Николай Зайцев – Золото империи. Золото форта (страница 23)
– Понятно, – протянул Билый. – И что делать?
– Вы не против, если он с нами чай попьет? Кузен премилейший воспитанный человек. С ним будет весело!
– Да. Не против, конечно, – развел руками Билый, а сам подумал: «Хамылять надо. Да шустрее. Только эгоистичного кузена, который в меня выстрелить хочет, мне и не хватало».
Баронесса отдала распоряжение лакею, и тот, важно кивая, удалился из залы. Светлое помещение переполняли зеркала и картины, на камине выстроились вазочки с цветами и фотографии. Мягкие диванчики и кресла могли уместить свободно человек тридцать. В углу у окна стоял вытянутый орган. Двери залы распахнулись под сильным натиском и в помещение влетел молодой франт: костюмчик, сшитый по последнему писку моды, бриллиантовые запонки в белоснежных рукавах изысканной рубахи, тщательно уложенная прическа, строгие усики и знакомый шрам на лице, почти невидимый, если не вглядываться.
Но Билый то знал, куда надо смотреть! И походку, и характерные движения. Знал и замер, не двигаясь и не дыша.
Баронесса поспешила подняться навстречу гостю.
– Лизонька! – отчаянно закричал тот и принялся неистово целовать руки кузины. – Как же я соскучился! Места себе не нахожу!
– Ванечка! Угомонись! Мы же вчера виделись! И я не одна, у меня гости.
– Гости? – мрачно сказал кузен, и лицо его вытянулось. Явно было видать, что встреча не подготовлена заранее. Если бы Суздалев так мог играть, то служил бы в Большом театре, а не в артиллерии.
– Господа, знакомьтесь!
Билый медленно поднялся с диванчика, смотря в упор на фронтового друга.
– Мой кузен Ванечка, граф Суздалев! А это господин подъесаул Билый.
– Честь имею, – Микола еле заметно кивнул головой.
– Штабс-капитан Суздалев, честь имею!
– Так, господа мои любезные! Так дело не пойдет! Вы еще щелкать каблуками начните! У меня так гости себя не ведут. Ну-ка пожали друг другу ручки и представились, как полагается! И знаете что? Давайте-ка выпьем шампанского!
– Иван Матвеевич.
– Николай Иванович. Почти тезки, – привычную фразу сказал Билый своему фронтовому другу, и они пожали друг другу руки. Крепче, чем это требовал этикет.
– Шампанское, друзья! – воскликнула баронесса и захлопала в ладоши, схватила колокольчик, вызывая лакея. Тот гордо выслушал новый приказ и величественно удалился. Микола попытался расслабиться на диванчике, но жесткая спинка, видно, такое не подразумевала. «Друг» сидел рядом, не признаваясь, и не сводил влюбленных глаз с Лизоньки, все пытаясь погладить ее по коленке. Баронесса била его по пальцам веером, грозила им и улыбалась.
«Бесовские игрища! – подумал про себя Билый, хмурясь. – Вон они, значит, какие!»
После выпитого фужера подъесаул решил уйти, но Елизавета Петровна решила помузицировать и развлечь гостей органной музыкой. «Невежливо как-то», – решил про себя Микола, снова пытаясь откинуться на спинку дивана. Не получилось. Суздалев сидел прямо, не сводил глаз, полных обожания, с Лизоньки и при первых аккордах органа прослезился.
Микола удивленно глянул на него и прошептал:
– Стрелял в меня?!
Иван поднял палец, призывая к молчанию, зашатался под такт музыки. Билый рассвирепел еще больше:
– Ирод! В друга своего стрелял?! Я же тебя выходил! Так-то добро помнишь?!
Суздалев повернул к нему надменное лицо, усмехнулся, смягчаясь, это же был Микола, а не просто казачий офицер.
– И ты в меня стрелял, – сказал он громким шепотом.
– Так-то в ответ!
– Я же не попал, – усмехнулся Суздалев, махнув рукой на такие мелочи – мол, нашел на что злиться. – А хотел бы попасть, не промазал бы с такого расстояния.
– Да сам факт!
– А что мне оставалось делать? – зашипел граф. – И так все планы порушил своим появлением.
– Ах, я еще и виноват!
