Нил Гейман – Проклятие или дар (страница 42)
Она никогда не позволяла себе ничего подобного, и Майкл не ожидал удара. Он нес стакан молока, и тот вылетел из его руки, забрызгав обоих. Дешевый стакан упал на коврик, Майкл непроизвольно отскочил и наступил на него, раздавив на множество осколков, один из которых впился в его босую ступню. Охнув от боли, он упал на кровать, а из порезанной пятки потекла кровь. Но вместо сочувствия, на которое он был вправе рассчитывать, жена с яростным воплем сбросила его на пол. И принялась глазами искать нож.
А ведь жена Майкла по-настоящему любила его.
Его все любили. Майкл был самым популярным мужчиной в их многоквартирном доме. Консьерж оказывал ему мелкие услуги, потому что тот, в отличие от остальных жильцов, никогда не жаловался на отопление (слишком жарко, слишком холодно). Бетти, ближайшая соседка Майкла, обожала его, поскольку однажды в два часа утра он выгнал из их коридора обдолбанного воришку, а еще потому, что он восхищался людьми Северного Йоркшира, где она выросла, и наконец, потому что он показал ей, как менять прокладки в водопроводных кранах. Митци и Карин, две стюардессы-австралийки, симпатизировали ему, потому что он вел себя как душка и джентльмен, и относился к ним с уважением, которого они были лишены в воздухе, а еще потому, что пребывали в романтическом поиске как среди холостяков, так и среди женатых.
Майк был популярен не только в многоквартирном доме. Сотрудники на работе любили Майкла и проявляли к нему симпатию, что довольно необычно для лондонских компаниях, где очень немногие готовы открыто проявлять свои чувства. Пара азиатов, державших забегаловку на углу, души в нем не чаяла, потому что Майк всегда расспрашивал их о сыне-инвалиде и правильно произносил его имя. Десятки людей, встретивших на своем пути Майкла, считали, что теперь их жизнь стала богаче. Он нравился всем, кто был с ним знаком. И – честность с самим собой! – знал это.
Свою популярность Майкл осознавал лет с пяти, одной непринужденной улыбкой очаровывая еле шевелившихся тетушек и пропахших табаком дядюшек. Единственный ребенок в принадлежащей к среднему классу тихой семье, он рос в солнечном пригороде окруженный любовью.
Родители до сих пор обожали его, и раз в неделю обязательно приезжали в гости, чтобы быть в курсе его последних достижений. Со временем золотой мальчик стал золотым взрослым.
Светлые волосы, синие глаза, широкие плечи, тридцать два года, женат на интеллигентной, талантливой, привлекательной женщине.
Когда Майкл говорил, окружающие прислушивались, сосредоточенно кивали, обдумывая его точку зрения. Им всегда хотелось называть его уменьшительным именем, Микки или Майк, что предполагало близкие отношения. Им было бы трудно сказать, что они в нем ценят. Возможно, они просто купались в отражении его успеха. Возможно, он заставлял их чувствовать себя более уверенными в своих способностях.
На самом деле все было гораздо проще: Майкл отлично устроился в своем мире. Самые поверхностные фразы обретали в его устах особый смысл. В жизни, полной неопределенности и хаоса, он был как островок стабильности, фундамент, пробирный камень[50]. И люди это чувствовали.
Все понимали, что находятся в присутствии победителя.
Так было до той ночи, когда случилось несчастье.
Строго говоря, Майкл был не виноват. Дождь заливал лобовое стекло, и даже бешено работавшие дворники не могли с ним справиться. Было уже чуть позже одиннадцати часов вечера, когда он осторожно, не торопясь, возвращался со службы. В тот день он засиделся допоздна.
Думая о Марле, которая свернувшись клубочком в постели, ждет, когда его ключ повернется в замке, он направил свой «Мерседес» к противоположному берегу бурной реки, которой совсем недавно была дорога на Масвелл-Хилл-Бродвей, и вдруг из-за стены ливня возник велосипед. На нем сидел кто-то большой в желтом дождевике. Ударившись о капот автомобиля, человек упал с велосипеда на землю. Майкл нажал на тормоз – брызги грязной воды взлетели веером, – остановился у бордюра, выскочил из машины и бросился к неподвижной фигуре.
– Господи ты боже мой! – Велосипедист, которому было под пятьдесят, кажется, латиноамериканец, был в ярости. Майкл хотел помочь ему подняться на ноги, но помощь была грубо отвергнута. – Не прикасайся ко мне, падла, еж твою мать, не прикасайся!
Потерпевший вернулся к своему велосипеду и поднял его. На средстве передвижения не оказалось ни фонаря, ни отражателей, ни тормоза, ничего.
Кроме того, судя по всему, тип этот был или сильно пьян или под кайфом, и это, особенно второй вариант, принесло Майклу чувство огромного облегчения.
