Николай Власов – Идеальная катастрофа. Седан, 1 сентября 1870 г. (страница 10)

Однако торжествовать было рано — немцам еще предстоял достаточно сложный маневр. От Маасской армии требовалось двинуться навстречу Мак-Магону и запереть переправы через Маас. Фридрих Карл должен был направить ей на помощь два корпуса на случай, если французы попытаются разгромить кронпринца Саксонии превосходящими силами; соответствующая телеграмма была отправлена ему поздно вечером 26 августа. При необходимости «красному принцу» разрешалось полностью оголить восточный берег Мозеля, но не допустить прорыва Базена навстречу Мак-Магону. Два корпуса — II и III — были направлены на северо-запад уже на следующий день.

Главная задача 3-й армии заключалась в том, чтобы как можно быстрее следовать за Маасской на север. В первую очередь это касалось двух находившихся на правом крыле баварских корпусов. За ними следовали остальные три корпуса и вюртембергская дивизия. Проблема, однако, заключалась в том, что эти подразделения могли использовать для движения на север лишь ограниченное число дорог, что неизбежно приводило к задержкам. VI корпус, располагавшийся дальше всего к югу, было решено задействовать для прикрытия дальнего левого фланга германской группировки.

27 августа немецкие корпуса вытянулись в длинную линию, юго-западный конец которой находился в районе Витри, а северо-восточный — возле Стене на Маасе. Общая ее протяженность составляла почти сто километров. Перед этой линией находилась завеса из шести кавалерийских дивизий, четыре из которых вплотную приблизились к армии Мак-Магона. Четыре французских корпуса находились в этот момент в районе северо-восточнее Вузьера; от реки Маас Шалонскую армию отделяло не более 30 километров.

Захват саксонцами переправ через Маас в Стене к вечеру 27 августа имел особенно большое значение. Фактически самая короткая дорога на Монмеди была перерезана. Шалонской армии предстояло забраться еще дальше на север или прорываться с боем. Положение саксонцев при этом было довольно опасным: от двух других корпусов Маасской армии их отделяло более 25 километров, от баварских корпусов 3-й армии — около 40 километров, остальным корпусам прусского кронпринца предстоял еще более длительный марш. Это позволило впоследствии некоторым исследователям утверждать, что быстрое и решительное наступление предоставило бы Мак-Магону возможность нанести 4-й армии серьезное поражение.

Само по себе наступление Шалонской армии на восток не было безнадежным предприятием. В отличие от французов, немцы не могли опираться на развитую сеть железных дорог. Предписанный Мольтке маневр мог быть выполнен только ценой больших усилий. «Подумать только, — писал Верди, — четверть миллиона человек, которые стоят фронтом на запад на протяжении 14 миль, вынуждены внезапно произвести четыре-пять маршей и повернуть вокруг своего крайнего правого крыла фронтом на север».

Дело было даже не в том, что войскам приходилось двигаться по немногочисленным дорогам в лесистой местности, и не в постоянных дождях, которые значительно ухудшали качество этих дорог. Проблема заключалась в том, что «поворот вправо» оказался настоящим кошмаром для немецких тыловых служб.

Эта сторона войны часто не находит достойного освещения в популярной литературе и не учитывается многочисленными любителями военной истории. Действительно, движение верениц обозов по зрелищности и драматизму значительно уступает лихим кавалерийским атакам или беспощадному огню артиллерии на поле боя. Между тем налаженная система снабжения определяет успех как наступательных, так и оборонительных операций. Многие из тех, кто берется за анализ войн прошлого, забывают об этом, рассуждая так, словно боевые подразделения носили с собой бесконечные запасы продовольствия и боеприпасов. В реальности это, конечно же, было не так.

Со стороны немецких войск звучали частые жалобы на нехватку продовольствия, особенно хлеба. Питаться приходилось во многом за счет реквизиций. Генерал-интендант Штош впоследствии вспоминал: «Я потерпел бы позорный провал, если бы мы не двигались по столь богатой стране, в которой мы обнаружили созревший урожай. Без этого было бы невозможно снабжать армию во время ее марша вправо к Седану».

