Никс Вэйл – Личная тайна господина Советника (страница 5)

Я ожидал увидеть ее плачущей, или свернувшейся в комок на нарах, или молящейся. Но Айми… она мерила шагами камеру. Три шага от стены до стены, резкий поворот, и три шага обратно. Её руки были скованы антимагическими браслетами, тяжелыми и неудобными, но она, казалось, не замечала их веса. Девушка бормотала что-то себе под нос.

Я коснулся кристалла звука, чтобы услышать.

– …индюк напыщенный. «Устранить». Ага, сейчас. Сам бы попробовал устранить, когда у тебя из оружия только ветка! А еще Советник! У него кимоно стоит дороже, чем вся моя жизнь, а ума – как у улитки. «Слепое милосердие». Да пошел ты со своим зрячим правосудием!

Я невольно приподнял бровь. Она ругала меня. Сидя в тюрьме Департамента, перед лицом возможной казни, она не боялась, а злилась. В этом была… сила. Внезапно девушка остановилась и посмотрела прямо на зеркало.

– Эй! Я знаю, что там кто-то есть! – крикнула она. – Хватит подглядывать! Или выпускайте, или кормите! Я с обеда ничего не ела!

У меня дернулся уголок губ. Невероятно. Я отключил наблюдение и толкнул тяжелую железную дверь.

Она обернулась мгновенно. При виде меня её глаза сузились, но она не отступила.

– А, явился, – сказала она, скрестив руки на груди, насколько позволяли цепи её цепи. – Пришел лично проследить, чтобы я не наколдовала себе ужин?

Я вошел, оставив дверь открытой, стража осталась в коридоре. В камере был только стул и узкая койка. Я остался стоять.

– Ты не в том положении, чтобы требовать, Айми, – мой голос прозвучал спокойно, но эхо в каменном мешке сделало его угрожающим. – Ты понимаешь, где находишься?

– В «Вороньем гнезде», – фыркнула она. – Трудно не понять. Сыро, темно и пахнет плесенью. Прямо под стать хозяину.

Я медленно снял перчатку с правой руки. Медленно, палец за пальцем, не сводя с неё глаз. Это был психологический трюк, который всегда работал на допросах. Преступники начинали нервничать, гадая, что я сделаю этой рукой. Айми следила за моими движениями, но в её взгляде не было страха. Было… любопытство?

– Ты напала на Они ментальным ударом, – сказал я, подходя на шаг ближе. – Где ты этому научилась?

– Нигде. Жить захочешь – и не так раскорячишься.

– Не лги мне. Такой контроль не появляется из ниоткуда. У тебя есть учитель? Ты связана с сектой «Красного Лотоса»?

– С кем?! – она вытаращила глаза так искренне, что я почти поверил. – Вы бредите? Я торгую углем и подаю чай! Мой «учитель» – это моя бабушка, которая умерла десять лет назад!

Я сделал еще шаг, теперь нас разделяло полметра. Я чувствовал её ауру даже сквозь подавители. Она была теплой, пульсирующей, цвета свежего меда и огня. Это раздражало мой ледяной контроль, но в то же время… манило.

– Тогда объясни мне, Айми, – я произнес её имя с нажимом, – как необученная торговка углем увидела метку Тьмы на кодама, которую пропустили мои патрульные? И как она смогла отбросить демона третьего ранга, не выгорев дотла?

Она замолчала. Её плечи опустились. Злость ушла, уступив место чему-то другому. Усталости?

– Я просто… слышу их, – тихо сказала она, глядя мне в переносицу, смотреть в глаза Советнику девушка все же не решалась, инстинкт самосохранения работал. – Духи… они не монстры для меня. Они как люди, у них есть голоса. Кодама плакал, ему было больно. А Они… он был голоден, но не так, как обычно. Он страдал. Я почувствовала это, и просто хотела, чтобы он перестал страдать.

Я замер. Эмпатия? К ёкаям? Это считалось опасным отклонением. Эмпаты обычно сходили с ума к тридцати годам, не выдерживая чужой боли. Но она стояла передо мной, вполне здоровая и невероятно упрямая.

– Ты опасна, – констатировал я факт. – Твой дар нестабилен. Ты – ходячая аномалия. По закону, я должен запечатать твои силы и отправить на каторгу. Или казнить, если печать не ляжет.

Она побледнела. Впервые я увидел настоящий страх в её глазах. Она сжала кулаки, цепи звякнули.

– Я никого не убила, более того, я спасла человека. Разве ваш Закон не должен защищать спасителей?

– Закон защищает Порядок, – отчеканил я. – А ты – Хаос.

Мы стояли друг напротив друга. Лед и Пламя. Порядок и Хаос. В тесной, душной камере. У меня разболелась голова еще сильнее.

Внезапно в коридоре послышался шум. Топот ног, голоса. В дверях появился запыхавшийся лейтенант Такеши.

– Господин Советник! Чрезвычайное происшествие!

Я, не оборачиваясь, поднял руку, приказывая ему замолчать, но он выпалил:

– В Восточном квартале, в поместье рода Тачибана! Массовое безумие слуг. И… там нашли следы «Черной воды». Много.

