Нил Шустерман – Разделенные (страница 28)

– Ты что, угрохал их? – спрашивает Коннор, глядя на качков, валяющихся на земле, словно трупы.

– Да нет, только вырубил. Беззащитных убивать низко.

Коннор опускает оружие. Трейс стоит спокойно.

– Убирайся, – говорит ему Коннор.

– Вышвырнуть меня – не самый лучший вариант.

Коннор взвивается.

– Тоже мне умник! Ты враг! Ты работаешь на них!

– Я и на тебя работаю.

– И вашим, и нашим – так не бывает!

– А вот тут ты ошибаешься, – возражает Трейс. – Двойная игра – тактика, проверенная временем.

– Я не марионетка, плясать под твою дудку не собираюсь!

– Конечно, нет, – парирует Трейс. – Ты мой командир. Вот и веди себя подобающе.

С трапа сходит еще один заспанный парень и направляется в уборную. Он замечает Трейса, Коннора и качков, валяющихся на земле, словно тряпичные куклы.

– В чем дело? – спрашивает парень, сообразив: что-то явно не так.

– Придет время – я сам тебе расскажу, – рычит Коннор.

Парень видит в руке начальника пистолет.

– А, ну да, я что, я ничего, – мямлит он и, забыв про уборную, уползает обратно в самолет.

Коннор понимает: Трейс мог запросто воспользоваться заминкой, но не воспользовался. Что это, если не шаг навстречу друг другу? Коннор взмахивает пистолетом:

– Пошел!

Но теперь пистолет только для виду, и опять-таки оба парня отлично это понимают. Они уходят с главной улицы и вступают в квадрат истребителей, поставленных на консервацию. Здесь их никто не подслушает.

– Если ты работаешь на них, – спрашивает Коннор, – то зачем передо мной раскрылся?

– Потому что я – их глаза и уши, но ведь мозги-то у меня собственные. И, хочешь верь, хочешь нет, но мне нравится то, чем вы занимаетесь.

– Что ты рассказал им о Кладбище?

Трейс пожимает плечами.

– По большей части то, что они и без меня знают: что здесь все под контролем, что пополнение прибывает каждые несколько недель… Я заверяю их, что вы неопасны, что заготовительные лагеря взрывать не собираетесь. – Тут Трейс останавливается и поворачивается к Коннору. – Но гораздо важнее то, о чем я умолчал.

– Интересно послушать.

– Я умолчал о ваших спасательных экспедициях. Умолчал о твоем плане побега… Я умолчал, что ты все еще жив.

– Что?

– Они считают, что Кладбищем заведует Элвис Роберт Маллард, бывший охранник «Веселого Дровосека». Ведь если бы кто-нибудь проведал о том, что здесь заправляет Коннор Лэсситер, инспекторы не оставили бы от этого места камня на камне. Беглец из Акрона – слишком большая угроза, чтобы закрывать на нее глаза. Так что я сделал все от меня зависящее, чтобы они думали, будто здесь попросту детский сад, а его начальник – всего лишь нянька. Инспекторы довольны, здешние детишки живы и здоровы, все счастливы.

Коннор оглядывается по сторонам. Они далеко от главной улицы Кладбища. Трейс мог бы в два счета сломать ему шею и закопать где-нибудь на отшибе – никто не узнал бы. Неужели Трейсу все-таки можно доверять, несмотря на предательство? Коннор больше ни в чем не уверен, даже в мотивах собственных поступков.

– Все это хорошо, но факт остается фактом: ты работаешь на инспекторов.

– Опять мимо. Я работаю не на инспекторов, а на их хозяев.

– У Инспекции по делам несовершеннолетних нет хозяев.

– Ну ладно, пусть не на хозяев, пусть на тех, кто контролирует инспекторов. Ты упоминал о марионетках? Так вот, каждый инспектор ходит на ниточке, о которой даже не подозревает. Правда, я тоже не знаю, кто тянет за эти самые ниточки. Мне никто ничего не сообщил, просто выдернули из ВВС и швырнули сюда. А ведь в воздушном флоте пророчили блестящее будущее…

Коннор невольно улыбается.

– Извини, что подпортил тебе карьеру.

– Я не командованию ВВС докладываю, а отчитываюсь перед гражданскими в темных костюмах – это и бесит больше всего. В общем, я раскопал кое-что и нашел заказчика. Оказывается, я работаю на некую организацию под названием «Граждане за прогресс».

– Никогда не слышал.

Трейс понижает голос до шепота.

