Ниль Блэк – Vendida (страница 8)

Тела с моста снимают, она подходит к опоздавшему Руи и закуривает.

— Ублюдок при побеге ещё троих вырезал, — качает головой Санчес. — Оттуда пушки забрали, которых даже у нашей армии нет. Как нам теперь в глаза детей капитана смотреть? За что их отец погиб?

Джи молчит, потому что Санчес прав. Она так же молча докуривает сигарету и, потушив её ботинком об асфальт, возвращается к своей машине. Следить за «Доминион» бесполезно, они постоянно меняют локации и даже средства передвижения. Вдобавок ко всему, учитывая, сколько в системе продажных копов, они всегда на шаг впереди. После казни капитана и побега Кастильо всё станет намного хуже. И до этого редко какой судья брался рассматривать дело людей картеля, боясь за свою жизнь, теперь, учитывая, что одного из них только сняли с моста, преступников в Картахене ни ловить, ни судить никто не рискнёт. Бриджит включает радио по пути на работу, слушает новости и, зацепившись за имя Наварро, прибавляет звук. Может, Джи и не ошибалась, что этому городу нужен спаситель, но она ошибалась в том, кто может им быть. Вся Картахена знает имя своего достойного сына — Гильермо Наварро, которому чуть ли не памятники за заслуги перед страной ставят. Именно он, учитывая его власть и возможности, вполне может стать тем, на ком зубы «Доминион» сломаются. Джи хотелось бы в это верить, ведь, пусть огонь отмщения и правосудия в ней по-прежнему горит, как показывает практика, в одиночестве правоохранительным органам не справиться.

В участке стоит ожидаемый ажиотаж, учитывая и убийства, и побег Кастильо, поэтому, приехав, Бриджит с головой уходит в работу, и, если бы не подошедший Карл, она бы не поняла, что рабочий день закончился. К мыслям о Наварро она снова возвращается, но уже невольно, потому что собирающиеся на выход коллеги шумно обсуждают его последнее интервью.

— А что ему, жалко, что ли? Столько зелёных, мог бы нам армию новую купить! Хоть наёмников! — активно размахивает руками разошедшийся Санчес. — Его любовница на свою тусовку шеф-повара из лягушатников хотела, он ей все его рестораны в придачу подарил.

— Думаю, это байки, — встревает другой коллега. — Он и так многим помогает и в наше министерство вроде хорошие суммы отстёгивал.

— Ты эти деньги в глаза видел? Они их сожрали, а мы со старыми пушками по улицам ходим. Раз уж делать, то пусть лично всё контролирует, а не кидает им в пасть банкноты, — не успокаивается Санчес.

— Почему он вообще должен что-то делать? — всё-таки вмешивается в разговор Бриджит. — Откуда в тебе такая убеждённость, что, если у кого-то есть деньги, он обязан ими делиться? Посмотрела бы я на тебя, если разбогатеешь.

— Я не говорю, что обязан, но от него же не убудет, — усмиряет свой пыл Санчес. — Наши на мероприятии мэра, где и он был, работали, говорят, он там перечислял всех, кого в этом году финансировать будет, нас, конечно, в его списке не было. Словно полицейские — это не те, кто шкуру таким, как он, защищает, а мусор.

— Ты определись, почему ты на него злишься: потому что он нас не спонсирует или потому что хочешь быть им? — со смехом хлопает друга по плечу Бриджит.

— А кто не хочет? — хмыкает недовольный Санчес и тянется за пиджаком. — Только я убеждён, что деньги как навоз, и если не разбрасываться ими, то толку от них мало.

— Я не хочу ни быть им, ни его денег, — честно отвечает Джи. — Я знаю своего врага и подозреваю, откуда ждать удар, а с такой властью и деньгами, как у него, каждый второй — враг. Он же по улицам не ходит, выйти погулять не может, кукует у себя на ранчо, а по делам в окружении целой армии выезжает. Кто знает, сколько людей за его головой и финансами охотятся. Это притом не единственное зло, ведь представь, ты никогда не будешь уверен в том, почему с тобой дружат или встречаются. Я небогата, но я свободна, и чувства по отношению ко мне под вопрос не ставлю. Этого ни за какие деньги не купишь.

— Ты просто у меня романтичная, — широко улыбается подслушивающий их Карл и под улюлюканье остальных парней целует её в макушку.

***

Техника передвижения по городу у кортежа Наварро никогда не повторяется. Кристофер лично контролирует моменты выезда шефа в центр и строит кортеж каждый раз по-разному, чтобы запутать многочисленных врагов Наварро, которые не дают им спокойно дышать в его городе. Сегодня, убедившись, что встреча Гильермо закончилась, Крис наблюдает за тем, как шеф садится в один из трёх бронированных и абсолютно идентичных внешне роллс-ройсов-фантом. Первыми из квартала, где проходила встреча, на шоссе выезжают три бронированных джипа, в одном из которых с рацией наготове сидит сам Кристофер. Джипы, перекрыв движение двигающимся по шоссе автомобилям, останавливаются у бордюра, следом выезжают роллс-ройсы и ещё три джипа слева, сзади процессию замыкают два автомобиля. Шоссе — самое любимое место нападения, оно открыто, и надо постоянно быть начеку. Все автомобили замирают, ждут, когда кортеж построится, и только потом выдвигаются.

