Нин Горман – Эш и Скай. Когда небо обращается в пепел (страница 7)
От удивления поток слез иссякает: я быстренько вытираю последние, как маленькая девочка, которой стыдно плакать.
– Вероника, ты что? У нас нет времени на молочные коктейли, надо в клинику ехать.
– Я всего лишь выполняю приказы
Мисс Паркс садится в машину и пристегивается, не тратя время на церемонии. Когда я оборачиваюсь, чтобы спросить, что она здесь делает, она резко обрывает меня, даже не поздоровавшись:
– Я так полагаю, глаза у тебя красные не от конъюнктивита. Только не говори, что плакала из-за этого дуралея, который умотал на другой конец страны?
– Э… Нет, мисс Паркс, я…
Она недовольно качает головой.
Что ж, сказать по правде, отчасти я действительно плакала из-за него.
– Поехали, Вероника, я не хочу, чтобы мы опоздали.
– Есть, мэм.
Вероника шутливо отдает честь и трогается с места.
Мы едем в тишине. Должно быть, мисс Паркс произвела на Веронику сильное впечатление – не в характере моей подруги молчать так долго. Мимо проносятся центральные магазины, и я рассеянно скольжу взглядом по витринам, погруженная в свои мысли. Наконец мы останавливаемся на парковке перед больницей.
Вероника идет к стойке регистратуры – сообщить, что мы пришли. А мы с мисс Паркс садимся ждать в приемной.
Наконец акушер-гинеколог приглашает нас в кабинет. Я ложусь на кушетку: белые стены, яркие лампы и запах дезинфицирующего средства живо напоминают мне о клинике, в которой я делала аборт. Мягкая ладонь мисс Паркс ободряюще сжимает мою руку, словно начальница догадывается о моем прошлом – пусть даже о нем говорит лишь волнение на моем лице. Мне спокойнее от того, что она рядом, и, когда врач возвращается с аппаратом УЗИ, я чувствую, что готова.
– Сейчас будет немножко холодно, – предупреждает он перед тем, как поднять мою блузку.
Я едва успеваю оценить его деликатность, как он плюхает мне на живот гель и начинает водить по нему аппаратом, словно снегоочистителем. Мозг сразу забывает о всех неприятных ощущениях: мое внимание целиком и полностью сосредоточено на экране. Даже без медицинского образования я в состоянии разглядеть своего ребенка. Чувствую, как рука мисс Паркс сжимает мое плечо, а Вероника не может удержаться от тихого восторженного писка. А я смотрю на экран и улыбаюсь. Ведь я знаю, что это крошечное существо внутри меня. Внутри меня…
Несколько минут врач проводит измерения, фиксирует результаты, но с тем же успехом он мог бы танцевать канкан – мы неотрывно смотрим на монитор. Вероника сыплет комментариями, как спортивный журналист на матче, а мисс Паркс облегченно вздыхает, что у малыша нет во рту сигареты.
– Малыш здоров, развивается в соответствии с нормой. Никаких отклонений и пороков развития я не вижу, – объявляет врач.
– А вот здесь что такое? Это нормально? – спрашивает мисс Паркс, тыча пальцем в экран.
– Все в порядке, это эффект глубины.
– Вы уверены?
– Абсолютно, мэм. С малышом все хорошо.
– Ну ладно, – бормочет мисс Паркс, откидываясь на спинку стула. – Хорошая работа, Скай, – хвалит она меня, словно я отработала субботнюю смену, не спутав ни одного заказа.
В ее глазах я вижу гордость. Меня ужасно трогает, что даже у мисс Паркс нет слов. Мы с врачом переглядываемся и улыбаемся украдкой, давая хозяйке «Дели» время справиться с охватившими ее чувствами. Но потом врач решает нас «добить»:
– Хотите послушать сердечко?
Кабинет тут же наполняется глухим ритмичным перестуком – маленькое сердце бьется так быстро. И на меня обрушивается реальность: теперь это не просто изображение на экране, это сердце маленького живого существа. Очень, очень живого.
