Нина Ахминеева – Путь княгини 2 (страница 26)
Он кривовато усмехнулся и исчез в дымке, а я машинально приложила пальцы к припухшим губам. В голове и на сердце творился полный раздрай.
И вот что на Алекса нашло?
Ох, и как я сразу не поняла! Это же ревность! Его доконала банальная ревность!
Рвано вздохнув, зажмурилась. Нельзя, никак нельзя идти на поводу чувств. Ничего хорошего из этого не выйдет.
Всхлипывания Наташи вернули к насущным проблемам, и я подошла к обнимающей ее матушке. Ефросинья нежно погладила хуторянку по голове, печально мне улыбнулась.
— У каждой из нас свой инквизитор. К худу или добру, но уж как есть, — заметив мое недоумение, целительница пообещала: — Расскажу. Как знать, вдруг мой опыт поможет тебе не наделать ошибок?
Протяжно скрипнули доски. Я повернула голову и увидела Лукерью, мрачно смотрящую на нас с террасы.
— Надо поговорить, — заявила староста категорично. — Идите-ка под крышу, сейчас дождь начнется.
Развернувшись, Лукерья скрылась в доме.
— Она слышала, что я говорила? И Степка? — прошептала Наташа. На ее заплаканном лице отчетливо проступил испуг.
Ефросинья кивнула.
— Нечего тут стоять. Луша права: скоро дождь начнется, — поторопила она, властно увлекая побледневшую подопечную к входной двери.
Я проводила их взглядом и, шумно выдохнув, подняла упавшую на землю папку с документами, а заодно подобрала несчастный чайник.
Сердце бешено колотилось о ребра, колени подгибались — уж слишком предстоящий разговор с матерью Степана страшил Наташу. Будь возможность, она бы сбежала, но возможности нет: Ефросинья обнимает за плечи. Да и Маша идет позади.
Так стыдно перед ними, что хочется провалиться под землю. Повела себя как клиническая идиотка. Вот зачем кинулась с кулаками на инквизитора? Зачем орала на него как полоумная? Ладно бы просто ругалась! Так за каким-то лядом вспомнила о своей беременности! А Лукерья — женщина строгая…
Мамочки, как же страшно!
Ефросинья открыла входную дверь, задержалась, пропуская, и Наташа, обреченно зажмурившись, переступила порог.
В холле господского дома пахло гречкой с котлетами: именно их она и готовила, когда увидела подругу с инквизитором.
Взгляд хуторянки метнулся на дверь кухни. Все так же закрыта, да и кому бы ее открывать? Выпрыгнула-то Наталья на террасу через окно! Она как раз решила включить чайник, когда Алекс накинулся на Машу с поцелуями. Так испугалась за подругу, что бросилась ее спасать.
Да уж, хороша спасительница. И Маше ничем не помогла, и о своем грехе растрепала.
Божечка, какой позор! Как людям в глаза смотреть⁈
Сглотнув ком в горле, она повернула направо: Лукерья наверняка у сына. Не решаясь войти, замерла у приоткрытой двери.
Наташа сама выбрала для давнего друга первую от входа комнату: до санузла недалеко и до кухни близко. Тогда это расположение казалось плюсом, а вот теперь…
Послышались шаги: подошли Маша с Ефросиньей. Стоять и дальше было глупо, поэтому хуторянка, подавив желание оглянуться, толкнула дверь и тихо вошла.
Выздоравливающий раненый, естественно, обнаружился в кровати: вставать-то ему пока нельзя. Степан полулежал на подушках, глядя в одну точку на стене. Бледный, на скулах играют желваки, пальцы комкают тонкий плед.
Губы Наташи предательски задрожали. Наверняка он ее презирает. И общаться больше не захочет. Она же падшая.
Шмыгнув носом, хуторянка остановилась в нерешительности. Как ей себя сейчас вести? Что говорить?
Громкий звук заставил вздрогнуть: это Лукерья с усилием захлопнула оконную створку. А после, зачем-то закрыв еще и форточку, староста сердито глянула на Наташу. Не сказав ни слова, властным жестом указала на одиноко стоящий табурет.
Тревога хуторянки переросла в самый натуральный ужас. По спине побежал пот, дыхание перехватило.
Вдруг Мария взяла ее за руку, подвела к дивану и, усадив на мягкое сиденье, села рядом. Наталья, боясь поднять голову, уставилась на свои колени.
Лукерья молча разглядывала девушек, Наташе от страха голос просто-напросто отказал, но и Маша не спешила начинать разговор. Тягучую тишину разбил раздавшийся от входа голос Ефросиньи:
— Луш, ты о чем-то хотела поговорить?
— Хотела. Как не хотеть-то? — подтвердила Лукерья и внезапно рявкнула: — Совсем, девки, из ума выжили⁈ Что за разврат вы тут устроили⁈ Вам мужиков мало⁈ На этом инквизиторе свет клином, что ли, сошелся⁈ Одна от него уже залетела и второй неймется⁈
Шокированная Наталья растерянно захлопала ресницами. Как Лукерья вообще до такого додумалась?
