Нил Шустерман – Рокси (страница 17)
— Ну ладно, если ты так уверен…
Айзек не просто уверен — впервые за весь уикэнд он оживляется. Ощущает подъем духа. Он звонит Шелби, просит ее перенести поход в кино (на фильм, который оба не хотят смотреть) на другой день и собирается выйти из дому.
Вчера с ним было все в порядке, но сегодня утром он немного прихрамывает. Если ему придется носить тяжести, надолго его не хватит. По счастью, у него есть одна вещичка, которая прогонит хромоту. Айзек достает серебристый комок из кармашка рюкзака. Ведь родителям нужна его помощь, и это, согласитесь, достойная причина, чтобы убрать боль, верно?
Я сижу у стойки одной из тех стильных бургерных, в которых красные кабинки, у столиков хромированные края, а официанты одеты в белое. По крайней мере, именно это видит Айзек, когда заходит в кафе. Я вижу только стойку и пустой табурет по соседству. Остальное не имеет значения.
От шипящего гриля распространяются соблазнительные ароматы мяса, сыра и лука, которые неотразимо привлекают Айзека. Я не трогаюсь с места. Жду, когда он подойдет ко мне. Это вопрос гравитации. У меня она есть, а у него нет. Он — падающее тело. Его движениями управляет физика, решениями — химия. И, как и предсказывала наука, он садится у стойки рядом со мной, как раз там, где я задумывала.
— Привет, Айзек, — вкрадчиво произношу я. — Похоже, сама вселенная ведет нас навстречу друг другу.
— Да, вселенная большая затейница, — отвечает он немного напряженно, как будто мы встречаемся подпольно, а не у всех на виду. Он взмок. Тяжело работал. Мне это нравится. Честный мускусный запах трудового пота куда приятнее, чем вонь поджаривающейся мертвой коровы.
Официантка протягивает ему меню. Айзек просматривает его, но очень невнимательно. Мне кажется, он и так знает, что выберет.
— Где твоя девушка? — спрашиваю я. — Такое чудесное воскресенье, а вы не вместе?
— Шелби, в общем-то, не моя девушка.
— Похоже на то. Между вами нет особых точек соприкосновения, верно?
— Есть, — возражает он, — только не на всех уровнях. А что, есть пары, у которых на всех?
Я легонько провожу пальцем по его предплечью и вижу, как волоски на его руке поднимаются торчком.
— Она у тебя первая? — Это очень личный вопрос, но я умею задавать их так, что люди раскрываются, сами того не замечая.
— Мы оба друг у друга первые, — признается он и улыбается при воспоминании. Не та реакция, которой мне бы хотелось.
— Что-то не вижу особой страсти, — роняю я, и его улыбка меркнет. Отлично.
— С Шелби удобно, — говорит он. — И легко. С ней…
— Сподручно?
Он вздыхает.
— Я хотел сказать «приятно».
— Вот как?
Он немного раздумывает.
— Наверное, мы просто не знаем, куда двигаться дальше. Стоим на одном месте уже несколько месяцев.
— А может быть, вы попросту не очень нужны друг другу.
Удар попадает в цель. Айзек медленно и верно сдувается. Горбится на своем табурете. Ладно, больше не будем об их отношениях. Оставим эту мысль бродить в его голове. Пусть она вызреет.
— Готовы сделать заказ? — спрашивает официантка.
Айзек вскидывает на нее взгляд.
— Да-да, одну секунду. — Снова смотрит в меню и заказывает что-то из детского раздела. Официантка записывает и отходит.
— Ты серьезно? — усмехаюсь я. — Меню для малышей?
— Два детских гамбургера с сыром дешевле одного «взрослого», а мяса в них больше. Что касается картошки-фри, то ее чем меньше, тем лучше.
Но реальная причина ясна — во всяком случае, мне.
— Проблемы с деньгами?
— Нет, — отвечает он поспешно. Слишком поспешно. А потом оправдывается: — Родители стараются уменьшить расходы. Знаю, пара баксов в закусочной значения не имеет, но я должен ответственно относиться к деньгам. Это наименьшее, что я могу сделать для семьи.
— Ты меня восхищаешь, — говорю я и при этом не кривлю душой. Никто ведь не узнает, что он сэкономил 2,36 доллара на сегодняшнем ужине. Он делает это не ради похвалы, а потому, что это достойный поступок.
— К тому же, — добавляет он, — если каждый встанет из-за стола не до конца сытым, то, может быть, для тех, кто действительно голоден, останется чуть больше еды.
Я издаю смешок. Часть меня очень хочет расхохотаться, но другой части нравятся эти проявления наивности и благородства.
Официантка приносит заказ, и первый бургер Айзек поглощает быстро, зато со вторым не торопится — самоконтроль наконец одерживает верх над голодом.
— Похоже, ты сегодня хорошо поработал, нагулял аппетит, — комментирую я.
Он вытирает пятнышко кетчупа с щеки.
— Я только помогал маме с папой, там, в гавани.
— А как твоя лодыжка?
— Нормально.
Еще бы. Благодаря мне проблема с лодыжкой — вчерашняя новость. И завтрашняя, но, очевидно, не сегодняшняя.
Получив счет, Айзек сует руку в карман… и бледнеет.
— О черт… — Он лихорадочно хлопает себя по карманам джинсов. — Должно быть, забыл кошелек на яхте. Надо сбегать за ним и вернуться, заплатить.
Я игриво наклоняюсь к нему, решив проверить, насколько он тверд в своих убеждениях. Потому что, каким бы милым ни было его благородство, мне хочется чего-нибудь новенького.
— А может, просто сбежим, и всё? — шепчу я.
Он сначала смеется, а потом пугается.
— Я не могу так!
— Конечно можешь! Ты можешь делать все, что твоей душе угодно, Айзек. — Провожу пальцем вдоль его позвоночника. Ощущаю, как он трепещет, как бьется его сердце. Никто — ни Шелби, ни кто-либо другой не в состоянии ощутить биение его сердца так, как я. — Это будет очень просто. Безболезненно. Незачем тратить время на возвращение сюда. И смотри — официантка даже не глядит в твою сторону.
Чувствую, как слабеет его решимость.
— На счет три, — нашептываю я. — Раз…
Его сердцебиение ускоряется. Айзек по-прежнему не уверен, как поступить.
— Два…
Он на пороге принятия решения.
— Три! — выпаливает Айзек, опередив мою команду, хватает меня, и вместе мы мчимся через кафешку и вылетаем наружу.
— Поверить не могу — я это сделал! — твердит Айзек всю дорогу до лодочной гавани. Мы оба в упоении оттого, что совершили нечто незаконное.
Он ведет меня по тонущей в вечернем тумане пристани. Затем мы идем по тускло освещенным боковыми фонарями мосткам и подходим к огромной яхте. Айзек останавливается.
— Она не наша, мы только перестраиваем ее, — объясняет он и взбирается по трапу. — Я быстро.
Но я не для того притащилась сюда, чтобы меня бросили у порога.
— Разрешите подняться на борт? — запрашиваю я.
И как истинный джентльмен он помогает мне пройти по трапу, а затем провожает на нижнюю палубу. Мы попадаем в гостиную, которая намного обширнее, чем можно предположить, глядя на яхту снаружи. Хотя работы здесь еще полно.
— Это «Фалкон 100», — сообщает Айзек. — Больше тысячи лошадиных сил. Быстрая — дух захватывает. Но я, конечно, никогда на ней не поплыву.
— Тут будет очень красиво, когда закончите.