Николай Власов – Отто фон Бисмарк. Путь к вершинам власти (страница 7)
7 мая в центре Берлина раздались выстрелы. Студент, желавший предотвратить братоубийственную войну, выпустил в Бисмарка пять пуль. Последние две — в упор, в рукопашной схватке, в которой физически крепкому Бисмарку удалось обезоружить своего противника. Удивительно, но глава правительства отделался царапинами; его спасли толстая одежда (в Берлине было еще довольно холодно) и откровенно скверное качество револьвера. Сам Бисмарк воспринял неудавшееся покушение как свидетельство того, что его хранят высшие силы. Многие немцы отреагировали иначе, откровенно сожалея о том, что пули прошли мимо цели.
Готовясь к войне против Австрии, Бисмарк не гнушался никакими приемами. В начале июня он встретился с лидерами венгерских националистов и пообещал им помощь в случае восстания против монархии Габсбургов. Подобная «неразборчивость в средствах» глубоко возмущала его прежних наставников. «Я со спокойной совестью преследую ту цель, которая кажется мне правильной для моего государства и для Германии. Что касается средств, то я использую те, которые имею в распоряжении при отсутствии иных», — говорил по этому поводу сам Бисмарк. В середине июня боевые действия начались. Вопреки ожиданиям многих европейских наблюдателей, прусская армия одержала серию быстрых побед. В этой ситуации в Вене решили завершить войну — на длительную кампанию у державы Габсбургов попросту не было ни денег, ни внутриполитического запаса прочности. 21 июля было подписано перемирие.
Бисмарку вновь пришлось спорить со своим монархом, который стремился увенчать поход торжественным парадом на улицах Вены. Глава прусского правительства, однако, стремился не допустить вмешательства в происходящее других европейских держав и не хотел закрывать дверь для возможного сотрудничества с Австрией в перспективе. Ему удалось одержать верх. В дальнейшем это происходило снова и снова — Вильгельм I был далеко не всегда согласен со своим паладином, но признавал его превосходство, считал незаменимым на своем посту и в конечном счете уступал ему. Бисмарк, в свою очередь, неоднократно шантажировал монарха угрозой своей отставки. «Это нелегкое дело — быть императором при Бисмарке», — по свидетельству современников, вздохнул однажды Вильгельм.
В соответствии с условиями Никольсбургского мирного договора, подписанного 26 июля 1866 года, Австрия окончательно устранялась от участия в немецких делах. Германский союз прекращал свое существование. Пруссия фактически становилась гегемоном среди германских княжеств. Некоторые из последних, выступившие на стороне Австрии, были аннексированы. Другие вынуждены были подписать с Берлином соглашения об оборонительном и наступательном союзе. В 1867 году германские государства к северу от реки Майн объединились в конфедерацию — Северогерманский союз. Его главой был прусский король; у конфедерации была единая армия, единая внешняя политика и в значительной степени единая законодательная система. Что еще более важно, у нее появился тот самый единый парламент — рейхстаг с всеобщим (для мужчин) и равным избирательным правом.
Австро-прусская война была исключительно непопулярной в немецком обществе — ровно до первых побед прусского оружия. Как это часто бывает, первые успехи произвели во многих умах поворот на 180 градусов. Из самого ненавистного человека в Германии Бисмарк за считанные недели превратился в едва ли не самого популярного. Его противники в «конституционном конфликте» — либеральная оппозиция — в итоге раскололись. Да, Бисмарк — консерватор, говорили многие, но он уже сделал для германского единства больше, чем все либералы и революционеры! 3 сентября 1866 года депутаты прусского парламента подавляющим большинством голосов приняли закон о так называемом индемнитете — освобождении правительства от ответственности за неконституционные действия в предшествующие годы. Внутриполитический конфликт завершился, и завершился он победой Бисмарка.
Глава прусского правительства поразил своими действиями как друзей, так и врагов. Впрочем, многие из тех, кто еще недавно входил в число самых ярых противников Бисмарка, стали его пламенными приверженцами. И напротив — бывшие сподвижники превращались в оппонентов, считая, что глава правительства безответственно заигрывает с огнем революции. «Если революции суждено быть, то лучше мы совершим ее сами», — говорил по этому поводу Бисмарк. Он проводил революционные по своей сути преобразования, чтобы сохранить власть монарха и традиционной элиты. Бисмарк понимал, что необходим компромисс между старым и новым, между консерваторами и либералами. Неслучайно проведенные им преобразования получили название «революции сверху», а сам он был назван одним из биографов «белым революционером».
