Нил Шустерман – Разделенные (страница 25)

Можно представить себе, как мальчик удивился, увидев открытую дверь и разбросанные перед ней окурки. Несколько штук лежат себе, как будто больше им быть негде.

Он вошел в огромный ветхий ангар. Внутри пахло плесенью, а пол был усыпан облупившимися чешуйками краски, похожими на опавшие листья.

Потом он заметил в глубине помещения лежащий на полу матрас. Грязный, изодранный, вероятно, служивший пристанищем какому-нибудь несчастному бомжу. В самом матрасе не было ничего особенного. Странно было то, что на нем лежала нераспечатанная пачка сигарет. Мальчик глазам своим не поверил! Оглянувшись, чтобы удостовериться, что вокруг никого нет, он наступил на матрас и потянулся за пачкой.

Не успел он до нее дотянуться, как матрас под ногами неожиданно провалился в яму, увлекая его за собой. И хотя матрас смягчил удар о дно ямы, коленка сильно пострадала. Мальчик чуть не потерял сознание от боли, а когда пришел в себя, понял, что с ним произошло.

Это привело его в бешенство. Сначала он решил, что стал жертвой дурацкого розыгрыша – сейчас приятели из школы соберутся на краю ямы и будут хохотать, показывая на него пальцем, как на идиота. Но достаточно быстро он понял, что это вовсе не шутка. Это ловушка.

Но если это ловушка, почему уже пять дней никто не приходит?

В тот день, когда он упал в яму, на дне обнаружилась банка с водой, коробка с крекерами и керамический горшок, в который можно было справить нужду. Кто бы ни устроил ловушку, он не хотел, чтобы жертва умерла от голода и жажды. Но на несколько дней запас явно не был рассчитан. Воды и пищи хватило на три дня, и теперь ничего, кроме чертовой пачки сигарет не осталось. Даже покурить ему не удалось, потому что не было спичек. В какой-то момент он распотрошил сигарету и начал есть табак, но от этого только сильнее захотелось пить.

Под конец пятого дня мальчик пришел к выводу, что за ним никто не придет. Так он здесь и умрет, в этой яме.

Но неожиданно, почти уже ночью, наверху раздаются шаги – чешуйки краски, усыпавшие пол, шелестят у кого-то под ногами.

– Эй, – пытается крикнуть мальчик, – я здесь!

Вместо крика из его пересохшего горла вырывается только шипение, но этого достаточно – над краем ямы появляется лицо мужчины.

– Боже мой, что ты там делаешь? Ты в порядке?

– Помогите…

– Держись, – говорит мужчина. Отойдя, он возвращается с алюминиевой лестницей и опускает ее в яму. Хотя еще минуту назад мальчик не смог бы даже привстать, какие-то тайные запасы адреналина, выплеснувшись в кровь, помогают ему подняться по лестнице, несмотря на невыносимую боль в травмированной коленке. Через полминуты мальчик оказывается наверху и крепко обнимает спасшего его мужчину.

Тот усаживает его на пол.

– На, попей, – предлагает он, вручая ему бутылку с водой. Мальчик пьет с таким остервенением, словно никогда в жизни воды не видел. В какой-то момент его начинает тошнить, но он справляется с собой и сдерживает рвоту.

Мужчина, встав на колени рядом с ним, качает головой.

– Беглецы всегда влипают в неприятности. Нужно быть осторожнее.

– Я не беглец, – возражает мальчик.

Мужчина, ухмыляясь, кивает с понимающим видом.

– Да-да, так все говорят. Не переживай. Я сохраню твою тайну.

Неожиданно мальчик чувствует укол.

– Ай! – восклицает он, увидев выступившую на запястье каплю крови, которую мужчина собирает в трубочку, соединенную с непонятным электронным прибором. Тетя мальчика болеет диабетом и проверяет уровень сахара в крови при помощи подобного аппарата, но у мальчика закрадывается подозрение, что у этой штуки другое назначение, хотя сказать точно, какое, он бы не смог.

– Гм, – тянет мужчина, удивленно приподняв бровь, – похоже, ты говоришь правду. Данных о твоей ДНК нет в базе беглецов.

– А, я понял. Вы – инспектор по делам несовершеннолетних!

Мальчик испытывает облегчение, потому что с полицейским ему нечего бояться. Он отведет его домой к родителям, которые, должно быть, места себе не находят.

– Ну… скажем, я был полицейским, – говорит мужчина, – но больше я там не работаю.

Он пожимает мальчику руку.

– Меня зовут Нельсон. А тебя?

– Беннет, Беннет Гарвин.

За несколько минут вода сделала свое дело, зрение вернулось к нему, и мальчик, снова обретя способность воспринимать окружающий мир, может разглядеть Нельсона. Тот оказался небритым мужчиной с грязными ногтями и выглядит, как человек, который перестал за собой следить. Но больше всего Беннета пугают глаза Нельсона, пронзительные и слишком уж не сочетающиеся с остальным обликом. Кроме того, они еще и разные. Оба глаза голубые, но разного оттенка. Неприятные глаза.

