Нил Гейман – Монстры Лавкрафта (страница 17)
Но это? Такого никто и представить не мог.
Сквозь пелену дождя, чьи капли барабанили по стеклу, начал колыхаться остров. Это был треугольный участок неприветливых скал, вечнозеленых растений и таинственности. Они были там.
Еще до рождения ее родителей – они были там.
Все началось перед рассветом – неуютно тихая поездка на машине от ее ранчо до аэропорта в Миссуле, перелет через Монтану и Вашингтон с посадкой в Ситаке,[39] а потом полет на вертолете до пункта назначения. Перед этим последним этапом у нее забрали телефон и обыскали ее сумку. Прямо на выходе из самолета, когда Керри уже миновала терминал, ее развернул мужчина, представившийся полковником Даниэлем Эсковедо. Он сказал, что он руководит на объекте, на который они направляются.
– С этого момента вы будете общаться только со мной, – сообщил он Керри. Его коричневая кожа покрылась крапинками от дождя. Будь его волосы еще немного короче, их было бы вообще незаметно. – Как настроение?
– Не очень.
Пока ей только казалось, будто она добровольно позволяла себя похитить.
Они пристегнулись и уже через несколько минут снова оказались в воздухе – вдвоем в кабине для пассажиров, сидя на противоположных креслах и соприкасаясь коленями.
– У нас долго спорили о том, что именно стоит вам рассказать, – начал Эсковедо, наблюдая, как земля снова исчезает под ними. – Все, кто так или иначе имеет отношение к делу, получают доступ только к необходимой информации. Если какая-то информация не имеет значения для выполняемой ими работы, они ее не получают. Либо то, что они знают, может не всегда соответствовать действительности, если этого достаточно для их успокоения.
Пока Эсковедо говорил, Керри изучала его. Он был старше, чем ей показалось сначала, – возможно, ему было ближе к шестидесяти, то есть он был на десять-пятнадцать лет старше нее. Но на лице у него не было морщин – так бывает у тех, кто мало улыбается. Он и в семьдесят будет внушать страх. По нему это сразу видно.
– В конечном счете было решено рассказать вам все. То есть вы будете знать столько же, сколько и я. Но только если в этом появится необходимость. Первое, что вам нужно усвоить, – о том, что вы увидите, не знал практически никто из последних пятнадцати президентов.
Керри почувствовала такой сильный толчок в животе, будто их вертолет резко снизил высоту.
– Как такое возможно? Если президент является верховным главнокомандующим, разве он не…?
Эсковедо покачал головой.
– Допуск только к необходимой информации. Существуют уровни безопасности, которые выше уровня президента. Политики приходят и уходят. А кадровые военные и разведчики – остаются.
– Но я не отношусь ни к тем, ни к другим.
Ее испуг быстро возрастал с вовлеченностью в дела правящих кругов. Если бы Керри когда-нибудь думала о том, что окажется в числе привилегированных и посвященных в нечто столь тщательно скрываемое, то вела бы себя поосмотрительнее. Есть вещи, которые в самом деле не хочется знать, потому что цена этого знания слишком высока.
– Иногда приходится делать исключения, – объяснил Эсковедо и, не моргнув, продолжил: – Мне действительно хотелось бы сказать это вам менее жестко, но, прежде чем разглашать увиденное, хорошенько подумайте. Если вы это сделаете, ваша жизнь будет разрушена. Во-первых, вам все равно никто не поверит – над вами просто посмеются. Во-вторых, потеряете свое шоу на телевидении. Потеряете доверие, заслуженное перед многими людьми. Кроме того… мне перечислять дальше?
– Я всего лишь посредник, – заметил полковник Эсковедо. – Это понятно?
Керри хотелось быть более готовой к подобным разговорам. Да и к разговорам вообще. Не бояться, смотреть ему прямо в глаза, давая понять, что ее не так-то просто запугать. Найти правильные слова, чтобы показать ему, что он не такой уж особенный, – будто перед ней простой школьный хулиган.
– Я полагаю, вы слышали о заливе Гуантанамо на Кубе? Знаете, для чего он используется?
– Да, – тихо ответила она. Так это последнее предупреждение. Если она скажет что-нибудь не то – исчезнет из Монтаны или Лос-Анджелеса и появится там, в тюрьме, из которой уже не выйти.[40] Только она и 160 заключенных, подозреваемых в терроризме.
Глаза полковника немного сузились, будто от улыбки.