К 1867 году Бисмарку удалось одержать решительную победу и максимально укрепить свое положение на посту главы правительства. Ему удалось провести в жизнь свои идеи как во внутренней, так и во внешней политике. Что будет дальше? Объединение Германии — уверенно ответят многие. Как это часто бывает с позиции послезнания, образование Северогерманского союза позднее представлялось лишь временной, промежуточной стадией на пути к немецкому единству. Сам Бисмарк видел ситуацию иначе: он говорил, что надо «сначала обустроить дом, а потом уже думать о его расширении». Вопрос о том, удастся ли объединить Германию до конца XIX столетия, оставался для него открытым.
Единство
«Обустройством дома» Бисмарк занялся со всей присущей ему энергией. Ее, правда, было уже меньше, чем в лучшие годы. Возраст и перенесенное нервное напряжение давали о себе знать. Пика могущества и популярности Бисмарк достиг, уже будучи не очень здоровым человеком, которого мучили хронические болезни. Головные и желудочные боли, бессонница, расстройства пищеварения — вот далеко не полный перечень его недугов. Ключевой их причиной был постоянный стресс. При этом сам Бисмарк вносил весомую лепту в свои страдания, поскольку вел крайне нездоровый образ жизни. Он ложился и вставал поздно, а о его нечеловеческом аппетите ходили легенды.
Болезни, однако, не помешали Бисмарку написать проект конституции Северогерманского союза. Эта конституция с незначительными поправками продолжила действовать и после объединения Германии, вплоть до 1918 года. Устройство нового государственного образования было тщательно продумано. С одной стороны, оно представляло собой компромисс между традиционной монархической элитой и усиливающейся буржуазией. С другой — должно было создавать систему, достаточно централизованную, но приемлемую для правителей малых германских государств. Наконец, оно было призвано обеспечить сильную позицию в государственном механизме самому Бисмарку.
Эти цели оказались во многом достигнуты. Северогерманский союз, а затем и Германская империя представляли собой с формальной точки зрения союз государств — княжеств и вольных городов. В ведении их правителей оставался широкий круг вопросов — от местных налогов до системы школьного образования. Это был важный момент: германское единство создавалось не волей народа, а волей князей. Отдельные государства посылали своих представителей в бундесрат — орган, который фактически играл роль верхней палаты парламента и участвовал в законодательном процессе. Вторым участником этого процесса был общенациональный рейхстаг, без согласия которого не мог быть принят ни один закон. Рейхстаг и бундесрат взаимно уравновешивали друг друга. Поскольку Пруссия являлась крупнейшим из германских княжеств, ее представители составляли самую большую фракцию в бундесрате; этим путем прусский король мог влиять на законодательный процесс. Сам король одновременно был главой всего государства (с 1871 года — германским императором) и обладал широкими полномочиями: командовал вооруженными силами, руководил внешней политикой, мог объявлять войну и заключать мир. В этих областях монарх мог вести себя как абсолютный правитель. Он же без всякого участия парламента назначал единственного министра — союзного (а впоследствии имперского) канцлера. У канцлера не было коллег-министров, которые обладали бы правом голоса на заседаниях кабинета (как это было в Пруссии). Ему подчинялись чиновники — статс-секретари, обязанные выполнять все его указания. Позиция канцлера была ключевым связующим элементом между остальными органами власти; ее сравнивали с шарниром, вокруг которого вращалась вся система. Неудивительно, что этот пост Бисмарк оставил себе. Единственным слабым местом канцлера была его полная зависимость от расположения монарха. Однако пока на престоле находился Вильгельм I, это не было проблемой для Бисмарка.
Здесь перед нами со всей остротой встает вопрос о достижениях Бисмарка как создателя государства. Созданный им механизм мог хорошо работать только до тех пор, пока на посту канцлера находился он сам, а на троне — полностью доверявший ему монарх. Стоило смениться действующим лицам, как в механизме практически неизбежно возникали серьезные проблемы. Однако Бисмарк не создал систему, которая могла бы успешно пережить его — да, судя по всему, не ставил перед собой такой задачи. Он проявил себя в этом вопросе как блестящий тактик, но не стратег. Впрочем, масштабные политические деятели в принципе нечасто оставляют себе как достойных преемников, так и прочные, устойчивые структуры.