Нил Гейман – Монстры Лавкрафта (страница 18)
Как только вертолет приземлился на острове, Керри, даже не выходя из кабины, поняла, что никогда еще не бывала в более печальном месте, чем это.
Скалистый и побитый дождями остров, расположенный в нескольких милях от материка, страдал от ветров, хлеставших то с одной стороны, то с другой. От этого растущие здесь сосны, не зная, где спрятаться, сгибались так, что казалось, они злобно глядят на людей.
– Здесь не всегда так, – заверил Керри полковник. – Иногда идет мокрый снег.
Здание напоминало огромный торговый центр в форме скошенного треугольника. С одной стороны находились площадка для посадки вертолета и лодочная пристань. С другой – хозяйственные помещения, расположенные на расстоянии друг от друга, включая место, где, как подумала Керри, были офисы и казармы для несчастных, кому пришлось проходить здесь службу. Все эти помещения соединялись сетью дорог и тропинок.
Во главе острова возвышался гигантский кирпичный монстр. По этому зданию сразу было понятно, что это тюрьма. Однако такое строение могло быть и старой фабрикой, и электростанцией или, что более вероятно, военной крепостью, аванпостом, оставшимся со времен, когда Западное побережье боялось японского флота. По словам Эсковедо, здание было построено в 1942 году. В то время никто не сомневался в его необходимости, а с тех пор люди просто к нему привыкли – если, конечно, знали о существовании. Иногда лодочники проявляли излишний интерес, но по всей линии берега были расставлены знаки. Керри представила, как всех любопытных отпугивало то, что там указывалось, – что бы это ни было. А еще там были тройные ограждения с колючей проволокой.
Керри крепко затянула капюшон дождевика и двинулась навстречу колким каплям дождя. Октябрь. Был только октябрь. А что здесь творится в январе? Разумеется, полковника это ничуть не волновало. Они были уже на полпути к хозяйственным постройкам, когда Керри повернулась к нему и сдвинула капюшон.
– Я не экстрасенс, – сказала она Эсковедо. – Вы назвали меня так в вертолете. Но я не считаю себя экстрасенсом.
– Учту, – уклончиво и безразлично ответил он.
– Я серьезно. Если вы везете меня сюда, мне важно, чтобы вы понимали, чем именно я занимаюсь, а не хихикали об этом у меня за спиной.
– Вы уже здесь, разве не так? Значит, кто-то из вышестоящего командования в вас поверил.
Керри задумалась. Это не могло быть шуткой. Показать гражданскому человеку то, о чем не знало большинство президентов, посмотреть, сработает ли это, а если нет, то не причинит ли это какой-нибудь вред, – все это не могло быть сделано по наитию. Ее тщательно проверяли. Интересно, как именно? Приходили под предлогом взять интервью у бывших клиентов? Или представлялись бывшими участниками шоу «Говорящей с животными», чтобы проверить, что это обычные люди, а не актеры, что все шоу идет не по сценарию и что Керри действительно все делала по-настоящему?
– А вы? Вы видели мое шоу?
– Мне отправили диск с первым сезоном. Я посмотрел пару серий, – он стал более задумчивым и менее официальным. Мне понравился полярный медведь в зоопарке Кливленда. Хищник весом в 1500 фунтов. А вы к нему подошли просто на расстояние вытянутой палки. Только потому, что у него было психическое расстройство? Для этого нужно иметь или стальную силу воли, или быть неимоверно глупым. А я не думаю, что вы глупы.
– Пожалуй, это только самое начало, – заметила Керри. – Я здесь именно из-за этой серии. Вы решили, что если я это сделала, то эти ваши заключенные меня так просто не испугают?
– Полагаю, это тоже учитывалось.
Гравий, которым была усыпана дорожка, успел несколько раз прохрустеть под ногами, прежде чем Эсковедо заговорил снова:
– Если вы не экстрасенс, то кто тогда? Как это работает?
– Точно сама не знаю, – Керри всегда боялась этого вопроса, потому что никогда не могла на него как следует ответить. – Этот дар был у меня, сколько себя помню. Со временем я научилась лучше им пользоваться, но думаю, это получилось только благодаря практике. Это такое же чувство, как и остальные. Но не как зрение, обоняние или вкус. Я сравниваю его с чувством равновесия. Вы можете объяснить, как у вас работает чувство равновесия?
Полковник бросил на Керри косой, ничего не выражающий взгляд, но она увидела, что он понятия не имеет, как на это ответить.
– Мое чувство равновесия? Попрошу не забывать: вы получаете здесь только ту информацию, которая необходима вам для работы.
Очень хорошо. Очень сдержанно. Похоже, Эсковедо был гораздо большим весельчаком, чем позволял видеть другим.
