Ниль Блэк – Vendida (страница 23)
— Хомяк мне нужна, — отрезает Венсан.
— Настолько, что ты отменил операцию, узнав, что я её поджарю, — подходит к брату отказывающийся его понимать Кастильо.
— Настолько, — поднимается на ноги Венсан и сбивает всю спесь с младшего.
— Почему? — уже робче спрашивает Кастильо. — Это впервые, когда ты делаешь собаку неприкасаемой, учитывая, что она не работает на нас.
— Она будет нашим источником, а ты всё ещё подчиняешься мне.
— Тогда вопросов нет, — кривит рот Кастильо и возвращается к тренажёрам. — Мог бы и сразу сказать.
— Не ревнуй, Бинни, тронешь Хомяка — я буду зол.
— И не собирался, — цедит сквозь зубы Кастильо, который на самом деле уже приступил к придумыванию плана ликвидации вызвавшей интерес брата полицейской.
Лино его слова не сильно успокаивают. В отношениях братьев всегда была странная, не совсем здоровая динамика, которая корнями уходит в детство. Учитывая, что их родители погибли, а Венсан взял на себя роль не только опекуна, но и родителя для Кастильо — укладывал его спать, успокаивал, когда тому было страшно, и защищал его от всего, что могло причинить боль, младший чрезмерно привязался к нему.
Кастильо привык к тому, что Венсан — центр его мира, единственный человек, которому он может доверять. Это доверие со временем переросло в сильную привязанность и ревность. Каждый раз, когда в жизни Лино появляется кто-то важный — будь то партнёр или любовница, — Бинни чувствует себя преданным, будто этот человек отнимает у него брата. Сам Кастильо не осознаёт свою ревность до конца, но она проявляется в его действиях. Стоит Лино завести интрижку, роман или просто подружиться с кем-то, Кастильо будет внешне выглядеть, как и всегда, заботливым и преданным братом, но старший слишком долго с ним и сразу распознаёт скрывающееся в нём желание разрушить всё, что угрожает их связи. Такое уже было, когда Кастильо придумывал хитроумные способы помешать отношениям старшего, применял манипуляции и ложь, чтобы разрушить доверие, и даже не подчинялся прямому приказу.
Лино безуспешно пытался с этим бороться, но в итоге понял, что и сам виноват, ведь это он чрезмерно оберегал младшего и клялся быть только с ним. Теперь Венсан просто держит Кастильо в неведении, если это возможно, а если нет, то потуже затягивает поводок на его шее. Он любит брата больше, чем кого-либо из ныне населяющих землю, но порой в такие моменты испытывает к нему раздражение и даже злость.
— Я знаю, что ты лжёшь, — подходит к нему со спины Лино, и Кастильо напрягается. — Мы это уже проходили, но ты должен остановиться. Это не тот случай. Офицер связана с DEA, и она для меня сейчас как золотая жила. Полезешь в это, сделаешь что-то с девчонкой, не просто разозлишь меня, а разрушишь наши с тобой отношения. Ты понял меня? — разворачивает его лицом к себе.
— Не понимаю, о чём ты говоришь, — не смотрит ему в глаза Бинни.
— Понимаешь, — обхватывает руками его плечи Венсан. — Ты должен научиться доверять мне и уважать мой выбор, поэтому не зли меня.
— Как скажешь.
***
Санчес празднует второй день рождения Джи бутылкой пива прямо на рабочем месте, благо, официально рабочий день закончился.
— Подруга, я, как новости узнал, чуть не обоссался, отвечаю, — качает головой Санчес, рассматривая её обклеенное пластырями лицо. — Пока я пытался дорваться до управления, я твой труп как только не представлял. Блять, ты именно в день нападения там была.
— У меня самой вся жизнь перед глазами пронеслась, — честно говорит Джи. — Ещё три шага, и у меня бы точно не было головы.
— Я теперь в ангелов-хранителей верить начну, — хохочет Санчес. — С утра вообще в церковь пойду, потому что это реально чудо.
— Ага, только мой ангел-хранитель — приставучий торгаш техникой, который не умолкает, — смеётся Джи. — Откуда новая кофемашина в участке? — спрашивает она, наслаждаясь запахом, идущим от кружки друга. — Неужели руководство раскошелилось?
— Жди, не дождёшься, — усмехается Санчес. — Какой-то анонимный благотворитель прислал, капитан сказал, что услуга за услугу от полиции.
— Да хранит его Дева Мария, — вдыхает аромат, поднимающийся от чашки, Джи.
Она уже успела побывать в больнице, где, к её счастью, сказали, что у неё даже нет сотрясения. Все последние часы Джи думала о том, что могла бы погибнуть, и продолжала мысленно благодарить навязчивого Ортегу, который по факту спас ей жизнь. Джи, которая с удовольствием завалилась бы к себе в квартиру, ждёт, когда Карл выйдет из кухни, чтобы поехать с парнем на ужин в их любимый ресторан. Карл отказывается забирать её домой, утверждая, что, раз она хорошо себя чувствует, они обязаны отметить этот день, а девушка с ним спорить не хочет, ведь он искренне переживает за неё.