У Гильермо замечательное настроение, встреча прошла хорошо, и на сегодня по планам осталось только навестить семью погибшего капитана, на похороны которого он не успел. Приехав к дому покойного, Наварро долго сидит с вдовой в гостиной, с благодарностью пьёт сделанный ею кофе и ни на миг не отпускает её руку. Горе сильно подкосило женщину, которая даже говорить толком не может, только заливается слезами и продолжает шептать благодарность за визит. Наварро обещает ей, что не поскупится на помощь, в том числе, полностью оплатит образование оставшимся без отца детям в любом выбранном ими университете мира. Славящегося своей большой душой мужчину провожают со слезами и улыбками, и Наварро, только сев в автомобиль, в котором его ожидает Кристофер, выдыхает.

— Хотел уточнить, будешь куда-то ещё заезжать или нет, — проверяет планшет Кристофер.

— Бедная женщина, — не реагирует на его вопрос Наварро. — Теперь её время стать сильной, собраться и поставить на ноги своих детей. Жизнь пугает своей непредсказуемостью — сегодня ты планируешь семейный ужин, а завтра за твоим столом собираются те, кто пришёл проводить в последний путь эту же самую семью. Хотя не буду отрицать, что есть семьи, прощаться с которыми не тяжело, — продолжает размышлять вслух. — Ты, кстати, никогда не задумывался о лицензии на убийство?

— Не совсем тебя понимаю, — честно отвечает Кристофер.

— «Тварь ли я дрожащая или право имею?», — с улыбкой цитирует Достоевского Наварро. — Окунувшись в трагедию этой женщины, я невольно начал размышлять о нравственности и праве на действия, которые выходят за пределы общепринятых норм. Те, кто заказал убийство её мужа, уверены, что сделали это во благо своей организации, в которую, к слову, входит огромное количество обеспеченных работой людей, которых они защищают. Поэтому я и спрашиваю, нарушишь ли ты моральные законы ради достижения высших целей или ты «тварь дрожащая»?

— Ты же знаешь, что нарушу, — коротко отвечает Кристофер и получает от Наварро довольную ухмылку. — В любом случае, думаю, твоя помощь семье погибшего не будет лишней, — продолжает. — Хорошо, что ты приехал.

— Я не мог не сделать этого, — массирует виски Наварро. — И моя благотворительность помогает не только тем, кто её получает, но и мне. Некоторые люди хорошие от природы, а некоторым приходится заниматься благотворительностью. Сегодня больше никаких встреч, хочу отдохнуть, посидеть в библиотеке, поэтому, как доедем, можешь быть свободен. Завтра с утра я хочу навестить «Обелиск», пора мне наведаться к нашему американскому другу. Люди чрезмерно расслабляются, если постоянно не напоминать им о контроле.

— Понял, заеду за тобой к девяти, — кивает Крис и покидает салон автомобиля.

Наварро приказывает шофёру выдвигаться, а сам предвкушает завтрашний день. «Обелиск» — один из первых проектов мужчины, и, пусть число последующих побед Наварро не сосчитать, именно этот занимает особое место в чёрной дыре, которую он называет сердцем.

Примечание к части

*Кенсиньера — это традиционное празднование пятнадцатилетия девушки в Латинской Америке, символизирующее её переход из детства во взрослую жизнь. Событие обычно начинается с церковной церемонии, за которой следует большой праздник с семьёй и друзьями, где девушка наряжена в элегантное платье, танцует первый вальс и получает благословения.

*Тиа (исп.) — тётя. Тио — дядя.

Глава 3. Verde

Подозрения коллег Бриджит не оправдываются, и она только рада. Умом она и так понимала, что пока слишком молода, чтобы претендовать на кресло капитана, но в Колумбии, где каждый день гибнут полицейские, такое уже практиковалось. Нового капитана наркополиции зовут Алехандро Рамос, и у него внушительный послужной список. Капитан проводит знакомство в первый же день, и Джи нравится его заразительный позитивный настрой. Бриджит сдаёт оружие для рейда и, оставив только свой служебный пистолет, идёт в душ в участке. Она уже не успеет заскочить домой, а заявляться к Карлу провонявшей порохом и потом не хочется. Сегодняшний рейд был по большей части для отвода глаз. Завтра наркоотдел планирует большой рейд в известный среди наркоторговцев клуб, и об этой секретной операции из-за страха, что информацию сольют, в участке знает только пара человек. Остальных вызвали якобы для патрулирования улиц. Джи рада, что проведёт вечер с любимым, который готовит божественно, и отправится на задание бодрой. У Карла её ожидает букет любимых роз и бутылка красного вина, она приезжает как раз вовремя. Ужин проходит замечательно, Карл щедро накладывает ей лепёшек с кукурузой и мяса с бобами. Они обсуждают новые места для проведения свадебной церемонии. Охмелевшие и расслабленные занимаются любовью прямо на диванчике в маленькой квартирке мужчины и только потом переходят в спальню. Карл сейчас временно работает в отделе статистики, и утром они, наспех позавтракав, отправляются на работу вместе. Во время обеда Бриджит уезжает в офис DEA на совещание и заодно доложить о предстоящем рейде. Она сомневается, что улов будет крупным, учитывая, что, даже если сам Венсан Лино будет там, его внешность им практически неизвестна. Руководителя DEA в Картахене зовут Уго Герреро, и Джи его безмерно уважает. Она вместе с коллегами внимательно слушает мужчину и делает новые пометки в своём блокноте.