– Послушай, мне действительно очень жаль, что я тебя сбил, но ты выскочил на дорогу прямо передо мной. Тебе повезло, что я ехал не быстро.
– Ага, ты прав –
Велосипедный руль перекосило, похоже было, что без инструментов на место его уже не поставить. Потерпевший раздраженно отшвырнул велосипед.
– Могу подвезти, – предложил Майкл. Водительская дверь «Мерседеса» оставалась открытой. Кожаная обивка сиденья постепенно намокала.
– Не нужно мне подачек от сраного богатея! – взвыл велосипедист, отталкивая его.
– Эй, я пытаюсь цивилизованно разрешить это недоразумение, – проговорил Майкл, всегда поступавший культурно. – Ты выехал на дорогу без фары и отражателей, даже не притормозил у знака «стоп», и что, скажи на милость, я мог для тебя сделать?
– А
– Ты, наверное, мышцу потянул, – проговорил Майкл, желая помочь.
– О, так ты еще и врач? – слова звучали агрессивно, сердитый взгляд обжигал.
Ситуация ничего хорошего не сулила. Пора уезжать подальше от этого безумного типа… Нужно вернуться в машину, протереть сиденья и ехать домой. Майкл шагнул в сторону.
– Я предложил тебя подвезти, но если ты не хочешь…
– Не выворачивайся наизнанку. Я живу здесь. – Велосипедист указал в сторону квартала. – Дай мне свой адрес, напиши на бумаге, чтобы я мог связаться с тобой.
Майкл помедлил. Давать свой адрес незнакомцу совершенно не хотелось.
– Зачем тебе связываться со мной? – спросил он.
– Господи, он еще спрашивает зачем? Если окажется, что у меня вывих плеча или еще что, я подам на тебя в суд, чтобы ты оплатил лечение. Лучше молись, парень, чтобы со мной не вышло чего плохого.
Майкл неохотно достал из бумажника визитную карточку и протянул незнакомцу. Пару мгновений спустя, уже сидя в машине, он посмотрел на часы. Происшествие заняло всего несколько минут. Сидя за рулем, он проводил взглядом желтый плащ, исчезающий за пеленой дождя, и задумался. Ему еще не случалось попадать в конфликтную ситуацию и не выйти из нее победителем. Его дружелюбие обезоруживало самых вспыльчивых.
Поворачивая ключ зажигания, он размышлял над возможными последствиями. Что если этот тип действительно что-то сломал и еще не понял этого? Во что это обойдется в смысле страховки? Черт побери, вина лежит не на нем! Майкл был очень клевым, но все-таки не святым. Он привык к тому, что все идет спокойно и размеренно, и нарушение ровного течения жизни выводило его из себя.
– Дорогой, ты совсем промок. Что ты делал под дождем? – Приподнявшись на цыпочки, Марла обняла мужа, прижалась теплым, только что из постели, телом к мокрой куртке.
– Попал в нечто вроде аварии. Сбил велосипедиста. Пришлось выйти из машины.
Осторожно высвободившись из ее объятий, он начал раздеваться.
Она закуталась в простыню.
– Какой ужас. Как это случилось?
– Он не смотрел, куда едет. Я мог его убить, но к счастью обошлось…
Вдруг зазвонил телефон. Они с Марлой удивленно переглянулись.
Все их друзья знали, что в соседней комнате спит их семилетний сын, и никогда не звонили так поздно. Майкл притянул к себе аппарат за шнур и поднял трубку.
В наушнике взвизгнула какая-то дикарская музыка.
– Алло, кто это?
– Парень, которого ты, брат, сегодня сбил.
– Откуда у тебя мой домашний но…
– У меня вывихнуто плечо. Плохая новость для тебя. Реально отстой.
Этот тип никак не мог уже побывать у врача, даже если сразу отправился в больницу.
– Ты уверен? Я имею в виду, что…
– Уверен, уверен! Или ты считаешь, что разговариваешь с долбаным идиотом? Патти говорит, что плечо не на месте. Значит, я не могу работать. Так что тебе придется заплатить компенсацию. Целую кучу денег, приятель.
– Подожди минутку… – Может это какой-то трюк, профессиональная разводка.
Марла похлопав по его руке, одними губами произнесла:
– Кто это?
Он прикрыл рукой микрофон:
– Тип, которого я сегодня сбил.
– Ты слушаешь? Так ты заплатишь, и мы уладим этом дело? Или?..
– Вот что, если ты считаешь, что имеешь право вымогать у меня деньги, то ошибаешься, – знаменитая вежливость Майкла начинала сдавать. За кого, черт побери, его принимает этот тип, который раздобыл его домашний номер и звонит чуть ли не в полночь? – Если ты действительно получил травму, то только по своей вине, раз выехал без фонаря и отражателей, да еще и правила движения не соблюдал.
– Ты не знаешь, с кем имеешь дело, – раздалось в ответ. – И только что совершил самую большую ошибку в своей жизни.
– Ты мне угрожаешь?