Николай Зайцев – Золото империи. Золото форта (страница 62)

– Да какое там «мало ли чего»! – отмахнулся доктор, выдохнув пар в морозный воздух и потерев по привычке нос – с русскими морозами лучше не шутить, не любят они иноземцев особо. – Обычная рутина.

– Прошу, Франц Каспарович, – указывая рукой на баркас, сказал полицейский. – Транспорт готов.

– Я вас умоляю, голубчик, – с долей иронии произнес Вунш. – Вы это называете транспортом?! Хорошо, я заведомо оделся потеплее. Хочется вернуться домой здоровым. Мне, знаете ли, не с руки болеть. Семья-с.

Несмотря на свои пятьдесят с хвостиком, доктор ловко перешагнул через борт баркаса, отказавшись от помощи одного из матросов, и уселся на неширокую деревянную банку[8].

Весь путь до форта шли молча. На море стоял полный штиль. Восходящее солнце отражалось в серовато-голубом зеркале воды. Матросы без устали гребли веслами. Охранник, надеявшийся на разговор, заскучав, задремал. Доктор, зарывшись носом в теплый широкий шарф, связанный любимой Лизхен, тоже дремал, представляя себя в веселой таверне на Сенной с большой кружкой пенного и холодцом с хреном.

– Суши весла! – зычный голос старшего матроса эхом оттолкнулся от скал небольшой бухты. Баркас, качнувшись, причалил к песчаному берегу. Доктор открыл глаза. Осмотрелся. От берега шла узкая тропа, заканчивающаяся у массивных дубовых ворот, отделанных железом. Сам форт, выстроенный из природного камня, казался огромной, неприступной крепостью.

– Как вам, господин доктор? – поинтересовался клерк. – Чувствуете мощь русской империи?! Не зря форт в честь императора назвали! Первая защита внутреннего рейда Кронштадта от наступательных действий неприятельского флота и контроль Южного фарватера. Да кто в здравом уме к такому красавцу сунется! Грозен и неприступен!

– Впечатляет, – отозвался эскулап и добавил: – Но мы же здесь не для того, чтобы любоваться архитектурой сего здания?!

Клерк смешался. Виновато шмыгнул сопливым носом.

– Ведите, любезный, – строгим голосом произнес Франц Каспарович. – Там кому-то нужна моя помощь.

Оставив матросов у баркаса, они проследовали к воротам. Полицейский постучал металлическим кольцом, приделанным к одной из створ. Ворота почти сразу отворили. Доктор, слегка качнув головой, переглянулся с клерком: «На удивление быстро».

По всей видимости, их ждали.

– Вам туда, – без приветствия указал привратник жестом. И, окликнув одного из стоявших невдалеке охранников, бросил: – Степка, проводи дохтура в лазарет! А вы, сударь, – обратился он к прибывшему с Вуншом клерку, – ожидай здесь. Порядок, сами понимаете.

Степка повел доктора по тюремному коридору, переходя от двери к двери. Сколько приходилось шагать по таким вот коридорам Францу Каспаровичу, но этот, казалось, не имел ни конца ни края. Наконец, охранник остановился перед металлической дверью с решетчатым окошком. Лязгнули ключи в замочной скважине, и дверь с характерным металлическим звуком, похожим на стон, отворилась.

Доктор вошел в небольшую камеру. На удивление здесь было светлее, чем обычно в подобных лазаретах, которые ему приходилось видеть. На наружной стене находилось три окошка, через которые пробивался дневной свет.

– Здравствуйте! Меня зовут Франц Каспарович. Я – доктор, – скороговоркой выпалил эскулап.

– Здравствуйте! – ответил Иван, чуть привставая, облокотившись на локоть. – Граф Суздалев.

– Ну-с, голубчик, – потирая озябшие руки, произнес доктор Вунш, подходя к нарам, на которых лежал заключенный. – Показывайте.

Доктора вовсе не смутило то, что перед ним граф. Его вообще никогда не волновало, кто именно перед ним. Будь то высокий военный чин или же извозчик.

– Что показывать?! – нерешительно спросил Суздалев.

– Показывайте все! – полушутя произнес доктор Вунш. – Каждая деталь в этом вопросе имеет значение.

– Какая деталь?! В каком вопросе?! – Суздалев недоуменно переводил взгляд то на стоявшего у дверей охранника, то на доктора.

– В вопросе постановки правильного диагноза и, соответственно, лечения оного, – Вунш был невозмутим. Врачи – это вообще особая каста людей. Это не просто профессия. Это состояние души, особый склад ума, понять который человеку, не знакомому с медициной, порой довольно тяжело.

– Так что мне прикажете делать?! – Суздалев терял терпение. В груди ныло при каждом движении. А еще этот кашель. Бедро на правой ноге опухло. Через грязную полоску ткани, которой была завязана рана, сочилась кровь.

– Раздевайтесь, голубчик. Мне нужно вас осмотреть, – распорядился Вунш. Но глядя на усилия, которые прилагал граф, чтобы поднять руку, обратился к охраннику: – Помоги-ка ему! Как тебя? А! Степан!

