Николай Зайцев – Золото империи. Золото форта (страница 21)

– Я не знаю, – честно признался Микола.

– А я знаю. Потому что магию они там творят. И строят без рук. Вот так-то!

Замолчали, каждый думая о своем. Начало смеркаться, еще пока не совсем: очертания редких домов и деревьев готовы были поползти, зной стал пропадать. Улочка скорее выглядела заброшенной и неухоженной, чем зловещей. У некоторых домов окна забиты крест-накрест. В небо, каркая, поднялась стая черных воронов. Закружили, высматривая.

Извозчик сплюнул и перекрестился:

– Бесовщина! Занесло же вас, барин.

– Знаешь, голубчик, а я передумал. Здесь останавливай! Сойду я.

Бывший фейерверкер заметно приободрился, повеселел, оборачиваясь, скаля беззубым ртом:

– Так значит, все-таки к зазнобе? Игрище, небось, затеяли? Ах, озорники, вашбродь. Сама, видно, предложила, вы-то, я вижу, из приезжих. Но мой вам совет: бегите от таких баб! Берегитесь. Не все у них дома, раз свидание в таких местах назначают, – извозчик постучал пальцем по голове. – Я как-то ночью на кладбище парочку возил, истинный крест говорю!

– Непременно воспользуюсь твоим советом, голубчик, – сказал Билый, спрыгивая с подножки. Коляска мягко качнулась под его весом.

– Может, заехать потом за вами?

– Это лишнее. – Микола переплатил монеткой, расплачиваясь.

– Понимаю, – протянул извозчик, подмигивая заговорщицки. – Лишние глаза, как тут не понять.

– Постой-ка, любезный, – вдруг голосом, пробирающим до самого нутра, проговорил Билый. – У тебя брата нет, случаем?

Извозчик изменился в лице, глаза забегали, обрубком руки поправил шапку, сползающую на глаза, и взволнованно залепетал:

– Есть… это… вашбродь, брательник-то. Тоже извозчиком служит. Да и пора мне ужо. Задержалси я с вами.

– Все же странный ты, братец. Ой странный, – сказал негромко Билый, прищуренно глядя на взволнованного извозчика. И про себя подумал: «Нужно будет при случае с Травкиным поделиться своими соображениями насчет тебя».

Подъесаул кивнул, дождался, когда коляска развернется и медленно покатит в обратную сторону. «Ну вот, теперь у инвалидушки новая история в голове созрела. Ну, чем неправдоподобнее будет рассказывать, тем больше фактами обрастет, когда ее другие начнут пересказывать. Ишь! Игрища со столичной блудницей! Грех-то какой! Прости Господи!» Билый махнул рукой и медленно пошел вперед. С дороги свернул на тропинку неприметную, заскользил тенью мимо домов и палисадников.

Что рассчитывал увидеть? Неизвестно. Если извозчик не врет, а он может, кстати, и приврать с три короба, потому что в вымышленном мире живет, в фантазиях своих буйных, то тринадцатый дом по Якорной нежилой. Тогда что? Проникнуть в него при полной темноте или дождаться кого, надеясь на удачу.

«Сомнительно очень, что дождусь. Может, хозяева сегодня и не встречаются. Но засаду устроить надо. А там уж действовать по обстановке».

Билый перемахнул через просевший плетень и оказался в заброшенном садике. Маленький ухоженный домик готов был встретить приезд гостей, но только семейка господ не спешила заселиться. В яблонях играли, заливаясь, скворцы. Из кустов сирени, прячась в наиболее темном месте, Микола стал медленно ощупывать взглядом открытый пустырь перед зловещим домом под номером тринадцать. Кто бы в доме ни скрывался, какие бы там обряды ни проходили, кто-то основательно подготовился к тому, чтобы к дому никто не смог незаметно подкрасться: пространство просматривалось как на ладони с любой точки. «Значит, передвигаться придется только ночью!» Билый прошелся взглядом по забитым окнам, под самой крышей вентиляционные окна были закрашены черной краской. «Что могут скрывать от чужих взглядов? К чему такие приготовления?!» Не ускользнула и такая существенная мелочь, что большие двери, служившие центральным входом в дом, перекрывались толстой цепью с висячим массивным замком посередине. «Отлично. Значит, хозяев точно нет. Надо дождаться темноты и проникнуть в дом, если никто не приедет».

Билый медленно опустился на теплую землю. Уж что-что, а ждать часами и не шевелиться он с детства приучен. Так что со стороны его могли принять за что угодно. Не было в таком умении ничего необычного. На то и пластун.

Сумрак все больше покрывал землю. Микола не сводил взгляда с дома, не упуская каждую мелочь, но чем дальше тикали часы, тем больше возрастала в нем уверенность, что нет никого в особнячке и никто не придет.