— Ефросинья, а ты-то куда смотрела⁈ — Староста, подбоченясь, зыркнула на целительницу. — А ну как прознают хуторяне, что княгиня Алайская со своей слугой Наташкой одного мужика на двоих делят⁈ Вовек не отмоется! — Лукерья скрестила руки на груди, перевела взгляд на Машу и процедила: — Разочаровали вы меня, Мария Георгиевна. Я уж подумала, настоящая хозяйка у земель появилась, но, видать, ошиблась, плевать вам на хутор. Да и именем своим не шибко дорожите, коль опустились до такого похабства.
Маша плавно откинулась на спинку дивана, закинула ногу за ногу.
— Оригинальные вы сделали выводы, — заметила княгиня ровным тоном, а у Наташи возмущение от несправедливых обвинений затмило все остальные эмоции.
— Тетка Лукерья, что ты такое несешь⁈ — вскочив, выкрикнула она. — Маша только о хуторе и думает! Она чистая и хорошая! И никакого мужика мы с ней не делим! Я понесла вовсе не от этого инквизитора, а от его родного брата! Думала, у нас все по любви, а он надо мной просто поглумился! Так что в меня хоть заплюйтесь, но Машу не смейте трогать! Это я грязная и падшая!
Судорожно всхлипнув, Наталья рухнула обратно на диван, уткнулась лицом в ладони и горько расплакалась.
— В твоем положении вредно нервничать, — мягко укорила Мария, погладив ее по спине, Лукерья же смущенно кашлянула.
— Эвон оно как, — пробормотала она, вернулась к окну и прижалась пышным бедром к подоконнику. Помолчав, словно невзначай уточнила: — Ребятенка оставишь или как?
Наташа села прямо. Скрывая дрожащие пальцы, сцепила руки на коленях.
— Не знаю, — прошептала, глотая слезы. — Ефросинья сказала, что если избавлюсь от дочери, то потом у меня детей никогда не будет. На раздумья — месяц.
— Это почему не будет? — удивилась Лукерья. — Девка ты молодая, здоровая.
— Дар у нее лекарский, поэтому так, — глухо ответил прежде молчащий Степан. — Наташ, выходи за меня. Ребенка призна́ю и относиться стану как к своему.
Решив, что ослышалась, Наталья неверяще посмотрела на него.
— Степ, зачем тебе это? — оторопело уточнила она, поняв, что парень совершенно серьезен.
— Странный вопрос. Друг я тебе или нет? — Он усмехнулся. — Между нами ничего не изменится, об этом не тревожься. Как были друзьями, так и останемся.
— От дурак-то! — всплеснула руками Лукерья. — Ну да ежели бог ума не дал, ничего не поделать. Что скажешь, Наталья?
— Неправильно это все, — помотала головой хуторянка.
— Да я и сама не в восторге, — бросила Лукерья, — но жизнь-то не моя, а ваша. Вам и решать. Коли все так сложилось, попробуйте жить вместе. Может, что и получится у вас, окромя дружбы. Люба ты Степке, и для тебя это не секрет.
Наталья открывала и закрывала рот, но слова не находились. Внутри бушевала буря чувств.
— Соглашайся, — шепнула ей на ухо Мария и резко встала. — Мы с матушкой идем пить чай, — сообщила она во всеуслышание. — Лукерья, вы составите нам компанию?
Староста внимательно посмотрела на потерянную Наташу, затем на своего младшего сына.
— Раз ничего покрепче нет, только чай и остается.
Тяжело вздохнув, она подошла к Ефросинье, взяла ее под локоток и повела на выход из комнаты.
— Мы будем на кухне. Понадобимся — зовите, — предложила княгиня Алайская и удалилась, плотно закрыв за собой дверь.
Глава 19
Чайник в доме был один: тот самый, который Наталья использовала в качестве метательного снаряда. Видимых повреждений на нем не имелось, но включаться он отказывался категорически. Поэтому Ефросинья поставила на плиту кастрюльку с водой. А после объявила, что чаем сыт не будешь, и принялась накрывать на стол. На предложение ей помочь ответила отказом. Мол, она и сама справится с этим нехитрым делом, помогать в нем — только мешаться.
Вскоре на столешнице появились молодые пупырчатые огурчики, тонкокожие мясистые помидоры, всякие-разные домашние консервы… и даже соленые хрусткие грузди!
Я с удивлением осмотрела все это богатство. Откуда такая вкуснятина? Вряд ли из магазина, скорее всего, из личных запасов крестьянок, приходивших помогать с уборкой дома. Интересно, они по доброте душевной молодую княгиню натурпродуктом побаловали или с заделом на будущее? Поживем — увидим.
Ефросинья заварила чай, расставила тарелки с основным блюдом и наконец-то села за стол. Поблагодарив матушку, я приступила к трапезе. Попробовала для начала понемногу солений и принялась за гречку с котлетой, политой густой подливой. И вот казалось бы, простая сытная еда. Обыденная. От чего тут впадать в гастрономический экстаз? Но она была такой вкусной, что я даже немножко прикусила язык!
— Восхитительно! — похвалила искренне. — Кто готовил?
— Наталья, — с улыбкой ответила Ефросинья. — Хозяйка она знатная.