Нил Гейман – Зеленый рыцарь. Легенды Зачарованного Леса (страница 42)
Мне кажется, пересказ старых сюжетов на новый лад – это большой соблазн. У всякой истории (даже у чьей-нибудь биографии) есть неизвестная сторона. Думаю, писатели всегда будут находить неожиданные детали и точки зрения, которые по-новому осветят знакомые тексты.
В истории про Джека и бобовый стебель мне с детства было интересно, как наш мир выглядит с высоты птичьего полета. С новой точки зрения – с таким обзором – насколько больше мы могли бы увидеть и понять, чем сейчас, когда ползаем по земле, словно божьи коровки!
В качестве всезнающего рассказчика логично было бы выбрать великана – с заоблачных высот он может увидеть абсолютно все. Увы, в оригинальной сказке этот персонаж не отличался особым любопытством, так что сомнительно, что его взгляд на события заинтересовал бы читателя. Когда я начал писать «Фи, фо, фу, фру и все такое», то планировал рассказать эту историю от его имени. Но на самом деле мало занимательного в рассказе от лица того, кто заранее все знает. И если великан с позиции всевидящего бога не может разобраться в деталях происходящего, потому что он слишком скучный и не интересуется мелочами, – возможно, писателю нужно спуститься поближе к земле и идти след в след за своими героями, чтобы вместе с ними минута за минутой, шаг за шагом выяснить, как все произошло?
Так же, как и в моих романах «Ведьма. Жизнь и времена Западной колдуньи из страны Оз» и «Confessions of an Ugly Stepsister», я добавлял в историю про Джека и бобовый стебель собственные детали, стараясь не противоречить оригинальной последовательности событий и характерам героев. Рассказывая истории, я предпочитаю приукрашивать их, а не менять изначальную канву.
Эмма Булл
Древо пустыни
Меня зовут Табета Сикорски. Знаю, правильно пишется «Табита», но правописание никогда не было сильной стороной моей мамы. Насчет сильных сторон отца ничего точно сказать не могу, но надеюсь, что это ручной труд, поскольку сейчас папа живет в Финиксе и ремонтирует крыши.
Это, конечно, куда круче, чем жить посреди пустыни, в самом отстойном городе в мире, и работать маникюршей. Как моя мама. Что, соответственно, делает меня дочерью маникюрши, которая живет посреди пустыни, и т. д. и т. п. Боюсь, шкала крутости к нам вообще не применима.
Мне шестнадцать. Школьное руководство думает (если они вообще обо мне думают), что семнадцать: мама подделала мое свидетельство о рождении, чтобы отправить в бесплатный детский сад в четыре года. Я только в третьем классе поняла, что мой настоящий возраст не является государственной тайной и нас с мамой не посадят в тюрьму за махинации с документами. И все же мне становится не по себе всякий раз, когда кто-нибудь спрашивает: «Милая, а сколько тебе лет?»
Не думайте, что мама меня не любит. Она многим говорила «Я тебя люблю», и мне по сравнению с ними еще очень повезло. Мама просто рассеянная. Готова поспорить, когда я была кабачком в пеленках, то занимала все ее мысли. Но потом новизна впечатлений притупилась, и теперь она интересуется мной лишь время от времени. Я стараюсь этим не злоупотреблять.
Город, где мы живем, обязан своим существованием военной базе. Их обычно размещают в какой-нибудь дыре, потому что нормальные города не потерпят такого соседства. В нашем случае база выросла посреди пустыни, а город присосался к ней, как ленточный червь. И почему никто не додумался назвать его Червиллем?
Если будете у нас проездом, он наверняка вас приятно удивит: вау, у них есть целых
Это не просто экономика, это целая экосистема.
Конечно, не все парни с базы такие. Многие офицеры женаты, и дети у них есть. Даже морпехи рано или поздно вырастают. И все-таки я не могу избавиться от чувства, что мы живем на оккупированной территории. Хотя я читала, что на острове Гуам люди даже просили устроить у них военную базу. Жаль, что размещать ее там экономически невыгодно. Но вот они мы – Гуам без океана.
В нормальных городах хватает прачечных, супермаркетов, магазинов одежды и всего такого. Но не у нас. На военной базе есть свои стиральные машинки и столовая. Форму выдают готовую. А для всего остального – видео, сигарет и прочего – есть гарнизонный магазин. Нужды горожан обслуживает заштатный «Волмарт», до которого ехать двадцать миль по пустыне.
Думаю, все уже поняли, что наша семья к базе никакого отношения не имеет. Я родилась в городе и дико боюсь там же умереть. Я боюсь этого даже больше, чем автокатастрофы, землетрясения и СПИДа. Червилль – не тот город, где вы захотите провести всю свою жизнь. Так почему же многие именно это и делают?
