Нин Горман – Эш и Скай. Когда небо обращается в пепел (страница 9)
Зак глупо ухмыляется, словно понимает, насколько глупо это прозвучало, но, даже если он шутит, я-то вижу, что только отчасти. Он смеется над каменным выражением моего лица и легонько толкает в плечо, чтобы расшевелить. Я роняю окурок – скорее от удивления, чем от толчка. Никогда не видел Зака таким. То, как сияли его глаза, когда он рассказывал про The Used, – ничто по сравнению с тем, как они сверкают сейчас. Я ощущаю укол зависти, что мне пока не довелось встретить человека, который вызвал бы у меня подобные чувства, но тут перед моим мысленным взором встает лицо Сибилл.
– Что ж, откровенность за откровенность… Я тоже на каникулах встретил девушку, которая не оставила меня равнодушным.
– Что-о-о-о?! И ты ничего мне не сказал?
– Да мы с ней случайно столкнулись один раз – и больше я ее не видел.
В последнее время я вообще начал задаваться вопросом, увижу ли я ее когда-нибудь снова. За все утро я так и не сумел разглядеть ее в коридорах, хотя старшая школа у нас довольно маленькая. Я невольно прихожу к выводу, что она, наверное, ошиблась, когда сказала, что будет ходить в Нью-Олбани-Хай.
– Не волнуйся, Нью-Олбани не такой большой город. Я помогу тебе ее найти! – тут же заверяет меня Зак. – А пока, хочешь, познакомлю тебя с девушкой из музыкального класса?
– И когда ты собираешься это сделать?
– Мы договорились встретиться у столовой во время большой перемены. Раз ты докурил, можем идти.
– Ты договорился с девушкой о встрече?
– На самом деле это не так сложно!
Он широко мне улыбается, и мы встаем со ступенек. По дороге в столовую я вглядываюсь в лицо каждой встречной старшеклассницы в тщетной надежде столкнуться с Сибилл. А потом Зак, окрыленный энтузиазмом, вырывает меня из моих мыслей:
– Смотри, вот она!
Я машинально поворачиваю голову – и наконец вижу Сибилл. На миг я замираю, убеждая себя, что Зак, конечно же, привел меня знакомиться с другой девушкой. Но нет, рядом с Сибилл никого, а значит, это она вскружила голову моему другу. Зак уже подходит к ней, а мне требуется пара секунд, чтобы очнуться от оцепенения и присоединиться к нему.
– Позволь представить тебе Сибилл. Сибилл, познакомься, это мой брат, Э…
По глазам Сибилл я вижу, что она меня узнала и собирается сказать об этом Заку. Не задумываясь, я заговариваю первым, не давая ей вставить и слова.
– Эш. Рад знакомству. – Я протягиваю Сибилл руку.
Она смотрит на меня озадаченно, не понимая, почему я так поступаю. Потом недоумение сменяется разочарованием, но для меня все ясно как день: если Зак поймет, что я знаю Сибилл, то быстро обо всем догадается – и отойдет в сторону. Собственные чувства для него отступят на второй план, такой уж он, Зак. Но я видел, как озарилось его лицо, едва он заговорил об этой девушке, видел, как в глубине его карих глаз засияли звезды, – и я хочу, чтобы они продолжали сиять. Потому что никогда еще Зак не был так прекрасен.
– Эш – Счет воспоминаний
Я открываю коробку, полную разнородных предметов, среди которых коллекция дисков. Все подарил мне Зак, и я с тех пор с ними не расставался… С удивлением ловлю себя на том, что мы переехали несколько недель назад, а я так и не разобрал до конца вещи.
И объясняется это вовсе не их количеством, но моим нежеланием мириться – с Нью-Йорком и новой жизнью.
Я всё откладываю и откладываю, как будто в надежде на вмешательство божественной силы, которая взмахом волшебной палочки решит все мои проблемы, а заодно и разберется с тремя несчастными коробками, что я притащил с собой в Нью-Йорк.
Я составляю список дисков, сопровождавших меня с подростковых лет, доставая один за другим, а потом натыкаюсь на Artwork группы The Used – и дергаюсь, как от удара током. Другие коробки с дисками выскальзывают из пальцев: я хочу держать только эту. Направляясь к стереосистеме, я пробегаю глазами список песен. Слушать их – не лучшая идея, но я профессионал в том, что касается плохого выбора.
Вставляю диск, нажимаю Play, и по квартире разносятся первые звуки «Крови на моих руках». Я так давно не слышал эту песню, но губы сами шепчут знакомые строки.
Я позволяю себе упасть на диван и вытягиваюсь на подушках. Наблюдаю за тем, как танцуют пылинки в лучах солнца. Они словно очерчивают образы из воспоминаний: вот Зак с гитарой в руках пытается на слух подобрать аккорды, запоминая каждое слово своего любимого альбома. А я, переполненный восхищением, валяюсь на его кровати и молча поддерживаю.
Стараниями Зака рождались чувственные акустические версии, и от его хрипловатого голоса я каждый раз покрывался мурашками. Даже сегодня на агрессивные риффы оригинального исполнения накладывается мягкость интерпретаций моего лучшего друга.
Он был невероятно талантлив, но мир никогда не сможет этим насладиться.