Билый подождал первых ясных звезд на небе, адаптировался к лунному свету и, быстро поднявшись, перебежками устремился к дому. План был придуман заранее: через подвальное окно, которое сразу и не приметил, проникнуть в верхнее помещение и тщательно обыскать комнаты. Встретится кто – хорошо. Нет – может, зацепку какую сам найдет. Видно, засады устраивать надо будет каждый вечер.

Подвальное окошко удалось снять с рамы без повреждений – просто отжал гвоздики, и стекло само вывалилось в подставленные ладони. Тоже черной краской измазанное, поэтому и не увидел сразу. Пока мотал на руку пояс с холодным оружием, прислушивался к звукам внутри. Тихо. Только мыши скребутся. Если и есть люди, то один и ловко прячется. Только зачем ему это? Сидеть в запертом доме и ждать подъесаула. Змейкой скользнул в проем рамы, ни за что не цепляясь. Упал мягко, перекувырнулся, прижался к стене, ожидая, вдруг кто придет на шум. Дал глазам привыкнуть к темноте, а сам ремень затянул. Теперь лестницу увидел. В подвале было пусто. Пол чисто выметен. «Интересно, для чего подвал используют?» Быстро прокрался к лестнице и кошкой взметнулся к двери. Заперто. Замок пустяковый: щеколда с той стороны. Поджал ее лезвием ножа, и дверь без скрипа медленно открылась.

Не торопился войти. Через щели досок слабо пробивался лунный свет. Комната была одна. Много скамеек стояло перед алтарем. В углу орган. Но здесь явно если поклонялись, то другому Богу. Поразили знамена. Билый прокрался по помещению к ним, всматриваясь в каждую деталь. За алтарем на латыни был написан текст. Пока не разобрать. Микола осторожно развернул знамя. На голубом фоне знаки, вышитые серебром и черным. Развернул другое знамя: хорошо вышитый глаз в пирамиде. На третьем, темно-синем, линейки, скрещенные с циркулем, а в середине буква G. Микола перекрестился и уставился на надпись; хоть и вязью написано, но разобрал: «Новый мировой порядок».

«Какой порядок? Чей?» – думал Микола, подходя к алтарю. Поразило то, что на столе, накрытом черным покрывалом, стояло три больших свечки. В середине скатерти явно белой краской тщательно нарисован гроб. По углам серпы перевернутые и цифры непонятные. «Неужто и вправду сатанисты?» – подумал подъесаул, тяжело глотая вязкую слюну. Медленно, боясь, что-либо потревожить и задеть, вернулся к двери в подвал. Постоял в проходе, в последний раз осматривая помещение, но в голову кроме бесовщины ничего не лезло. Медленно перекрестившись и читая молитвы, Билый прикрыл дверь, вставил на место щеколду, воспользовавшись ножом, и быстро устремился к окну, на ходу опять снимая пояс с оружием.

«Что же получается? Сатанисты заговор затеяли против императора и к ним, значит, Ванятка примкнул?! Значит, душу продал?! За что только?!»

Вопросов стало еще больше. Ответы пока не приходили.

Травкин прервался. Молча набил табаком трубку, протянул кисет Билому. Тот жестом показал, мол, свои есть, но курить не стал. Следователь зажег спичку, поднес к трубке и, часто вдыхая, разжег ее. В кабинете повисло серо-голубое ароматное облачко. С удовольствием затянувшись и выпустив кольцо дымка, Травкин посмотрел на Билого и, слегка склонив голову, приподнял брови. Мол, такие вот чудеса творятся, господин подъесаул. Снова откашлялся и вновь продолжил свой рассказ.

– Главным масонским центром у нас, в Российской империи, стал, как вы понимаете, любезный Николай Иванович, Санкт-Петербург. Здесь в свое время действовало около семидесяти, да, вы не ослышались, я бы даже сказал, не менее семидесяти масонских лож английской, французской и немецкой систем. Наиболее влиятельными из них были ложа Умирающего сфинкса и ложа Соединенных друзей. С масонством также связывают и возникновение Санкт-Петербургского на смертные случаи страхового общества, основанного небезызвестным в свое время Я. Х. Гротом. Подлинный же взлет российского масонства пришелся на время правления как раз Александра I. Однако он оказался недолгим. Указ от первого августа тысяча восемьсот двадцать второго года, спустя три десятилетия после осуждения тогдашнего предводителя российского масонства господина Н. И. Новикова, приравнял масонские собрания к тайным обществам и навсегда запретил их в Российской империи. Масонское движение в России уже в начале своего существования оказало мощное духовно-нравственное и культурное воздействие на общество. Вне всяких сомнений, новомодное увлечение должно было содействовать приобщению патриархальной, православной страны к исповедуемым «вольными каменщиками» либеральным ценностям западноевропейской цивилизации. Однако традиционная для России корреляция внешнего духовного влияния, ставшая прерогативой самодержавия, в скором времени поставила масонское движение вне закона. Посему, если и остались какие-то остатки масонских лож, все они на нелегальном положении. До сей поры мне не приходилось встречать чего-то даже близкого по своей сути, что могло бы напоминать о подобных организациях.