка дома исключает возможность приема больных на первом этаже, теперь я это понимаю. Изолироваться от посторонних нам не выйдет. Поэтому сядьте вместе с Наташей и подумайте, какое помещение на территории двора можно отвести под медпункт. Также просчитайте, сколько понадобится денег на закупку самого необходимого.
— Сделаем, — покорно согласилась провинившаяся целительница.
— И не забудьте проверить Степана, — добавила я и, схватив мобильный со столешницы, быстрым шагом покинула кухню.
На экран телефона посмотрела, лишь пройдя половину лестницы на второй этаж. Таймер все так же отсчитывал время. Грустно усмехнувшись, нажала на отбой связи.
Больше мне добавить нечего, Александр Федорович.
Глава 21
Михаила разбудил луч солнца, назойливо лезущий в глаза.
Смачно зевнув, бывший младший князь Меньшиков сел на продавленном диване. Старая мебель протяжно-заунывно заскрипела. Михаил скривился как от лимона, встал и, почесывая ягодицу, обтянутую ярко-красными шелковыми трусами, потопал в коридор. По дороге споткнулся о край отошедшего от пола линолеума. Потеряв равновесие, оперся рукой о стену с потертыми обоями и громко выругался.
В этой убогой халупе он оказался не по своей воле. Вчера, после мучительно-болезненной блокировки дара, руководитель ростовского отделения святой инквизиции торжественно объявил, что орден заботится о таких, как он, и выдал наличными десять тысяч. А потом, словно в насмешку пожелав удачи, открыл портал в новую квартиру.
— Благодетели, мать твою, — процедил сквозь зубы Михаил.
Прихрамывая, он зашел в кухню. Распахнул покосившуюся дверцу висящего на стене допотопного шкафчика и брезгливо осмотрел пожелтевшую от времени щербатую посуду. Нет уж, из такого убожества ни пить, ни есть он не собирается.