Степка нехотя подошел к Суздалеву и помог ему снять мундир. Франц Каспарович приблизился к заключенному. Покачал головой, глядя на большое синюшное пятно на грудной клетке слева. Слегка коснулся пальцами области ребер, надавил. Суздалев скривился от боли.

– Вдохните-ка полной грудью, – произнес он, прикладывая ухо к груди Суздалева.

Граф, делая усилие, попытался сделать вдох, но у него вышло лишь вдохнуть наполовину. Тупая боль разлилась в груди, и он закашлялся.

– Ну-с, любезный. Здесь вердикт будет таков, – подняв указательный палец правой руки, произнес доктор. – Перелом ребер, радуйтесь, что легкие не задеты. Но вот кашлять вам совершенно противопоказано. Иначе сломанное ребро может войти в легкое, как в масло, и тогда уже никто не поможет. Покой и еще раз покой.

Франц Каспарович внимательно посмотрел на тряпку, висевшую на ноге у графа. Его лицо стало серьезным.

– Так, присядьте, граф Суздалев, – протянув руку и помогая графу сесть, сказал доктор.

Он аккуратно размотал повязку. Рана, полученная, судя по всему, острым колющим предметом, была примерно сантиметров десять длиной, в глубь могла легко поместиться половина мизинца. Края раны были грязными, с засохшими сгустками крови. Из раны сочилась темноватого цвета кровь. Осмотрев рану, эскулап покачал головой:

– Что ж вы, батенька, так неаккуратно?! Не сегодня-завтра начнется заражение!

– Так получилось, – хрипло ответил Иван.

– Теплую воду и побыстрее, пожалуйста, – крикнул доктор охраннику. Степка сорвался с места и исчез за дверями.

Пока охранник бегал за водой, Франц Каспарович, открыв свой чемоданчик, стал доставать из него и раскладывать инструмент.

– Прям как в пыточной, – грустно пошутил Суздалев.

– Полноте, ваше сиятельство, – сдержанно отозвался доктор. – Там инструменты иного толка. Они калечат. Мы же лечим.

– Вот, – влетев в камеру с чаном теплой воды, выпалил Степка.

– Однако шустрый ты малый! – похвалил охранника доктор.

Тот, довольный, снова замер у двери.

– Что ж, господин Суздалев, – глядя Ивану в глаза, сказал Франц Каспарович. – Начнем, помолясь? Скажу сразу, будет больно. Но терпеть нужно и должно. А вот это, – доктор протянул графу деревянную, округлой формы палочку, – зажмите в зубах.

Суздалев здоровой рукой засунул палку в рот и крепко сжал зубами.

– Ммм, – раздалось его мычание, когда доктор коснулся скальпелем края его раны.

– Терпите, голубчик. Иного пути у вас нет, – спокойным голосом сказал доктор Вунш.

– Ммм, – вновь раздалось в камере. Доктор чистил загрязненные края раны. Кровь вновь потекла тоненькой струйкой, очищая рану. Франц Каспарович сдавил края раны, выдавливая загрязненные частички.

– Моя нога, – просипел Суздалев и впился зубами в палочку, оставляя в ней глубокие следы.

– Сейчас спиртом обработаем и зашьем. Еще танцевать будете, – голос эскулапа звучал уверенно и успокаивающе. Граф в ответ недобро покривился. Обработав рану спиртом и вычистив ее от грязи и омертвевших участков, Вунш принялся шить.

Суздалев напрягся, предвкушая новую порцию боли. Но по сравнению с тем, как доктор оперировал скальпелем, ощущения от иглы казались укусами комара. Иван, лежа на спине, отнесся мыслями к тому, что случилось. Вновь переживая тот страшный день, он не заметил, как доктор, зашив рану, забинтовал ее чистыми бинтами.

– Господин Суздалев, – Франц Каспарович потрепал Суздалева по плечу. – Мы закончили.

– А? Что? – граф очнулся от полузабытья.

– Я говорю, что подлатали мы вас, – доктор усмехнулся. – За рану можете не беспокоиться. Заживает быстро. Недели через две приеду, чтобы снять швы. А вот с ребрами придется потерпеть. Кашлять, как я уже сказал, категорически воспрещается. Старайтесь беречь себя от простуды. Ну и прогноз такой. Недели три совершенного покоя. Я напишу это в заключении. Его передадут начальнику вашей тюрьмы.

Доктор достал из чемоданчика специальный бланк и углубился в его заполнение. Суздалев вновь погрузился в свои мысли. «Как же теперь? Зачем мне дальше жить? Да и что теперь будет за жизнь без моей возлюбленной?!»

– Вот что, голубчик, – произнес Франц Каспарович, обращаясь к охраннику. – Я закончил. Здесь мое заключение с рекомендациями о больном. Передашь это своему начальнику. Да, совсем забыл. – Доктор полез рукой во внутренний карман пальто и вынул из него конверт, – вот это передай ему тоже. Что там, не знаю. В столице сказали, что важно и срочно.

– Непременно передам, господин доктор, – отозвался Степка.

– Ну-с, любезный, – доктор протянул руку графу, – поправляйтесь. Недели через две увидимся.

– Спасибо вам, доктор, – пожимая в ответ руку эскулапу, ответил Суздалев.