Нил Гейман – Зеленый рыцарь. Легенды Зачарованного Леса (страница 25)

Однажды девочка, как всегда, летела впереди него – и вдруг замерла, онемев от ужаса. Чарли мгновенно ее догнал:

– Что случилось?

– Ты только посмотри, – по щекам Дани катились крупные слезы.

Чарли увидел, как за Зеленым лесом чернеют горы угля. В грязи оврага покоились ржавые грузовики и останки легковых автомобилей, сломанные велосипеды, похожие на скелеты, и туалетные бачки. То тут, то там виднелись кучи разорванных пакетов, в которых дети копались в поисках жестяных банок. Вороны тоже ворошили мусор, пытаясь найти что-нибудь съедобное, и то и дело самодовольно каркали. Женщина в черном потрепанном свитере с трудом тащилась по оврагу, перекинув через плечо мешок с консервными банками. За ней семенил грязный малыш с ведром ворованного угля.

– Где мы?

– Это граница Зеленого леса. С каждым годом свалка подступает все ближе. Пойдем, Чарли, мне больно на это смотреть.

Но парень не мог оторвать глаз от ребенка, который изо всех сил старался поспеть за матерью. Та остановилась, дожидаясь его. Женщина была настолько худой, что походила на остов брошенного автомобиля. Ребенок поставил ведро и принялся рыдать, закрыв лицо руками. Мать перекинула мешок на другое плечо и молча продолжила смотреть на ревущее дитя. Чарли уже хотел развернуться и пойти дальше, но не смог отвести взгляда от женщины-скелета. В его сердце теплилась призрачная надежда. И действительно, вскоре мать отложила мешок и с нежностью обняла ребенка. Малыш постепенно успокоился.

Дани потянула Чарли за собой, обратно на зеленую дорогу, однако парень не сдвинулся с места. Впервые за много дней он вспомнил, кто он такой на самом деле. За прошедшее время Чарли почти стал частью леса: его руки позеленели, волосы спутались. Он начал походить на настоящего дикаря. Но эта женщина и ребенок воскресили в его памяти прежнюю, земную сущность. Простое объятие – проявление любви – спасало и утешало даже в таком мрачном месте. Именно это требовалось Чарли десять лет назад, – а он скрывал слезы, потому что стеснялся просить об утешении.

Прежние оковы, всю жизнь тянувшие Чарли к земле, вдруг вернулись, и он начал стремительно падать сквозь кроны деревьев, ломая ветки на своем пути. Ловкая, словно белка, Дани понеслась спасать парня, тонущего в зеленой пучине.

– Чарли! – кричала девочка, напрасно пытаясь схватить его за руку.

Он смотрел, как просвет в зеленой дороге смыкается, закрывая небесную синеву. Молниеносное падение не прекращалось ни на секунду – ветки были слишком хрупкими, чтобы удержать парня, и только царапали его. Дани металась среди листвы, отчаянно пытаясь поймать друга.

Вдруг, откуда ни возьмись, снизу вынырнули толстые широкие ветви. Чарли упал на одну из них, больно ударившись спиной. Голова раскалывалась, и парня чуть не стошнило. Он попробовал подняться, хватаясь за шероховатую кору, а затем с помощью Дани перебрался поближе к стволу.

Чарли съежился в объятиях девочки, задыхаясь от страха. После внезапного падения все его тело было усеяно порезами и синяками. Он чувствовал, как отчаянно бьется сердце Дани.

– Что случилось? – спросил потрясенный парень.

– Ты вспомнил.

– Мне пора домой?

– Да.

Царапины на щеках Чарли защипало от слез. При мысли о возвращении сердце будто рвалось на части. Всего несколько минут назад он был абсолютно свободен, а теперь боялся земного притяжения, ответственности, многих лет молчаливого горя. Как он сможет объяснить все это родителям?

– Я не смогу, – простонал он, схватившись за голову.

– Пойдем, Чарли. Зеленая женщина поможет тебе, – ответила девочка, поддерживая его.

Они осторожно спустились.

Земной мир уже погружался в сумерки, когда уставший парень наконец добрался до знакомой ветки. Взглянув вниз, он увидел, что пока его не было, в дуб попала молния и почти отколола ветвь.

– Подожди здесь, – сказала Дани. – Я скоро вернусь.

Чарли обхватил колени руками и закрыл глаза. Все тело болело, кожу жгло, но он был настолько измучен, что почти сразу уснул.

Проснулся он гораздо позже, глубокой ночью. Кто-то вдалеке окликал его по имени. Чарли промолчал, но прислушался. Постепенно он понял, что голос принадлежал его матери: ее зов был настойчивым и грустным, как крик чайки.

– Чарли, ты там? Я же знаю, что там. Она сказала, что мы найдем тебя здесь, что пришло время поговорить… Можешь не отвечать, сынок, просто выслушай.

Парень приподнялся и сквозь темную паутину ветвей разглядел родителей. Мать сидела на нижней ветви; отец стоял рядом, положив руку ей на плечо.

– Еще до твоего рождения, – начала она, – мы с твоим отцом часто гуляли в этом лесу. Мы всегда знали, что он особенный. Когда дом выставили на продажу, мы сразу же его купили, хоть он и разваливался на глазах. Главное – он был близко к лесу. Наверное, ты и сам сейчас понимаешь, насколько это место особенное.

