Нил Гейман – За темными лесами. Старые сказки на новый лад (страница 33)
– Кто это? – спрашиваешь ты ворона.
– Сны, – отвечает он, неловко прыгая со ступеньки на ступеньку. – Сны принцессы спешат выразить почтение ее новому мужу. Но для разговоров с такими, как мы, они, конечно, слишком возвышенны.
Однако некоторые из них кажутся тебе знакомыми. От них знакомо пахнет – совсем как от подушки, на которой покоилась голова любимого.
Лестница приводит к деревянной двери с серебряной замочной скважиной. Сны, не останавливаясь, просачиваются в скважину и под дверь, и, когда ты открываешь ее, в спальне принцессы не продохнуть от сладкой вони, смешанной с густой дымкой снов. Некоторые могли бы принять аромат снов принцессы за аромат секса… впрочем, некоторые и секс принимают за любовь.
Перед тобой кровать – такая огромная, что хватит и для великана. Балдахин вместо столбиков поддерживают четыре высоких дуба. По лестнице, приставленной к кровати сбоку, ты лезешь наверх, чтобы взглянуть на спящего мужа принцессы. Стоит склониться над кроватью, взлетевшее с перины гусиное перышко щекочет ноздри. Ты смахиваешь его ладонью, попутно зацепив и пяток жуликоватого вида снов. Шиповничек переворачивается на другой бок и смеется во сне, но человек, лежащий рядом, просыпается.
– Кто здесь? – спрашивает он. – Что тебе нужно?
Нет, это не Кай. Ничуточки на Кая не похож.
– Ты не Кай, – говоришь ты человеку в постели принцессы.
– Какой еще, в задницу, Кай? – спрашивает он.
Ужасно смущенная, ты объясняешь ему все. Ворон приосанивается. Он весьма доволен собой – совсем как твоя говорящая кошка до того, как сбежать. Ты сердито сверкаешь глазами на ворона, а за ним и на человека, оказавшегося не Каем.
Закончив рассказ, ты понимаешь: тут что-то не так. Карта ясно указывает на то, что Кай был здесь – в этой самой постели. Пятки оставляют на простынях кровавые пятна, а в изножье кровати отыскивается осколок стекла, и все могут видеть, что ты не лжешь. Принцесса Шиповничек открывает глаза и садится, рассыпая по плечам длинные розовато-русые локоны.
– Он тебя не любит, – зевая, говорит она.
– Так, значит, он был здесь, в этой постели! А ты – та самая ледяная стерва в санях у магазина на углу, и даже не думай отпираться! – говоришь ты.
В ответ она пожимает розовыми плечиками.
– Месяца четыре или пять тому назад он заходил и разбудил меня, – говорит она. – Симпатичный парень, и в постели ничего. А вот она – настоящая сука, это верно.
– Кто «она»? – спрашиваешь ты.
Наконец-то Шиповничек замечает гневный взгляд своего мужа и вновь пожимает плечами:
– Что я могу сказать? Да, есть у меня слабость к парням в скрипучих башмаках…
– Так кто эта «она», которая сука? – переспрашиваешь ты.
– Снежная королева, – отвечает принцесса. – Та самая стерва в санях.
В кармане у тебя список всего того, что ты надумала сказать Каю, когда отыщешь его. Если отыщешь, конечно.
1. Прости, на этот раз, пока тебя не было, я забыла полить твои папоротники.
2. Что ты имел в виду, сказав, что я напоминаю тебе мать? Надеюсь, что-то хорошее?
3. На самом деле мне никогда не нравились твои друзья.
4. На самом деле ты никогда не нравился моим подругам.
5. Помнишь, как кошка сбежала, а я плакала и плакала, и заставила тебя расклеить объявления, но она так и не вернулась? Так вот, я плакала не потому, что она не вернулась. А потому, что сама отнесла ее в лес и боялась, как бы она не вернулась и не нажаловалась на меня тебе. Но, наверное, ее сожрал волк или еще какой-нибудь зверь. Все равно она меня никогда не любила.
6. А мне никогда не нравилась твоя мать.
7. После того, как ты ушел, я нарочно не поливала твои цветы. И все они засохли.
8. Счастливо оставаться.
9. Ты хоть когда-нибудь любил меня?
10. А в постели я была хороша, или так себе?
11. Что ты имел в виду, сказав, будто это хорошо, что я малость прибавила в весе? Что я, по-твоему, стала красивее прежнего, или что могу ни в чем себе не отказывать и жрать, сколько угодно? А, между прочим, весы в ванной показали, что я вешу ровно столько же, сколько и раньше – ни фунта не прибавила.
12. За все это время – вот честное слово, ни разу за все это время, плевать, веришь ты мне или нет – у меня не бывало оргазма. Я всякий раз притворялась. Женщины это могут, ты знаешь. А на самом деле ты ни единого разочка не заставил меня кончить.
13. Может, я идиотка, но все это время я любила тебя.
14. Я переспала с одним парнем. Не то, чтобы нарочно – просто так получилось. С тобой бывало такое? Нет, я не извиняюсь и от тебя извинений не жду. Просто интересно.
15. У меня болят ноги, и все – из-за тебя.
16. Вот теперь точно: счастливо оставаться.
