Николай Власов – Отто фон Бисмарк. Путь к вершинам власти (страница 8)
Во внутренней политике конец 1860-х годов стал временем бурной законотворческой деятельности — создавалась общая для Северогерманского союза нормативная система. Серьезных конфликтов между правительством и парламентом практически не было, Бисмарк опирался на поддерживавшее его консервативно-либеральное большинство. Сложнее обстояли дела во внешней политике. Усиление Пруссия всерьез тревожило ее соседей, в первую очередь Париж. Наполеон III изначально надеялся на то, что Пруссия станет сателлитом Франции, однако к 1867 году эти надежды рассеялись, как дым. Окончательно испортил отношения разразившийся в этом году Люксембургский кризис: покупка Францией герцогства Люксембург была фактически сорвана пруссаками. После этого в Париже видели в Пруссии опасного конкурента в борьбе за влияние в Европе. Значительная часть французской правящей элиты считала предстоящее военное столкновение неизбежным и даже желательным. Однако и Наполеон III, и Бисмарк готовы были начать войну только при наличии благоприятных условий.
Искрой, которая привела к европейскому взрыву, стал «испанский вопрос». В 1868 году испанцы свергли свою королеву Изабеллу. На смену ей было решено пригласить другого монарха. Рассматривалось несколько кандидатур; одним из главных «фаворитов» в Мадриде был принц Леопольд, дальний родственник прусского короля. Узнав об этом, Бисмарк приложил все усилия для того, чтобы поддержать этот выбор. Во многом благодаря настойчивости «железного канцлера» колебавшийся принц дал наконец свое согласие.
Бисмарк не мог не понимать, что появление родственника прусского короля на испанском престоле вызовет во Франции весьма сильную негативную реакцию. Историки до сих пор спорят о том, на какой результат рассчитывал искушенный дипломат. В любом случае, когда летом 1870 года вся история выплыла наружу, в Европе разразился острейший международный кризис.
В Париже и власти, и общество кипели негодованием. Французское правительство потребовало снять кандидатуру принца. Вильгельм I, не желавший войны, согласился с требованиями Парижа. Однако руководитель французской внешней политики герцог Грамон хотел нанести Пруссии еще более чувствительное дипломатическое или военное поражение. Из Парижа последовало новое унизительное требование: прусский король должен дать гарантию, что представитель его династии никогда не будет претендовать на испанский престол без согласия французов.
Для Вильгельма I это было слишком, однако он все же постарался не доводить ситуацию до открытого конфликта. Иначе повел себя Бисмарк: настойчивость Грамона позволила ему превратить назревавшее дипломатическое поражение в победу. Информация о французских требованиях и отказе короля обсуждать их была передана в печать. Этот документ, получивший название «Эмской депеши», стал для французов поводом 19 июля объявить войну Пруссии.
Бисмарк достиг своей цели: Франция выступила в роли агрессора, и Пруссия могла опереться на помощь всех германских государств, включая те, которые не входили в Северогерманский союз. Россия, где рассчитывали под шумок пересмотреть унизительные статьи Парижского мира, заняла позицию благожелательного по отношению к Пруссии нейтралитета. Австрия и Италия, на помощь которых надеялись в Париже, предпочли выжидать. В целом в Европе рассчитывали, что война будет затяжной. Неудивительно, ведь французская армия на тот момент пользовалась репутацией лучшей в мире.
Тем больше был всеобщий шок, когда в течение шести недель лучшей в мире армии был поставлен шах и мат. К началу сентября Наполеон III оказался в плену вместе с половиной своих солдат и офицеров, а другая половина была намертво блокирована в крепости Мец. Этому предшествовал ряд кровопролитных сражений. Бисмарк отправился на театр военный действий вместе с королевской главной квартирой; здесь же, но в рядах гвардейских драгун, находились оба его сына. XIX век был эпохой, когда сыновья высокопоставленных сановников еще рисковали своими жизнями в войнах, развязанных их отцами. После одного из сражений Бисмарк получил известие о том, что один его сын убит, а другой серьезно ранен. К счастью, слухи оказались преувеличенными: ранение, к тому же не самое тяжелое, получил только один из них. Военному министру Роону повезло меньше — его сын пал под Седаном.