Вот в чем истинная причина ненависти города к базе. Люди на базе могут перевестись, уйти в отставку.
Уехать.
Отсюда вопрос: неужели мне нужно записаться в морпехи, чтобы наконец выбраться из пустыни?
Я рассказываю это потому, что мисс Граммерси задала нам на выходные написать автобиографию. Правда, потом ей пришлось объяснять задним партам, что это такое. Ладно, не всем – я знаю, что это, и Марианна Красснер тоже знает, потому что читает автобиографии актеров. Но остальные завсегдатаи галерки, услышав задание, явно подумали о машинах.
А я подумала, что трудно представить более дурацкую тему для сочинения. Мы в старшей школе. Что мы можем написать в автобиографии? Но потом я даже увлеклась.
Чтобы пробудить наш творческий энтузиазм (она в самом деле так сказала), миссис Г. выдала нам список вопросов, на которые мы могли бы опереться:
1. Как тебя зовут?
2. Сколько тебе лет?
3. Кто твои родители? Чем они занимаются?
4. У тебя есть братья или сестры?
5. Где ты родился/лась? Расскажи о своем родном городе.
6. Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?
7. Какая музыка тебе нравится?
8. Кто больше всего повлиял на твою жизнь?
9. Какие мировые проблемы кажутся тебе особенно важными?
Вот что я написала:
«Меня зовут Табета Сикорски. Мне семнадцать лет. Мою маму зовут Шерил, она маникюрша. Папу зовут Артур, он работает строителем в Финиксе. Мои родители разведены. Братьев и сестер у меня нет. Я родилась здесь. Город маленький, но мне нравится. После школы я хочу работать продавцом, хорошо бы в магазине музыкальных дисков. Мой любимый певец – Эминем. Больше всего на меня повлияла мисс Китинг, моя учительница в третьем классе, потому что она была умная и симпатичная, несмотря на возраст. Главная мировая проблема – загрязнение».
Как по мне, получился шедевр. Особенно если учесть, с чем пришлось работать.
Эминема я выбрала после беспристрастного анализа футболок на уроке географии. Две с Дженнифер Лопес, две с «U2», две с «Bone Thugs-N-Harmony», три с «Led Zeppelin» (всего три!), четыре с Эминемом. Про мисс Китинг я написала, решив, что это будет забавно. Что касается проблем этого мира, то есть, простите, «мировых проблем» – то как тут выбрать? Глобальное потепление, нищета, войны, пытки, ядерные отходы, наше гребаное правительство, гребаное правительство других стран. Я сидела возле мусорного ведра, а до конца строки оставалось сантиметров пять, поэтому я остановилась на загрязнении. Мисс Г. снижает оценку, если мы заезжаем ручкой за линию поля, словно мы фигуристы, а она – олимпийский судья.
Что ж, беру свои слова назад: в шестнадцать/семнадцать лет вполне можно написать автобиографию. Я вдруг поняла, что прекрасно знаю, что случится в классе мисс Г. в понедельник. Я отдам сочинение Луису Пересу, и он обязательно сунет туда нос и обсмеет его перед всем классом, прежде чем передать дальше. (Сначала я собиралась написать, что хочу стать экзотической танцовщицей, но потом вспомнила про Луиса, и мой «творческий энтузиазм» окончательно угас.) Маргарита Амендола откинет волосы за спину, как в рекламе шампуня, и вручит двадцать сочинений учительнице, не забыв добавить, что задание показалось ей «очень полезным и интересным». Мисс Г. сообщит первым рядам, что они молодцы и попадут в рай (или в колледж, смотря что случится раньше), а задним – что мы даже не старались.
И если я знаю, что случится в понедельник, то почему бы мне не знать, что произойдет через месяц, через десять лет – и так далее, до самой моей смерти? Я уже сейчас могу написать историю своей жизни. Но на некоторые вещи не хочу тратить время даже я.
Понедельник прошел, как я и предполагала – за исключением похмелья после вечеринки Джанель. Я знала, что оно у меня будет, просто забыла о нем упомянуть.
Цивильная вечеринка, о которой мачеху Джанель поставили в известность, была в субботу. А в воскресенье мы пошли к Малышу Майку, чтобы
Когда я была ребенком и мечтала о собственном месте для вечеринок, то хотела сделать все как у Майка. Сейчас мне даже писать об этом стыдно. Черно-белые плакаты, прости господи. Перекрученные рождественские гирлянды – «для атмосферы» (какой? Атмосферы праздника в трейлерном парке?). Обитый искусственной кожей черный диван, который при каждом твоем движении издает неприличные звуки. Дешевый красный ковер, воняющий собачьей мочой, – запах чувствуется, если сесть прямо на пол (я рискнула всего раз). И, конечно, травка. «Африканская любовь». Думаю, он покупает ее на стоянке грузовиков.