– А кто, если не ты?! Давно бы император был мертв!
Микола раскрыл рот, пораженный в самое сердце:
– Господи, Ваня, ты даже не скрываешь, что хотел убить императора?!
– Нет. А зачем? Ты все равно бы догадался. Да и все равно, если признаться.
– Все равно, ах ты цареубивец! За что хоть?! Назови мне хоть одну причину толковую!
– Так причина-то одна, – хмуро сказал Суздалев и кивнул на баронессу. – Вот она.
Билый растерянно посмотрел на него.
– Ваня?! Из-за бабы?! Опять?! Всё из-за бабы?!
– Но-но, бабы с коромыслами в деревнях ходят. А эта – посмотри, Микола, она же чистый ангел! Она с небес сошла. Ты посмотри, как она сияет! Как горит! И все к ней тянутся! А Лизанька только моя! Никому не позволю к ней прикасаться!
– Ваня, – зашептал Микола, раскачиваясь, но не под музыку, а от злобы, которая душила его. – Она же сестра твоя!
– Двоюродная, – хмыкнул граф Суздалев. – Не родная же. Такие браки разрешены и часты. Лизонька меня очень любит. Вот убью императора, и сбежим на острова. Или, пожалуй, на Аляску. Весело будет. Посмотришь. С нами поедешь? Золотишко там, говорят… вместо брусчатки на дорогах.
– Ага, – протянул Билый. – «Весело».
Что-то подсказывало ему, что все только начинается и самое «веселье» впереди. Баронесса Измайловская повернула голову и улыбнулась мужчинам. Ваня тут же отсалютовал фужером шампанского.
Микола вздохнул – впереди, видно, разговор с другом еще не один.
Император стоял возле большого окна и смотрел в парк, где на поляне в окружении гувернанток и лакеев, подружек и детей пажей играла великая княжна Ксения, любимая доченька.
Вздохнул, оборачиваясь, когда за Билым с тихим щелчком закрыли двери. Бравый казак стоял навытяжку перед государем, и тот улыбнулся, видя мужественного офицера: именно такими ему представлялись люди чести.
– Ну что, голубчик, вышел на след какой-нибудь? Нарыл что-нибудь? – начал император, не здороваясь, и снова не удержался и посмотрел в окно на солнечную лужайку, где веселились дети.
– Так точно, ваше величество.
Император вздрогнул, казалось, он не ожидал подобного от простого казака. Билый и бровью не повел, никак не расценивая вызванное недоверие, и продолжил стоять по стойке смирно, ожидая дальнейших вопросов.
– Чего же вы молчите? Продолжайте.
– Ждал вашего позволения, государь.
Александр III поморщился, Ксения увлеклась игрой, запнулась и чуть не упала.
– Да-да, Николай Иванович! Продолжайте! Лизонька вас очень хвалила, весьма довольна осталась вашим обществом и манерам. Весьма похвально. Не посрамили конвойский мундир, нет к вам, станичным офицерам, должного понимания со стороны общества, – пояснил последнюю мысль император. – Что меня весьма удручает. Офицер – он всегда офицер. Лучший из лучших. Из какого сословия бы ни поднялся. Не так ли, Николай Иванович?
– Так точно!
– Неформальная у нас беседа, но продолжайте, любезный. У вас есть семь минут на доклад. Государственные дела, знаете ли, не ждут. Итак, что вы выяснили?
– Да, ваше величество. Я буду краток. Это покушение организовано не студентами и другими случайными людями. Увы. В этом нет сомнений. Заговор тщательно спланирован, разработан по пунктам и имеет свою стратегию. Заговор имеет сеть, которая затрагивает все слои общества, и щупальца его расползлись по всей империи.
– Вы меня пугаете? – нахмурился император. – Так уж и по всей империи?!
– Никак нет, не пугаю. И в мыслях не было.
– Продолжайте.
– Но центр зачинщиков, его голова находится здесь.
– Во дворце? – усмехнулся Александр III.
– Под «здесь» я подразумевал столицу.
– В самом деле? – усмехнулся император. – И кто главные зачинщики?! Удалось ли вам выяснить какие-нибудь имена? Фамилии? Хоть одну? Зацепились вы за кого-нибудь?
Билый замялся. Потупил глаза.