Тачибана. Один из влиятельнейших кланов. Это уже не шутки. Это прямое объявление войны. Я выругался сквозь зубы – редкая для меня потеря контроля. Мне нужно было ехать туда. Сейчас же. Но мои эксперты будут возиться с анализом ауры часами. Мне нужен был кто-то, кто видит суть сразу. Кто видит метки Тьмы до того, как они сработают.

Я медленно перевел взгляд на Айми. Она стояла, прижавшись к стене, и с тревогой смотрела на нас. Идея была безумной, и, что самое главное, противозаконной. Если Совет узнает – меня лишат статуса, но я никогда не был тем, кто слепо следует правилам, если они мешают результату.

– Такеши, – сказал я, не отрывая взгляда от девушки. – Принесите мне «Ошейник Послушания». Третий уровень доступа.

Лейтенант поперхнулся воздухом.

– Господин? Но это артефакт для особо ценных пленников… Вы хотите?..

– Живо!

Я снова посмотрел на Айми.

– У тебя есть выбор, торговка углем, – сказал я тихо, так, чтобы слышала только она. – Ты можешь остаться здесь и ждать суда, который, скорее всего, приговорит тебя к смерти. Или… ты пойдешь со мной. Прямо сейчас.

– Куда? – выдохнула она, подозрительно косясь на меня.

– Работать, – я хищно улыбнулся, хотя улыбка вышла, наверное, пугающей. – Ты так хотела спасать людей? У тебя будет шанс. Но если ты попытаешься сбежать или ослушаться моего приказа – ошейник убьет тебя раньше, чем ты сделаешь вдох.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Она видела, что я не шучу.

– Я… – она сглотнула. – Я не собака, чтобы носить ошейник.

– А я не благотворительный фонд, – я снова надел перчатку, скрывая свои руки и свои сомнения. – Решай. Свобода на поводке или смерть в клетке. Время пошло.

Ее взгляд метнулся к открытой двери, за которой ждала неизвестность, потом вернулся к моему лицу. В ее глазах зажегся тот самый огонь, который я видел на площади. Огонь выживания.

– Я согласна, – твердо сказала она. – Но с одним условием.

Я опешил. Она торгуется? Со мной?

– Каким еще условием?

– Вы накормите меня ужином. Нормальным ужином, а не тюремной баландой.

Тишина в камере длилась секунду, а потом я почувствовал, как уголок моего рта дернулся в невольном подобии усмешки. Невероятная наглость.

– Договорились, – бросил я, разворачиваясь к выходу. – Но если ты облажаешься в поместье Тачибана, этот ужин станет твоим последним.

Я вышел в коридор, чувствуя спиной её взгляд. Мне было любопытно, к чему приведёт моё решение. Я взял в руки Хаос, надеясь, что смогу удержать его в рамках Порядка. И почему-то мне казалось, что моя головная боль, это самая малость из того, что ожидало меня в будущем.

Глава 3

Если бы мне сказали утром, что я закончу этот день в личном экипаже Верховного Советника, с магическим ошейником на шее и бурчащим от голода животом, я бы рассмеялась этому безумцу в лицо. Но сейчас мне было не до смеха.

Экипаж Кадзамы внутри был больше, чем моя комната в общежитии. Стены обиты темным бархатом, на окнах – плотные шторы с вышивкой защитных рун. Здесь пахло сандалом, дорогой бумагой и тем самым озоновым холодом, который, казалось, исходил от самой кожи Советника.

Я сидела на самом краю мягкого сиденья, стараясь не касаться спиной обивки, чтобы не испачкать её угольной пылью. Напротив меня сидел Рюдзи Кадзама. Мужчина даже не смотрел в мою сторону. С того момента, как мы сели в экипаж, он углубился в чтение каких-то свитков, подсвечивая их небольшим парящим шариком белого огня.

Моя рука невольно потянулась к шее. Ошейник… Это был не грубый кусок железа, как я боялась. Это была тонкая полоска серебристого металла, плотно облегающая горло. Она была теплой и почти невесомой, но я чувствовала её присутствие каждую секунду. Стоило мне подумать о том, чтобы выпрыгнуть на ходу, как металл слегка сжимался, напоминая: «Я здесь, ты принадлежишь мне».

– Перестань ерзать, – голос Кадзамы прозвучал неожиданно, разрезая тишину. Он даже не поднял глаз от документа. – Ты меня отвлекаешь.

– Простите, ваше ледяное величество, – огрызнулась я, тут же прикусив язык. Ошейник кольнул кожу ледяной иглой. – Я просто не привыкла кататься в каретах, которые стоят дороже, чем вся моя деревня. И эта штука на шее чешется.

Рюдзи Кадзама медленно свернул свиток и наконец посмотрел на меня. В свете магического огонька его лицо казалось еще более бледным, почти прозрачным, под глазами залегли тени, которых я не заметила раньше.

– Это «Узы Послушания», – сказал он ровным тоном учёного. – Артефакт реагирует на твои намерения. Если ты задумаешь причинить вред мне или сбежать, он парализует тебя. Если попытаешься использовать магию без моего разрешения – он заблокирует твои каналы. Боль будет… поучительной.

– Звучит как мечта любой девушки, – фыркнула я, скрестив руки на груди. – А если я захочу в туалет? Он тоже меня парализует?