– Вы не могли бы позвонить моим родителям? – спрашивает Беннет. – Сказать, что нашли меня?

– Нет, полагаю, этого делать не стоит, – говорит Нельсон с улыбочкой, которая, похоже, никогда не сходит с его лица.

Беннет изо всех сил старается понять хоть что-нибудь в сложившейся ситуации. Но он давно уже не ел, да и обезвоживание еще дает о себе знать, поэтому рассудок мутится и сообразить, что происходит, очень сложно.

– Я не могу тебя отпустить, потому что ты меня видел, – заявляет Нельсон, неожиданно грубо схватив его за руку.

Ткнув мальчика кулаком под ребра, он засовывает ему в рот грязные пальцы и ощупывает зубы, как человек, собирающийся купить лошадь.

– Не считая разбитого колена, ты – прекрасный экземпляр. Легкое обезвоживание, но несколько бутылок воды это исправят, ничего страшного. А дельцам с черного рынка плевать, беглец ты или нет, – они все равно заплатят.

– Нет! – кричит Беннет, стараясь освободиться, но сил для этого у него явно недостаточно. – Пожалуйста, не трогайте меня!

– Трогать тебя? – смеется Нельсон. – Да я и не собирался тебя трогать. Чем лучше твое физическое состояние, тем больше за тебя дадут.

– У моих родителей есть деньги. Они вам заплатят.

– Я не похищаю людей, – говорит Нельсон, – но я тебе вот что скажу… нравятся мне твои глаза – такие выразительные. А раз ты мне нравишься, я дам тебе шанс, – добавляет он, указывая на выход. – Если доберешься до двери раньше, чем тебя настигнет пуля с транквилизатором, пожалуй, я тебя отпущу. Черт, да я тебе даже десять секунд форы дам.

Рывком оторвав Беннетта от земли, он ставит его на ноги.

– На старт, внимание, марш!

Беннетт не собирается ждать особого приглашения. Он срывается с места и пытается добраться до выхода. Голова кружится, а ноги подкашиваются и решительно отказываются служить, но, несмотря на это, каким-то непонятным образом он заставляет их повиноваться.

– Раз!

Стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в колене и резь в легких, мальчик рвется к выходу. Он понимает – это вопрос жизни и смерти. Боль – это временно.

– Два!

Ошметки краски хрустят под ногами, как яичная скорлупа.

– Три!

Вода плещется в желудке, и от этого ему еще хуже, но он не останавливается.

– Четыре!

Входная дверь открыта настежь. Скудный вечерний свет, проникающий через нее в помещение склада, кажется ему желаннее самого яркого солнца.

– Пять!

До двери всего несколько шагов – он почти уже на улице!

– Шесть, семь, восемь, девять, десять!

Прежде чем мальчик успевает понять, что его обманули, в шею вонзается жало начиненного транквилизатором дротика, тут же парализующего мозг. Ноги мгновенно подкашиваются, а дверь, которая только что была совсем рядом, оказывается за миллион километров от него. Глаза сходятся к переносице, зрение мутится, и в тот момент, когда он ударяется головой об пол, в ноздри врывается удушливый запах плесени. Мальчик старается не потерять сознание и успевает увидеть тень склонившегося над ним Нельсона, похожую на зловещий призрак, вырвавшийся из темных глубин подсознания. И прежде, чем рассудок окончательно покидает его, он слышит, как тень произносит: «Нравятся мне твои глаза. Те, которые у меня сейчас, нравятся мне меньше».

12

Нельсон

Дж. Т. Нельсон знает – разбогатеть, продавая детей на черном рынке, невозможно. Даже когда он ловил беглецов на законных основаниях, больших денег он за это не получал – да это было и неважно. Тогда он был инспектором, и его все устраивало: стабильная зарплата, социальный пакет и пенсия, которая ожидала его в старости. Место, которое он занимал в жизни, полностью его удовлетворяло. Он выполнял приказы и ловил беглецов, служа правосудию. Но все изменилось, когда Беглец из Акрона подстрелил Нельсона из его же собственного пистолета с усыпляющими пулями. Прошел год, а он все еще не может изгнать Коннора Лэсситера из памяти: его самоуверенная, наглая физиономия и пистолет в руке, из которого он выстрелил Нельсону в бедро, превратились в навязчивое воспоминание, преследующее его повсюду.

Для Нельсона этот выстрел стал судьбоносным. Его, казалось, услышал весь мир.

С того самого дня его жизнь превратилась в ад на земле. Он стал всеобщим посмешищем – не только в своем отделе, но и по всей стране. Все теперь знали его как того самого копа, который упустил знаменитого Беглеца. Коннор Лэсситер вошел в легенду, а Нельсон потерял и работу, и уважение к себе. Даже жена его бросила.

Но грустным мыслям он предавался недолго. Гнев переполнял его, но Нельсон знал, как им распорядиться и заставить приносить пользу. Раз Инспекция по делам несовершеннолетних больше в его услугах не нуждается, он может основать собственный бизнес. Дельцы с черного рынка не смеялись над ним из-за того, что он позволил Коннору Лэсситеру уйти, и не задавали лишних вопросов.