Карл забирает из холодильника контейнер с недоеденным обедом и, почувствовав руку на своей заднице, резко оборачивается и шипит:
— Я тебе сказал, в участке руки не распускай.
— А то твоя Хименес увидит? — кривит рот всё же отошедшая на шаг Антония.
— То, что было между нами, давно прошло, смирись и отступи уже, — убирает контейнер в рюкзак парень.
— Поэтому мы всё ещё трахаемся? — скалится Антония, следя за его действиями.
— Ты твердишь, что выбрал её, потому что она может подарить тебе семью и спокойную жизнь, и при этом бегаешь ко мне за встряской. Что за семья, если ты со своей жёнушкой в постели мечтаешь обо мне?
— Ты ничего, кроме секса, мне дать не способна, и кто знает, скольким ещё ты даёшь, а я тебе говорил, что меня такое не интересует. Джи ни на кого, кроме меня и своей работы, не смотрит, к тому же, она не гонится за блестящими колечками и ничего от меня не требует, как некоторые. Мне с ней комфортно, уяснила? Так что, как бы хороша ты ни была в постели, одного этого мне недостаточно, поэтому не лезь ко мне в участке. Не заставляй меня жалеть о том, что я к тебе прихожу, — цедит сквозь зубы Карл и, пройдя мимо неё, выходит в общий зал.
***
Терраса ресторана, расположенная прямо у тротуара, как и всегда по вечерам, оживлённая и шумная. Низкие деревянные столики стоят вплотную к дороге, откуда открывается вид на шумную улицу Картахены, по которой проезжают автомобили и мотоциклы. Тропический вечер дарит тёплый ветерок, а вокруг звучит ненавязчивая музыка в ритме сальсы, что придаёт вечеру особый шарм и заставляет забывать об утренних событиях. Бриджит искренне наслаждается каждой минутой, продолжая думать о том, что этого вечера у неё могло бы и не быть. Карл много смеётся, пьёт охлаждённое пиво, а Джи любуется его сияющими глазами. На их столике стоит большая корзина с хрустящими золотистыми лепёшками из кукурузной муки, которыми они время от времени перекусывают.
— Ты знаешь, что мне безумно повезло с тобой? — тянется рукой к его ладони Бриджит.
— Никогда не против снова послушать, — очаровательно улыбается ей Карл.
— Я очень тебя люблю, — переплетает их пальцы девушка. — Со дня, как я встретила тебя, моя жизнь обрела краски, и мне жаль, что со мной ты так часто грустишь.
— Я знал, на ком собираюсь жениться, — подаётся вперёд парень и подносит её руку к губам. — Поэтому не кори себя и не забывай, что совсем скоро мы ещё будем клясться про «и в горе, и в радости», а для меня это не просто слова.
— Мне уже не терпится назвать тебя своим мужем, — тянется за бокалом коктейля с ромом и соком маракуйи Бриджит. — Надеюсь, ты маме не говорил, что я была там во время взрыва?
— Конечно нет, иначе мы бы не сидели здесь, а капали успокоительное всему твоему семейству, — смеётся парень.
Карл снова подносит к губам её руку и целует костяшки.
Мимо продолжают проезжать автомобили, Джи реагирует именно на чёрный затонированный эскалад, но машина продолжает движение, а девушка возвращает внимание парню.
— Кто он? — спрашивает, откинувшись назад, Лино у сидящего впереди помощника Чапо.
— Её жених.
— У Хомяка жених, — толкается языком за щёку Лино и пару секунд думает.
— Убей его сегодня же. Это моя игрушка, и только я могу с ней играть.
— Сделаю, — кивает Чапо без лишних вопросов. — Но предупреждаю, она плакать не будет.
— Чего так? А как же любовь? — хмурится Лино.
— Он с её коллегой трахается, я, когда инфу на неё собирал, и это выяснил, — докладывает Чапо.
— Интересно, — снова задумывается Лино. — Тогда я приказ отменяю, не убивай его. Хочу, чтобы Хомячку было больно, чтобы плакала горше.
***
Гильермо кладёт телефон на стол и, поднявшись с кресла, подходит к окну, за которым открывается вид на поле для гольфа. Он стоит с руками в карманах брюк, рукава завёрнуты до локтей, обычно тщательно уложенные волосы ниспадают на лоб, а взгляд его устремлён вдаль.
— Я могу продолжить? — спрашивает сидящий на диване в кабинете Кристофер и получает короткий кивок.
— Фелиппе выполнил свою часть договора, оплата переведена, думаю, он будет доволен, — продолжает проходить по повестке дня Кристофер. У Наварро есть личный помощник, который занимается большей частью того, что касается его бизнеса, но именно Кристофер лично курирует некоторые вопросы, в решении которых необходимы нетрадиционные методы.
— Мы оплатили услугу, как договаривались, но этого мало, — не оборачиваясь, говорит Гильермо. — Фелиппе — ценный кадр, он мой мостик в сенат, и отношение к нему должно быть особенным. Как думаешь, что можно подарить одному из самых богатых людей страны?