– Точно, – ответила Керри. – Как и все люди. Большинство и понятия не имеют, как это работает. Это чувство настолько естественно, что его считают само собой разумеющимся. Немногие знают, что оно связано с внутренним ухом. Еще меньше – что этот орган находится в вестибулярном аппарате, три крохотные петли которого заполнены жидкостью. Одна петля воспринимает движения вверх, другая – вниз, третья – вперед и назад. Но вам не нужно знать ничего этого, чтобы ходить и не падать. То же самое для меня – способность понимать животных. Она у меня есть, но я не знаю механизма ее работы.
Полковник размышлял над этим, сделав несколько шагов.
– Вы так уклоняетесь от ответа?
Керри усмехнулась себе под нос.
– Обычно это срабатывает.
– Хорошее прикрытие.
– Вы так считаете? Это-о… – протянула она и умолкла, собираясь с мыслями, – смесь нескольких вещей – эмоций, чувств, сенсорных впечатлений, ментальных образов, неважно, статичных или движущихся. Чего угодно. Иногда работает по-другому – это просто… чистое знание. Пожалуй, это лучшее определение для этого явления.
– Чистое знание? – скептично переспросил Эсковедо.
– Вы участвовали в боевых действиях?
– Да.
– Тогда даже если вы сами и не испытывали такого ощущения, уверена, вы слышали об этом от людей, которым доверяете. Это сильное чувство, которое подсказывает, что вам нужно быть очень осторожным в том здании или при подходе к следующей высоте. Люди не могут указать на что-то конкретное, чтобы объяснить, почему это нужно сделать. Они просто знают. И чаще всего оказываются правы.
Эсковедо кивнул.
– В данном контексте это имеет смысл.
– Кроме того, я не знаю, насколько это важно, но мне сделали полное МРТ-исследование, просто ради интереса. Это есть в разделе бонусов на диске со вторым сезоном. Оно показало, что языковой центр моего мозга очень развит – на 98 процентов или около того. Возможно, мои способности как-то связаны с этим.
– Интересно, – ответил Эсковедо. Больше он ничего не сказал, поэтому Керри решила не продолжать разговор, пока шла впереди.
Тропинка извивалась и раздваивалась перед ними. Они направились не влево, не в сторону тюрьмы, но чем дальше они уходили, тем сильнее ее здание, потемневшее под дождем, возвышалось над всем островом. Казалось, оно вырастало из моря – кирпичный айсберг, большая часть которого оставалась скрытой. Когда подул ветер, он принес с собой запах рыбы, целого поколения рыб, будто оставив их гнить здесь.
Но Керри смотрела не на здание, а на море позади него, что вздымалось к горизонту. Это место было похоже на остров, только если смотреть на него оттуда.
Она никогда не боялась бассейнов – вода в них была прозрачной. Но вот озера, океаны, реки… Это уже совсем другое.
Примерно так же она чувствовала себя в ту минуту.
Кабинет полковника Эсковедо в административном здании напоминал камеру – почти такую же, какие бывают в тюрьмах. В отсутствие окон все освещение было искусственным, флуоресцентным и незавидным. При нем полковник казался старше, и Керри даже не хотелось думать, как она сама выглядела в таком свете. В одном углу пыхтел осушитель, но воздух все равно оставался спертым и сырым. И так день за днем. Наверное, такая работа напоминала работу в шахте.
– Вот как все обстоит. Почему именно сейчас? – начал он. – Их поведение практически не менялось с тех пор, как их переместили сюда. За одним исключением в конце лета 1997-го. Это длилось около месяца. Меня тогда здесь не было, но согласно записям, это был… – он замолчал, подыскивая правильные слова, – коллективный разум. Как будто они были одним организмом. Они проводили большую часть времени выстроившись под определенным углом к юго-западу. Тогдашний военачальник упоминал в своих отчетах, что они будто бы чего-то ждали. Прямо с нечеловеческим терпением. Потом они наконец перестали так себя вести, и все вернулось на круги своя.
– До настоящего времени?
– Девять дней назад они снова это начали.
– Кому-нибудь удалось выяснить, что такого особенного случилось в тот месяц?
– Мы считаем, что да. Хоть это и заняло годы. Три года назад один аналитик сопоставил кое-какие факты, да и то это была счастливая случайность. Возможно, вы слышали, как это происходит в подобных службах – никто ни с кем не общается, не делится наблюдениями. У вас есть ключ, но замок находится где-то в другом конце мира, а между вами нет никакого посредника, кто знал бы достаточно, чтобы соединить одно и другое. Сейчас с этим стало легче, чем раньше, но это только благодаря атаке одиннадцатого сентября, после которой они задумались над тем, чтобы действовать сообща.