– Немудрено. Они не высовываются, деятельность свою не афишируют, а военным это очень даже на руку. Подумай: раз командование не в курсе, на кого работает, то, если афера вскроется, они всегда могут заявить, что знать ничего не знали, ведать не ведали. Отдадут меня под трибунал, а сами чисты, как первый снег.

В голове у Коннора постепенно проясняется. Вернее, ему становится понятно, почему Трейс решил работать на обе стороны.

Они поворачивают обратно к главной улице.

– Я не питаю иллюзий, Коннор. По мне, ты куда честнее и заслуживаешь большего доверия, чем те, на кого я работаю, кем бы они ни были. В нашем мире личность имеет огромное значение. А эта теневая организация – мрак полный, и это еще мягко сказано. Работаю-то я на них, но симпатии мои – на твоей стороне. Вот так.

– Где гарантии, что ты сейчас не врешь?

– Законный вопрос. Но ты до сих пор жив только потому, что доверял интуиции. Что она подсказывает?

Коннор задумывается. Он вдруг понимает, что ответить на этот вопрос нелегко.

– Интуиция подсказывает: что бы я ни предпринял, конец один – дерьмо. Только мне не привыкать.

Трейса такой ответ устраивает.

– Об этом мы еще поговорим, а на сегодня достаточно. Положи лед на плечо: я его здорово вывернул.

– Да? Что-то не заметил, – врет Коннор.

Трейс протягивает ему руку. Как Коннору отнестись к этому жесту? Означает ли это, что они с Трейсом организовали собственное тайное общество для борьбы с «Гражданами за прогресс»? Или… или, Коннора обвели вокруг пальца, как сосунка? В конце концов он пожимает Трейсу руку. Интересно, настанет ли время, когда он не будет сомневаться в том, что поступает правильно?

– До сегодняшнего дня ты был лишь пешкой, выполняющей то, чего от тебя хотели, – заключает Трейс. – Подспудно ты и сам это ощущал. Теперь ты убедился в этом. Надеюсь, истина сделает тебя свободным.

16

Риса

Каждое утро перед началом смены Риса болтает с приятелями под крылом центра развлечений. Здесь, на Кладбище, у нее гораздо больше друзей, чем было в приюте, но ей кажется, что ребята относятся к ней как к старшей сестре, а не как к равной. Они обращаются к Рисе с такой почтительностью, будто она не человек, а ангел милосердия, и не только потому, что на ней лежат основные заботы по охране здоровья, но и потому, что она – легендарная Риса Сирота, подруга Беглеца из Акрона. Девушка подозревает, что в глубине души ребята верят: она может вылечить все, даже то, что лечению не подлежит.

Раньше она приходила в центр развлечений по вечерам, но «Клуб подкидышей» положил этому конец. Рисе хочется потребовать, чтобы сиротам из государственных приютов тоже предоставили льготы, но она понимает, что в таком случае обитатели Кладбища разделятся на группировки. Тогда жди беды. Из-за Старки расслоение уже началось и без ее помощи.

Взглянув в дальний конец улицы, она видит, как Коннор спускается по трапу своего самолета. Он идет между самолетами, засунув руки в карманы и понурив голову, словно окутанный темным облаком невеселых дум. На него тут же налетают ребята с разными проблемами, требующими немедленного решения. «Интересно, – думает Риса, – для себя у него найдется свободная минута?» Для нее, Рисы, у него определенно времени нет.

Коннор вскидывает голову и ловит на себе ее взгляд. Риса отворачивается, будто ее поймали на подглядывании, и тут же упрекает себя: стыдиться ей нечего. Когда она снова поднимает глаза, Коннор уже направляется к ней. За спиной Рисы ребята собираются у телевизора – по каналу новостей передают что-то интересное. Риса спрашивает себя, зачем Коннор идет сюда – посмотреть, чем там так увлеклись его подопечные, или встретиться с ней, Рисой? Последнее предположение оказывается верным. Девушка счастлива, но старается не подавать виду.

– Ну что, впереди тяжелый день? – спрашивает она с еле заметной улыбкой, и он так же слабо улыбается в ответ.

– Не-а, как обычно – буду валяться на диване и трескать чипсы. Оттянусь по полной!

Он стоит, заложив руки в карманы и скользя взглядом по сторонам, но Риса уверена: его внимание сосредоточено на ней. Наконец Коннор говорит:

– Из Сопротивления сообщают, что через несколько дней вышлют лекарства, которые ты просила.

– Я должна этому верить?

– Скорей всего, нет.

Девушка чувствует: Коннор подошел к ней не для того, чтобы рассказать о лекарствах. Как же к нему подступиться? Надо что-то срочно делать, иначе трещина между ними превратится в непреодолимую пропасть.

– Итак, какова главная проблема недели? – спрашивает она.