Мать замолчала, видимо ожидая его ответа, но Чарли не проронил ни слова.

– Весной, когда тебе исполнилось три года, – продолжила она, – разразилась ужасная буря. Повсюду сверкали молнии. Они попадали в деревья – и в это тоже. Из окон дома мы видели дым, но потом начался ливень и затушил огонь. Вечером того же дня, когда на улице мирно шумел дождь, к нам постучалась раненая женщина. – Чарли услышал, как мать замолкла на минуту от волнения. – Выглядела она странно и была страшно обожжена. Половину тела покрывали волдыри.

Чарли привстал и прислушался. Он вспомнил шрамы Зеленой женщины.

– Мы с твоим отцом пустили ее на кухню, не зная, как помочь: она отказалась звать врача или ехать в больницу, сказав, что вылечит себя сама, но ей от нас кое-что нужно. Она наблюдала за нами – ведь мы жили на границе с ее миром, – и поняла, что нам можно доверять. Удар молнии почти ее убил, поэтому ей нужно было оправиться. Женщина сказала, что у нее есть семя, которому надо помочь прорасти. Как я могла ей отказать?

Чарли спустился ниже, внимательно прислушиваясь к рассказу матери; та сидела, сложив руки на коленях. В призрачном свете луны он отчетливо увидел ее сгорбленные плечи.

– Я согласилась, даже не понимая, о чем она просит. Она достала большой зеленый желудь, расколола и положила ядрышко мне на ладонь, – голос матери дрогнул. – Он искрился, будто осколок зеленой звезды. Она сказала, что я должна проглотить его, и я без колебаний сделала это. Затем женщина взяла меня за руку, посмотрела в глаза и сказала: «Когда придет время, я вернусь, чтобы забрать свое по праву. В благодарность за вашу щедрость вы будете знать о Зеленом лесе и породнитесь с ним». Через девять месяцев родилась твоя сестра Селия.

Чарли сжал ветку так крепко, что она едва не треснула.

– Конечно, это я виновата. Когда пришло время, я не смогла ее отпустить. Я уже успела полюбить Селию, как родную дочь. Но зов Зеленого леса был слишком сильным, и она начала бродить по ночам, пытаясь вернуться в свой настоящий дом. Я должна была сказать тебе раньше, Чарли, – с сожалением прошептала мать, – но не знала, как это сделать. По крайней мере, до сегодняшнего дня. Прости меня, сынок.

– Чарли, мне тоже нужно кое-что тебе рассказать, – вступил отец. Он стоял, задрав голову и положив руки в карманы. – Когда после Нового года родилась твоя сестра, к нам пришел человек, если его можно так назвать, – отец сухо рассмеялся. – У него были оленьи рога, увитые виноградной лозой. Он пришел, чтобы проведать малышку. Селия была здоровой девочкой, с громким голосом и хорошим аппетитом. Ты же помнишь?

Чарли кивнул в темноте. Конечно, он хорошо помнил сестру.

– Тот мужчина был очень доволен и попросил меня об услуге. Он дал мне побег и велел посадить его, как потеплеет, а потом проследить, чтобы девочка проводила побольше времени рядом с этим деревом. Так я и поступил. Это был тот самый дуб в углу двора, где постоянно играла Селия. Дуб был ее деревом – может, даже больше чем деревом. Это ее жизнь. Он растет – и она вместе с ним. Понимаешь?

Чарли молчаливо кивнул, снова услышав шепот лесных существ, которые спешили в Зеленый лес.

– Мы должны были отпустить ее, когда она будет готова. Но когда время пришло, твоя мама не нашла для этого сил. Мне тоже было нелегко. Мы оттягивали этот момент как могли – однако твоя сестра каждую ночь пыталась вернуться в свой настоящий дом. Знаю, мы были не правы, но мы любили ее и боялись за тебя. Боялись, что тебе будет одиноко, когда она уйдет.

– Мне и было одиноко, – еле слышно прошептал Чарли.

– Однажды ночью я встал, чтобы проверить Селию, и снова увидел того мужчину с рогами. Он стоял во дворе под снегопадом. Просто стоял и не сводил с меня глаз. Если бы у меня тебя отняли, я бы тоже так смотрел на вора. Я подошел к твоей матери и сказал, что мы больше не имеем права ее удерживать. Она долго плакала, но в конце концов согласилась. В ту ночь я не стал запирать дверь. Теперь Селия могла вернуться домой. Я знаю, что ты винил в случившемся себя, но я пытался объяснить, что твоей вины здесь нет. И никогда не было. – Отец замолчал, продолжая всматриваться в темную листву. Лунный свет позволял разглядеть тревогу на его лице. – Ну что, сынок? Ты готов вернуться домой?

– Еще нет, – в полный голос ответил Чарли и начал взбираться по извилистой коре. Потом он перебрался на дерево повыше. Поднимаясь, он думал о всех тех годах, когда нес на плечах бремя смерти Селии. Чарли был в ярости – и совершенно сбит с толку. Десять лет парень заботился о родителях и делал все для их блага. Теперь же он был поражен тем, что все эти годы ошибался, думая, будто служит им единственной опорой в жизни. Оказывается, он их даже не знал.