Нил Гейман – Зеленый рыцарь. Легенды Зачарованного Леса (страница 24)

Но Чарли была знакома и другая тишина. После смерти Селии дом наполнило удушающее молчание, лишь иногда прерываемое всхлипываниями матери. Лицо отца окаменело; с тех пор его губы были плотно сжаты, а руки безостановочно теребили мелочь в карманах. Казалось, будто потеря сестры и скорбь родителей висят на Чарли тяжелыми кандалами, которые он обречен повсюду таскать с собой. Это он виноват. Он должен был услышать, как она встала и вышла из комнаты. Но этого не случилось, – а раз так, он обязан заполнить пустоту в сердцах родителей.

Это сделало его сильнее, думал Чарли, ступая по пестрому травяному ковру, на котором изредка попадались солнечные пятна. Теперь ответственность уже не так его тяготила – она стала неотъемлемой частью его самого. За эти годы парень досконально изучил родителей и теперь как никто понимал их желания и потребности. Он хорошо знал беспокойную мать, чья любовь была глубокой и нежной, знал напускную грубость отца, которая бесследно исчезала, стоило сыну его приобнять. Родители пережили смерть сестры только благодаря стараниям Чарли, – а его самого спасло тайное убежище, где он мог позабыть о своем горе.

Парень раз за разом приходил к старому дубу, в который однажды ударила молния, и забирался по живой лестнице в свое укрытие. Летом еле ощутимый аромат напоминал ему запах сестры, а молодая зелень – цвет ее глаз. Устроившись на ветвях, он с теплотой вспоминал, как сестра брала его за руки и Чарли ее кружил. Только здесь, в лесу, ему удавалось побороть одиночество, которое разъедало его где-то в глубине.

Будущее надвигалось, а Чарли не мог понять, как же родители без него справятся. Кто будет поддерживать в доме мир и спокойствие? Кто позаботится о них так, как он?

Чарли добрался до своего дуба и залез на покрытую изумрудным мхом ветвь, которая сперва прогнулась под его весом, а потом упруго выпрямилась, слегка подбросив парня вверх. Он схватился за ветки над головой. На середине пути Чарли решил передохнуть в развилке рядом со стволом. Он вспотел, лицо его горело. Парень откинулся назад и прикрыл глаза.

Если бы он мог остаться здесь навсегда, в этой умиротворенной тишине, где нет обязательств! Больше не заботиться о жизни родителей, не горевать о сестре… Ветер качнул дерево, и Чарли, улыбнувшись, открыл глаза.

Наконец он добрался до самых верхних тонких ветвей, которые сплетались с соседним деревом, образуя живую арку. Парень крепко ухватился за них и повис между небом и землей. На несколько секунд он перестал чувствовать вес собственного тела и отдался на волю ветру. Когда руки начали тяжелеть, он нашел опору и неохотно стал спускаться обратно.

– Эй, Чарли! – вдруг раздался задорный голос где-то над головой. – Пойдем с нами!

Затем из листвы послышался смех, полетели кусочки коры и сухие прутики.

– Кто это? – удивился парень. – Кто там?

– Пойдем, Чарли! Ты один из нас!

Чарли снова принялся взбираться по стволу, пристально вглядываясь наверх. Между ветвей пронеслась яркая рыжая вспышка – будто крыло экзотической птицы, – и среди зелени на мгновение показалось детское лицо с улыбкой до ушей.

Чарли ускорился, сгорая от нетерпения.

– Ну, вот ты и здесь, – позвал другой голос. – Чарли, идем с нами!

Чарли поднимался все выше и выше, а ветви становились все тоньше и нежнее. Теперь он взбирался по зеленой лестнице, которая, казалось, уходила в самое небо. Листья, будто ладони, подталкивали его, помогая карабкаться к зеленому своду. Чем выше залезал парень, тем больше слышалось голосов – детских, женских, мужских, – и все они приветствовали и торопили его. Чарли не останавливался, хотя руки и ноги уже начали дрожать от напряжения.

Вдруг он обнаружил, что выше лезть некуда. Ветви образовали живой настил, который раскачивался в такт ветру. Чарли вскарабкался на него, перекатился на спину и замер в изумлении. Над ним, загораживая синее небо, свисали ветви цветущего кизила, рябины, серебристых осин и задумчивых тисов. Получается, над лесом был еще один лес! Чарли с изумлением понял, что оказался в каком-то новом мире. Здесь солнце уже клонилось к закату, а на горизонте, будто нечаянно оброненная капелька молока, белела луна.

Сверху на него смотрели дети. Их смуглые лица казались вырезанными из отполированного дерева, а на щеках красовались нарисованные завитушки. Стройные тела почти ничего не прикрывало – разве что браслеты из семян на запястьях да травяные колечки. У одной из девочек за плечами виднелись красные крылья. Рядом с ней стоял темноглазый мальчик с пышной шевелюрой и острым подбородком; на шее у него висело ожерелье из перьев совы. Он смотрел на Чарли сверху вниз.

– Чарли теперь с нами! – прощебетала девочка с красными крыльями.