Казалось, теперь война должна была закончиться. Однако в Париже произошла революция, монархия была свергнута (в последний раз во французской истории). Новые республиканские власти были готовы подписать мир, но только при условии сохранения территориальной целостности Франции. Однако на это уже не были согласны немцы, видевшие в происходящем попытку лишить их заслуженных плодов победы. В частности, практически общепризнанной целью стало приобретение Эльзаса и Лотарингии — бывших территорий Священной Римской империи германской нации, присоединенных к Франции в XVII–XVIII веках. Французы с немалым успехом взялись за формирование новых армий, и война в итоге продлилась еще пять месяцев — до тех пор, пока в Париже не согласились признать свое поражение и подписать мир на немецких условиях.
Все это время основной задачей Бисмарка было не допустить вмешательства в конфликт других европейских держав. «Железный канцлер» блестяще справился с этим. Одновременно он вел переговоры с южнонемецкими княжествами об окончательном объединении Германии. В результате 18 января 1871 года в Версальском дворце, на территории почти поверженного противника, было провозглашено создание Германской империи. А спустя две недели было подписано и перемирие с Францией.
Впоследствии только ленивый не покритиковал «железного канцлера» за то, что он отстаивал аннексию Эльзаса и Лотарингии. Ведь французы так и не смирились с этой потерей — отношения соседей по Рейну оказались испорчены на много десятилетий, что создавало массу сложностей для германской внешней политики. Сам Бисмарк впоследствии утверждал, что не мог пойти против немецкого общественного мнения, громко требовавшего «возвращения исконных земель». В реальности все было сложнее. Имевшийся на тот момент опыт свидетельствовал, что великодушие победителей совсем не гарантирует благодарность побежденных. Эльзас-Лотарингия была той синицей в руке, которая выглядела однозначно предпочтительнее призрачного журавля французской дружбы. К тому же аннексии требовали военные, считавшие, что новую границу будет легче защитить при очередном (неизбежном, по их мнению) французском вторжении. И наконец: приобретение Эльзаса и Лотарингии серьезно облегчало процесс объединения страны. Глава гессенского правительства фон Дальвиг, противник прусской гегемонии и Бисмарка, писал: «Если Пруссия одержит решительную победу и возьмет Эльзас и Лотарингию, ни сам король Вильгельм, ни мы не сможем избежать провозглашения его императором». Аннексия оказалась ошибкой в свете последующих событий — но это решение ни в коей мере нельзя назвать ошибочным в ситуации 1870 года.
Жонглер
Вильгельм I стал императором, а Бисмарк — имперским канцлером. Его слава достигла зенита; его не без веских на то оснований называли самым влиятельным человеком Европы. У руля Германской империи «железный канцлер» находился без малого два десятилетия. Это время получило в немецкой истории название «эпохи Бисмарка». Однако если объединение Германии всегда рассматривалось как безусловная история успеха, то деятельность Бисмарка после 1871 года удостаивалась более сдержанных оценок, а затем и вовсе стала объектом критики. В современной Германии фигура «железного канцлера» оценивается двояко. С одной стороны, признается масштаб его личности и его заслуга в деле объединения страны. С другой — на него возлагается ответственность за формирование авторитарной политической системы и политической традиции, которая в конечном счете привела Германию к развязыванию двух мировых войн и к «немецкой катастрофе». Порой и вовсе проводится прямой путь «от Бисмарка к Гитлеру». Насколько обоснованными являются подобные обвинения?
Мы не будем во всех подробностях описывать германскую внутреннюю и внешнюю политику «эпохи Бисмарка». Такое описание просто не поместится в рамках небольшой книги, да и не нужно с точки зрения ее целей. Всех интересующихся автор может переадресовать к принадлежащей его перу подробной биографии «железного канцлера», вышедшей двумя изданиями в 2011 и 2018 годах. Сосредоточимся на главном вопросе — вопросе об итогах правления Бисмарка для Германии.
Начнем с того, что с годами стиль руководства «железного канцлера» становился все более авторитарным. Он не только не терпел возражений, но и практически утратил способность прислушиваться к альтернативной точке зрения. Это вполне объяснимо — Бисмарк столько раз шел наперекор общему мнению и в итоге побеждал, что не мог не уверовать в собственную правоту. Плохо то, что вокруг него не оставалось соратников и сподвижников — только исполнители и слуги. Сам «железный канцлер» временами жаловался на одиночество: «...старые друзья умирают или становятся врагами, а новых уже не приобретаешь», — однако изменять своим привычкам не спешил. В итоге после его ухода с политической сцены в высших эшелонах власти осталась зияющая пустота. Бисмарк не оставил достойных преемников, да и никогда не ставил перед собой такой цели; он невольно воспитал поколение посредственностей, неспособных на самостоятельные действия.