Как выяснилось, принцесса Шиповничек – вовсе не какая-нибудь безмозглая фифа, несмотря на дурацкое имя и розовый замок. Ее преданность искусству сна просто восхитительна. К этому времени путешествия уже успели утомить тебя и изрядно надоесть, и больше всего на свете тебе хотелось бы свернуться клубком на огромной пуховой перине и проспать сотню дней, а может, и сотню лет, но принцесса предлагает одолжить тебе свою карету, а когда ты объясняешь, что должна идти пешком, посылает с тобой отряд вооруженной стражи. Они провожают тебя через лес, просто-таки кишащий злыми разбойниками, голодными волками и странствующими принцами. Стражники вежливо делают вид, будто не замечают кровавого следа, тянущегося за тобой. Наверное, думают, это что-то женское.
Солнце заходит. Не успеваешь ты углубиться в лес – темный, страшный, полный жутких звуков – и на полмили, как из-за деревьев выскакивают разбойники. Минута – и твоя стража перебита, вся, до единого человека. Едва увидев тебя, их атаманша – седая, с мохнатыми вислыми бровями, с носом вроде лежалого соленого огурца – вопит от восторга.
– Жирненькая, что твой барашек! Ну-ка, какова на вкус будет? – кричит она, вытаскивая длинный нож из брюха убитого стражника с явным намерением перерезать тебе глотку.
Ты замираешь на месте, вежливо делая вид, будто не замечаешь луж крови вокруг тел мертвых стражников, заливших кровавые следы твоих ног. Вот нож у самого горла, но тут на спину старухе-атаманше прыгает, ухватив ее за косы, будто за узду, девчонка примерно твоих лет.
Между атаманшей и этой девчонкой, сдавившей коленями шею старухи, чувствуется явное фамильное сходство.
– Ты ее не убьешь, – говорит девчонка.
Ты понимаешь, что речь о тебе, что минуту назад ты едва не погибла, что путешествие куда опаснее, чем тебе представлялось. Список упреков, которые ты выскажешь Каю, если отыщешь его, пополняется еще одним пунктом.
Полузадушенная старуха-атаманша падает на колени, хватая ртом воздух.
– Она может стать моей сестренкой, – настаивает девчонка. – Ты обещала, что у меня будет сестренка, и я хочу эту. Кроме того, у нее все ноги изранены.
Атаманша роняет нож. Девчонка спрыгивает наземь и целует мать в щеку, поросшую редкой седой щетиной.
– Ладно, ладно, – ворчит старуха-атаманша.
Девчонка хватает тебя за руку и быстро тащит за собой, в лес, так что тебе приходится, спотыкаясь, бежать за ней бегом. Пальцы ее горячи.
Ты быстро перестаешь понимать, куда направляешься: карты под ногами больше нет. Тут бы испугаться, но вместо этого тебя охватывает странное воодушевление. Ноги больше не болят, и ты, хоть знать не знаешь, куда бежишь, впервые с тех пор, как вышла из дому, довольна собственной быстротой. Ты чуть ли не летишь, ноги несут тебя по темному ночному лесу, точно по ровной, гладкой поверхности озера, порхают в воздухе, как пара белых птиц.
– Куда мы идем? – спрашиваешь ты маленькую разбойницу.
– Уже пришли, – отвечает она и останавливается так внезапно, что ты едва не падаешь с ног.
Перед тобой поляна, над головой – полная луна. В ее свете маленькую разбойницу можно разглядеть получше. С виду – совсем как одна из тех скверных девчонок, что вечно торчат под фонарем возле магазина на углу и свистят Каю вслед. На ней черные кожимитовые башмаки, зашнурованные до самых бедер, черная футболка в рубчик и лиловые синтетические шорты с подтяжками в тон. Ногти, крашенные черным лаком, обгрызены до корней. Она ведет тебя к полуразвалившемуся каменному замку. Внутри замок черен от копоти – совсем как ее ногти. Пахнет прелой соломой и псиной.
– Ты принцесса? – спрашивает она. – Что ты делаешь в матушкином лесу? Не бойся. Я не позволю матушке тебя съесть.
Ты объясняешь ей, что не принцесса, рассказываешь о карте, что привела тебя в лес, о том, кого ищешь, и о том, что он сделал – а может, наоборот, чего не сделал – с тобой. Дослушав рассказ до конца, маленькая разбойница крепко, грубовато обнимает тебя за плечи.
– Вот бедняга! – говорит она, качая головой. – Но что за дурацкий способ путешествовать?
С этим она усаживает тебя на каменный пол и велит показать пятки. Ты объясняешь, что они неизменно заживают, что на самом деле пятки у тебя крепкие, однако она стягивает с ног кожимитовые башмаки и отдает тебе.
Пол замка усеян недвижными, неразличимыми в полумраке фигурами. Одна из них взрыкивает во сне, и ты догадываешься, что это собаки. Маленькая разбойница сидит среди четырех тонких столбиков. При звуке собачьего рыка столбики приходят в движение, и к полу склоняется голова, увенчанная ветвистыми рогами. Это северный олень на привязи.
– Давай, примерь-ка – подойдут ли, – говорит маленькая разбойница, вытаскивая нож и проводя им по каменному полу. Из-под стального острия летят искры. – А что ты будешь делать, когда найдешь его?