– Постарайтесь не выглядеть такой испуганной. Угрозы закончились до того, как я упомянул Гитмо.[41]
Разве это было настолько очевидно? Должно быть, она неплохо позабавила его в этот прекрасный, дождливый день.
– Место, куда мы направляемся, – это старая версия залива Гуантанамо, – продолжил Эсковедо. – Пристанище для боевиков, заключенных на самый долгий срок среди всех, кто когда-либо сидел в Штатах.
– Насколько долгий?
– Они содержатся под стражей с 1928 года.
Керри пришлось просто принять это как факт. Можно было только догадываться, чем она могла оказаться там полезной. Она всегда обожала животных. А не военнопленных. И меньше всего ей нравились те, которые отбывали срок почти со времен Первой мировой войны.
– Вы уверены, что выбрали нужного человека? – спросила она.
– Керри Лаример. Звезда телешоу «Говорящая с животными» – довольно скромное, но меткое попадание на канал «Дискавери». Сейчас снимается четвертый сезон, который вы получили, получив репутацию специалиста по поведению экзотических животных обеспеченных людей. Вы
– Тогда ладно, – сдалась Керри. Они знали, кто им нужен. – И сколько там заключенных? – ей было интересно, остался ли там хоть кто-нибудь за столь долгое время.
– Шестьдесят три.
Все это по-прежнему не укладывалось у нее в голове.
– Тогда сейчас им должно быть более ста лет. Какую опасность они могут представлять? Как можно оправдать такое…
Полковник поднял руку.
– Соглашусь, звучит отвратительно. Но с этого момента вы должны понять, что независимо от того, как и когда они родились, теперь их сложно назвать людьми.
Он достал из своего чемодана айпэд и передал его Керри. Это был переломный момент, после которого мир навсегда изменится. Достаточно было только одной фотографии. Их было больше – Керри пролистала, наверное, около десятка, но на самом деле было достаточно и одной. Разумеется, это были не люди. Это были пародия на людей. Они представляли собой эволюционные изменения, вызванные телесными повреждениями.
– С этим вам придется работать, – сообщил полковник. – Вы когда-нибудь слышали о городке под названием Инсмут, штат Массачусетс?
Керри покачала головой.
– Не думаю.
– Да вам это и незачем. Небольшой городишко с морским портом, чей расцвет закончился еще до начала Гражданской войны. Зимой 1927/28 года ФБР, армия и флот провели там серию совместных рейдов. По официальным данным – помню, тогда еще действовал сухой закон, – рейды проводили, чтобы остановить бутлегерство – махинации по привозу виски на побережье из Канады. Но правда в том, что… – он забрал планшет из обессиленных рук Керри, – лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
– Вы не можете с ними разговаривать. В этом все дело? – спросила Керри. – Вы не можете с ними общаться и думаете, что я смогу.
Эсковедо улыбнулся. До этого момента она думала, что он просто не умеет этого делать.
– Судя по всему, вы это умеете. В конце концов, вы же экстрасенс.
– Они не могут говорить или не хотят?
– Нам так и не удалось это выяснить наверняка, – ответил полковник. – Те, которые еще более-менее походили на людей, когда их взяли под стражу, могли разговаривать и разговаривали. Но они изменились. В смысле, перестали быть людьми. Так действует мутация, – он постучал по айпэду. – То, что вы видели – это результат изменений, которые происходили десятилетиями. Большая часть заключенных уже были такими. Остальные превратились постепенно. И эти изменения касаются не только внешности. У них изменилась гортань. Внутри. Возможно, из-за этого они не могут говорить так, чтобы мы с вами их понимали. А может, намеренно притворяются, что не могут говорить, потому что они все заодно. Они общаются друг с другом – это несомненно. Их разговоры активно записывали, а потом до изнеможения анализировали и пришли к заключению, что у них есть свой синтаксис. Так же как у птиц. Только не такой приятный для слуха.
– Если они находились там все это время, значит, они почти столетие прожили вдали от культуры, которую знали до заключения. У них больше нет никаких знаний о мире. Он настолько изменился с тех пор, что они его даже не узнают, – заметила Керри. – Вы занимаетесь не наукой, а национальной безопасностью. Но я не понимаю, почему вам так важно общаться с ними спустя столько времени.
– Все изменения, о которых вы говорите, не распространились за пределы этого побережья. Забросьте этих заключенных в океан, и они почувствуют себя как дома. – Он убрал айпэд обратно в чемодан. – Что бы они ни сказали в 1928 году, это не имеет значения. Как и в 48-м. Или в 88-м. А то, что нужно узнать сейчас, нам крайне необходимо.