Чарли сел и провел рукой по волосам, вытряхивая запутавшиеся в них веточки, мох и кору.

– Где я? – спросил парень.

Дети похлопали себя по животам, поклонились и рассмеялись.

– В Зеленом лесу, – ответил мягкий голос за спиной у Чарли.

Обернувшись, он увидел старую женщину с оливковой кожей. Рядом с ней замерла в ожидании улыбающаяся девочка. Парень попытался встать, расставив руки, чтобы не потерять равновесие в этом волнующемся море.

– Кто вы? – спросил он.

Старуха улыбнулась. На ней красовалась корона из дубовых листьев, перенизанных золотистыми желудями. Длинные черные косы с проблесками седины спускались до пят. Половину ее тела – шею, ключицы, плоскую грудь – покрывали шрамы, а бедра были обтянуты тонкой зеленой материей, доходившей до лодыжек.

– У меня много имен, Чарли, – сказала она, склоняясь к парню, – и некоторые из них тебе даже не произнести. Но ты можешь звать меня Зеленой женщиной, я откликнусь.

– Откуда вы меня знаете? – испуганно спросил Чарли.

– Ты не раз поднимался ко мне, ища укрытия. Я слышала, как ты плакал. Мне многое известно о твоей жизни. Подойди, не бойся. Здесь тебе рады – это ведь и твой дом. Моя дочь поможет тебе освоиться.

Девочка вышла вперед и, взяв Чарли за руку, помогла ему встать. Ее рукопожатие было крепким, а ладони – холодными и влажными. Она широко улыбнулась. Круглое лицо обрамляли густые золотисто-каштановые локоны, из которых выглядывали кленовые семена. На ней была корона из виноградной лозы.

Чарли уставился на нее: где-то глубоко в памяти зажегся слабый огонек. Он знал ее – лицо, манеру держаться, добрые зеленые глаза и решительность, с которой она схватила его за руку и потащила за собой.

– Пойдем, Чарли. Я покажу тебе наш мир. Ты уже видел его предгорья, где обычно отдыхают люди и птицы, а теперь сможешь побывать на большой дороге. Зеленый лес, Чарли, вырос из первого корня Древа жизни. Здесь все соединяется. Как и мы с тобой.

– Постой, – сказал он, высвобождая руку.

Парень сел на ветвь и снял кеды – ему захотелось походить по зелени босиком. Она оказалась прохладной. С каждой минутой в нем крепло странное чувство – будто он приблизился к разгадке какой-то тайны. Вдруг Чарли понял, что совсем не боится стоять здесь, с этой странной девочкой, под лучами неземного солнца. Почувствовав, что уверенно держится на подвижном зеленом полу, Чарли расслабился.

– Как тебя зовут? – спросил он свою проводницу.

– Как и у Зеленой женщины, у меня много имен. Зови меня Дани.

– Дани, – повторил он. – Ты знаешь, почему я здесь?

– Потому что сам этого захотел, – ответила девочка, пожимая плечами. – Захотел спрятаться от мира и горя, которое тяготит тебя, словно кандалы.

– То есть теперь я свободен?

– На время. Оставаться или нет – решать тебе. – Дани снова взяла его за руку, и Чарли последовал за ней. С каждым шагом он становился все легче. Его поступь была уже невесомой – теперь он почти летел над зеленой тропой.

Прошел день, за ним другой. Вскоре Чарли потерял счет времени. Он гулял с Дани то по вершинам деревьев, почти касаясь синего неба, то среди зеленых крон. Они вместе катались по мокрым от дождя ясеневым стволам, делали опахала из кленовых веток и пили росу, собранную с листьев дуба. Порой Зеленый лес оживал и начинал разговаривать на разные лады. Тогда их окружало птичье пение, крики зверей, шорох насекомых и таинственный хруст древесной коры, похожий на древние заклинания.

Парень и девочка спали под открытым небом на ветвях, обросших мягким мхом. Ориентиром для них служили звезды. Дани болтала, пела, дразнила Чарли, а порой просто тащила его за собой бегать по дерну. Проголодавшись, они спускались на нижние ветви, свисавшие над холодным родником. Чарли следовал примеру Дани и, не боясь свалиться, повисал на ветке над источником, чтобы полакомиться водным крессом, – а потом они таскали у грозных медведей целые горсти спелой черники. Наевшись вдоволь, Чарли и Дани ловко взбирались по стволу и возвращались на зеленую дорогу.

Здесь на душе было легко. Чарли не вспоминал о своей семье, и с каждым шагом цепи, тянувшие его к земле, становилось все легче. Раньше он смотрел только вниз, а теперь – вверх и вперед. Сейчас он поднимал голову к чистому небу и различал каждого орла, парившего высоко над горизонтом, на время одалживал крылья дрозда и стремительно облетал лес, – а затем, облачившись в черную броню жука, залезал во все щели гниющих бревен. В другие дни он в собственном обличье скользил по вершинам деревьев рядом с Дани, беспечно рея над невзгодами земного мира.