Нил Гейман – Страшные сказки. Истории, полные ужаса и жути (страница 77)
– Я бросил ее на железнодорожных путях.
– Может, да, а может, и нет. Возможно, она сейчас дома, ждет вас.
– Я убил ее. – Человек глубоко вздохнул и, внезапно выпрямившись, ударил себя молотком в лицо. Молоток перебил переносицу и застрял в глазнице. Человек вздрогнул, будто через его тело пропустили электрический ток.
Блеймир закрыл глаза и сложил руки на груди.
– Все это лишь обрывки чьих-то воспоминаний. Промельки, мимолетные видения из прошлого или будущего. Им необязательно сбываться.
Когда он вновь открыл глаза, мужчины на ступеньках не было. Мальчик, свернувшись калачиком, лежал под деревянным столом, за которым четыре пугала играли в «три листика».
Женский голос крикнул: «Почему? Я не понимаю».
Блеймир поднялся на ноги. Ринтаннен тоже встал. Место, где они оказались, напоминало сад за чьим-то жильем. Сверху на него со всех сторон смотрели дома. Блеймир, перешагнув низенький забор, оказался в соседнем саду. От детских качелей вдоль стены шла дорожка к приоткрытой двери. По ней прохаживалась женщина, она сжимала голову и непрерывно бормотала.
– Но что я такого сделала? – повторяла женщина. – Скажи мне – что?
Еще одно пугало, подойдя, зашагало рядом с Блеймиром, положив руку в перчатке тому на плечо. Из рукава пугала выпала игральная карта – четверка пик.
– Она встала сегодня утром, и жизнь была радостна и прекрасна, – проговорил Блеймир. – И вдруг все разом пошло под откос.
Женщина увидела их и поспешила к двери, открыв ее шире.
– Он не говорит мне, что я такого сделала! – крикнула женщина.
– Ложись спать, – шепнул Блеймир. – Попытайся снова.
Когда он от нее отвернулся, четыре пугала стояли на заснеженной дороге. Одно из них держало на руках мальчика и как будто пыталось что-то ему сказать. Или спеть.
Подойдя поближе, Блеймир расслышал: «…расскажу ему, что знал, о чем мечтал, когда сирень цвела»[23].
– Долго мы уже идем? – осведомился Блеймир, поравнявшись с отрядом пугал.
Пугала не шевельнулись и не сказали ни слова. Они никогда ничего не говорили. Честно говоря, Блеймир и сам не знал, умеют ли вообще разговаривать.
Они шли по дороге, время от времени замечая оклеенные обоями стены среди непрекращающегося снегопада, ветра и круговерти мелкого снега. Блеймир потрогал лоб мальчика. Серого цвета, как и вся кожа, он был совершенно твердым.
Он поднял голову от доски и увидел мистера Джонса, своего учителя английского языка. Тот уставился на него, подбрасывая в воздух кусочек мела и ловя его. Кэрол только что написал на доске несколько имен – ДИК ДЬЮИ, УИЛЬЯМ ДЬЮИ, ФЭНСИ ДЭЙ, ДЖЕФФРИ ДЭЙ, ФРЕДЕРИК ШАЙНЕР, ВИКАРИЙ МЕЙБОЛД – и как раз заканчивал фразу «Что за секрет вспомнила Фэнси, “который она никогда никому не откроет”?»[24]
– Вы задаете слишком много вопросов, мастер Блеймир, – ответил мистер Джонс.
– Сэр?
– Повторяю, вы задаете слишком много вопросов.
Он кивнул:
– Это был викарий, сэр. Викарий Мейболд. – Он окинул море лиц, глядящих на него, пока учитель продолжал подбрасывать мелок. – Вот какой секрет был у Фэнси Дэй.
Они шли по горбатому мосту. Машины ехали не по своей стороне дороги – а водители в них сидели не на своих местах, – и у Блеймира перехватило дыхание. Два пугала шагали перед ним, но мальчика не было видно. Он обернулся и посмотрел прямо в пуговичные глаза Ринтаннена, который нес парнишку.
– Почти дошли, – сообщил он пугалу. Пугало по имени Ринтаннен кивнуло. А когда Блеймир снова повернул голову, чтобы идти вперед, он увидел, что крутой спуск моста превратился в лестницу, ведущую в коридор перед спальнями.
А сами они были почти внизу.
Над ними, издалека, но неуклонно приближаясь, доносился звук Цепи Артемиды.
Блеймир шагнул в коридор и распахнул дверь в кухню.
XI. Воспоминания
Большие часы над дверью черного хода показывали почти шесть часов. Чарльз Кавана, видимо, спал неглубоко, потому что сразу вскочил, когда вошел Кэрол Блеймир.
– Кто вы? – спросил Чарльз.
Труди Кавана всхрапнула и от этого проснулась, удивленно глядя на незнакомца.
– Меня зовут Кэрол, – начал Блеймир.
– А, мистер Блеймир, – отозвалась Труди, пытаясь привести в порядок прическу. – Ох, раненько в ваших краях начинается день. Неужели я…
– Миссис Кавана, у нас совсем немного времени. Я предлагаю…
– Это ваши? – перебил Чарльз, кивая на четверку растрепанных пугал, торчащих на фоне упаковочных коробок и шкафов. На одном, стоявшем впереди, была засаленная фетровая шляпа, толстый вязаный шарф, порванный во многих местах, рубаха без воротника (которая сразу показалась Чарльзу знакомой), галстук-бабочка и куртка цвета хаки, вся в жирных пятнах. Глаза-пуговицы (как показалось Чарльзу) смотрели на него с мольбой. Внезапно пугало покосилось и бесформенной грудой приземлилось на пол. – Я не уверен, что им здесь…
Труди, нахмурившись, посмотрела на дверь, как раз за спиной у Блеймира.
– Что это значит? Я имею в виду шум.
Блеймир сделал глубокий вдох, заметно округлившись, потом выпустил воздух и так же заметно уменьшился.
– Нам нужно поговорить.
Труди чихнула и недовольно поморщилась:
– А это что, чем здесь пахнет?
– По-моему… – Блеймир сделал паузу и продолжил: – Это ваниль. И…
– Больше похоже на нечистоты, – перебила Труди.
– Как я уже сказал, нам необходимо поговорить.
– Поговорить?
И они начали… Говорил в основном Блеймир, хотя у Труди и Чарльза Кавана возникали вопросы, и прежде всего этот:
– Дети? Но у нас нет детей.
Чарльз включил электрочайник и, подойдя к жене, положил ей руку на плечо.
Блеймир достал из кармана куртки обтрепанный коричневый конверт и вынул из него пачку фотографий – старых, судя по состоянию. Блеймир перебрал их, потом, удовлетворенно хмыкнув, вытянул одну и протянул Труди.
Чарльз смотрел на то, что лежало на полу. Это было похоже на фигурку человека из папье-маше – может быть, ребенка – в такой позе, как будто он глубоко спит или даже умер.
– Что это? – заинтересовался Чарльз.
Он уже нагнулся было над принесенными Блеймиром бумажками, когда заговорила Труди:
– Где вы это взяли?
Чарльз снова спросил, что это такое.
– Откуда это у вас? – снова спросила Труди.
Блеймир подмигнул прямо-таки на иностранный манер – «
– Ведь это же наш дом в Брэмпоре? – продолжала Труди. Она посмотрела на мужа, но Чарльз в это время отвернулся, разглядывая груду… рядом с которым (или даже на нем) устроилось пугало, явно охраняя и защищая.