Я привожу себя в порядок, одеваюсь, и мы идем в регистратуру, чтобы разобраться с оплатой. Девушка за стойкой встречает нас дежурной улыбкой, резко контрастирующей с искренней симпатией врача. Впрочем, ее задача сейчас – взять с нас деньги.
– Пожалуйста, вот эту сумму вы должны оплатить.
– Я в прошлый раз указывала номер страховки, обычно она все покрывает.
Девушка стучит по клавиатуре, потом чуть хмурится.
– Мне жаль, мисс, но ваша страховка больше не действует, – говорит она.
В животе мгновенно образуется холодный ком. Должно быть, произошла ошибка.
– Уверены? Насколько я помню, до истечения полиса еще есть время.
– Дело не в том, что полис истек. Страховку отменили владельцы семейного счета.
Иными словами, мои родители…
– Но как же так? Это невозможно, они бы не стали… Проверьте еще раз, пожалуйста.
– Уже проверила, смотрите…
Она поворачивает экран ко мне, и я понимаю, что никакой ошибки нет. Неужели родители так наказывают меня за то, что я не приехала их навестить? Чувствую себя полной дурой: нужно было в прошлом году самой оплатить страховку, раз уж решила больше не брать у них денег. Я все твержу, что хочу быть независимой, но кажется, я на это неспособна.
– Скай, что такое? – спрашивает мисс Паркс, подходя к регистратуре.
– Не волнуйтесь, все в…
Но девушка за стойкой не дает мне договорить:
– Страховка вашей внучки недействительна, мэм.
– Я не… – пытаюсь возразить я, но мисс Паркс легонько шлепает меня по руке, призывая замолчать.
– И сколько мы вам должны?
Девушка показывает счет: ей хватает такта не озвучивать цену за прием. Но я-то все равно знаю, сколько он стоил.
– Чеки принимаете?
– Да, мэм.
– Нет, мисс Паркс, я не могу на это пойти. Это всего лишь недоразумение, пожалуйста, не нужно за меня платить.
– Милочка, ты собралась указывать мне, что делать?
Мисс Паркс достает чековую книжку и выписывает чек, не слушая мои возражения. На самом деле я знаю, что другого выхода у меня нет.
Уладив вопрос с оплатой, моя начальница направляется к выходу, высоко держа голову.
– Я все верну, обещаю. Мне так неудобно! Простите, я не думала…
Мисс Паркс резко останавливается, так что я едва в нее не врезаюсь.
– Скай, хватит. Я не планирую забирать деньги с собой в могилу, так что позволь мне распоряжаться ими на свое усмотрение.
– Да, но… но… Вы не обязаны, я же…
Она берет меня пальцами за подбородок, вынуждая посмотреть ей в глаза. Этот жест застает меня врасплох, я не знаю, что сказать, а по щекам снова бегут слезы, которые я не осмеливаюсь вытереть. Мисс Паркс молча смотрит на меня – и так мы разглядываем друг друга несколько секунд.
– Верно, Скай, я не обязана.
Она ласково утирает мои слезы, но в ее глазах столько доброты, что я начинаю рыдать еще сильнее. Пытаюсь выговорить «спасибо», но ничего не получается. Мисс Паркс притягивает меня к себе и гладит по волосам. А я утыкаюсь в ее худое плечо и чувствую себя словно в материнских объятиях.
– Флэшбек – Две игры, один игрок
Я сбегаю по лестнице, перескакивая через несколько ступенек, в перемотанных скотчем наушниках гремят The Used. В гостиной целую бабушку в щеку, и она пользуется случаем, чтобы с недовольным видом выдернуть наушники у меня из ушей.
– Никакой музыки за столом.
Я смиренно улыбаюсь и откладываю старый МР3-плеер, прежде чем насыпать себе в тарелку хлопьев и залить их молоком. Потом сажусь перед бабушкой, которая дует на чашку с обжигающим кофе.
– Ты что, решил проверить, докуда они могут отрасти? – спрашивает она, пока я молниеносно поглощаю завтрак.