И мне ни в коем случае нельзя забывать, что только я в этом виноват.
Я сажусь, как раз когда Сибилл выходит из ванной. Одним полотенцем она обернула волосы, другим – прикрыла наготу. Заглядывая в комнату, Сибилл напевает Empty With You[11], которая как раз играет.
Она тоже не смогла забыть.
Я вспоминаю, как они выступали дуэтом в музыкальном клубе. Зак неоднократно предпринимал попытки научить меня петь, но у меня к этому душа не лежала. Музыка была его фишкой. Моей был бейсбол.
Но для Зака это не стало поводом отодвинуть меня на второй план. Пусть наши увлечения разнились, мы все равно все делали вместе. Я не пропускал ни одной репетиции его группы, ни одного концерта. Я всегда был рядом, что бы ни случилось. Пусть даже планы менялись в последнюю минуту, и мне, чтобы к нему присоединиться, приходилось бросать очередную девчонку, которую я обхаживал. И Зак поступал точно так же, когда речь заходила о бейсбольных матчах. Старшая школа могла заставить нас отдалиться, но вместо этого наша связь только укрепилась.
Для меня и для Зака всегда было так: сначала мы двое, а потом весь мир.
А потом я все испортил.
Оглядываясь назад, я понимаю, что Зак дал мне больше, чем кто-либо в моей жизни. Больше, чем я когда-либо мог дать ему взамен. Иногда мне кажется, что я вообще только брал и брал…
Сибилл обнимает меня со спины, и я подскакиваю от неожиданности, но она не хотела меня напугать, только утешить. По рукавам я вижу, что она уже оделась. Интересно, сколько я просидел вот так, потерявшись в своих мыслях? Я накрываю ее руки своими, а она продолжает подпевать, зарывается лицом в мои волосы и принимается покачивать меня в такт музыке. К счастью, играет Kissing You Goodbye[12], самая спокойная композиция в альбоме – в противном случае Сибилл, наверное, сломала бы мне шею. Эта песня всякий раз вынимает из меня душу: она играла на похоронах Зака. Когда смолкают последние ноты, Сибилл целует меня в щеку.
– Будешь кофе? – спрашивает она, направляясь в сторону кухни, до которой буквально два шага.
Эта квартира действительно крохотная.
– Да, пожалуйста.
Сибилл достает из шкафчика две чашки и включает кофемашину.
– Он без конца слушал этот альбом.
Я улыбаюсь в ответ. Она ставит исходящие паром чашки на низкий столик и садится рядом со мной, закинув ногу на ногу.
– Помнишь, как мы тайком улизнули из дома, чтобы попасть на их концерт в Цинциннати?
– Конечно, помню. А еще помню, что вы чуть не пропустили концерт, потому что он вздумал подраться с парнем из очереди! – говорит Сибилл.
Какой-то верзила отпустил расистскую шутку в сторону Сибилл, и Зак не раздумывая ему врезал. А я, разумеется, поддержал друга.
– Да, это я тоже помню.
Когда мы вернулись в Нью-Олбани, видок у нас был тот еще, так что затея с тихой вылазкой с треском провалилась. Но все равно мы провернули это вместе, и, по сути, только это имело значение.
– У тебя уже в те времена был настоящий талант ввязываться в драки. Зак по сравнению с тобой был тихоней.
Сибилл переносится в прошлое, совсем как я несколько минут назад. Она заново переживает ту сцену перед концертом. Потом улыбается, но глаза ее подозрительно блестят в свете солнца.
– Но он не отступал, даже если знал, что может все потерять. Ради нас он был готов на все. Душа рыцаря в теле поэта, – заключает она.
Как в тот день в средней школе, когда Зак ударил Ларри своей гитарой, чтобы меня защитить…
Я помню, что после концерта Сибилл посмотрела на Зака другими глазами. Она наконец увидела его таким, каким видел его я.
– Он хотел пригласить тебя на свидание с первого дня учебы, а ты никак не могла понять.
– Да все я понимала, не сказать чтобы он слишком тонко намекал, – фыркает Сибилл между двумя глотками кофе.
– А помнишь, как на Хеллоуин он был диджеем на вечеринке?
– И ставил только мои любимые песни?
– Да, но дело не только в этом: сет-лист был скрытым признанием в любви. До первого медленного танца. На нем он оставил микшер, чтобы пригласить тебя, но ты уже приняла приглашение Уилла.
В комнате повисает молчание, мы с Сибилл смотрим друг на друга. Из колонок по-прежнему льется музыка, и я почти ощущаю присутствие Зака.
– Если я правильно помню, тебе его сет-лист тоже пригодился: помог окончательно вскружить голову Джози.
Я ничего не говорю и думаю о нашей троице. С первого дня в старшей школе мы начали регулярно зависать вместе. С другой стороны, в течение всего первого года если мы не были втроем, то либо Зак проводил время с Сибилл, либо мы с ним тусили вдвоем. Но чтобы только Сибилл и я – никогда. По вполне понятным причинам я старался не оставаться с ней наедине. И все же, несмотря на то что я отошел в сторону, предоставив Заку пространство для маневра, между ними ничего не происходило. Даже после концерта в Цинциннати потребовалось еще три месяца, чтобы их отношения наконец сдвинулись с мертвой точки.