Тем временем Базен также искал выход из сложившейся ситуации. Примерно представляя себе группировку сил противника, он понимал, что попытка пробиться на запад бесперспективна. Более серьезные шансы на успех мог иметь прорыв на север по правому, восточному берегу Мозеля. В случае удачи можно было добраться до крепости Тионвилль, переправиться через реку и встретиться с Мак-Магоном. Прорыв был намечен на 26 августа, однако затем признан слишком рискованным и отменен. Среди причин отмены были отвратительная погода, затруднявшая марши, а также тот факт, что немцы смогли своевременно обнаружить концентрацию сил французов. Это было важным преимуществом Фридриха Карла: лежавший в долине Мозеля город раскинулся перед ним как на ладони, и все масштабные передвижения Рейнской армии были хорошо заметны. На военном совете подчиненные Базена заявили ему, что боевой дух армии не выдержит еще одного проигранного сражения, а имеющихся боеприпасов не хватит на несколько боев. Пока не установлено, где находится Шалонская армия, двигаться с места совершенно бессмысленно. Наиболее горячо за то, чтобы остаться в Меце, выступал командующий артиллерией Рейнской армии генерал Солейль.

Ситуация изменилась три дня спустя, когда от Мак-Магона было получено послание о том, что он идет на помощь. Теперь риск выглядел вполне оправданным, и 30 августа подготовка к прорыву началась.

Как и в прошлый раз, массовая переброска французских войск на правый берег Мозеля была замечена с немецких позиций. Фридрих Карл принял определенные меры, усиливавшие группировку на вероятном направлении главного удара противника. Однако принц все же выделил недостаточные силы, несмотря на то что два отправленных к Маасу несколько дней назад корпуса уже вернулись в состав его армии (приказ об этом был отдан Мольтке вечером 27 августа).

31 августа началось сосредоточение французских войск на правом берегу Мозеля. Происходило оно настолько медленно, что после полудня немцы решили, что противник атакует только на следующий день. Однако около четырех часов дня французы все же начали наступление на север, на позиции находившихся здесь I армейского корпуса и 3-й резервной дивизии. Базену удалось добиться двукратного численного превосходства над противостоявшими ему прусскими дивизиями; при этом возможности быстро исправить ситуацию у немцев не было. Атакующие французские корпуса смогли потеснить противника по фронту и охватить его позицию с фланга. Однако Базен вновь не проявил должной решимости и так и не бросил в бой все свои резервы. В результате с наступлением ночи атака прекратилась.

Битва, получившая название сражения при Нуазевилле, продолжилась утром следующего дня. К этому моменту немцы подтянули сюда дополнительные силы из состава IX и Х корпусов и начали переходить в контратаки. В середине дня французы прервали бой и отошли на исходные позиции.

Впоследствии Фридриха Карла критиковали за его действия в этот день с двух прямо противоположных позиций. Одни указывали на то, что он принял недостаточно эффективные контрмеры и фактически создал условия для разгрома немецкой группировки на правом берегу Мозеля. Другие, наоборот, считали, что принц должен был дать Базену «зеленый свет»; если бы французы покинули Мец, разгромить их в чистом поле не составило бы труда, и с Рейнской армией было бы покончено гораздо раньше. Сложно сказать, как выглядела ситуация с точки зрения Фридриха Карла. Однако с позиций сегодняшнего дня можно с уверенностью говорить об одном: даже если бы Базен 31 августа проявил всю возможную энергию и осуществил прорыв на север, он не смог бы соединиться с Мак-Магоном. Для этого было уже слишком поздно.

Маневр Мак-Магона тем временем осуществлялся в худших французских традициях этой войны. Помимо плохой маршевой дисциплины, фатальное влияние на скорость движения войск оказывала парализованная система снабжения, которая заставляла выбирать путь через те населенные пункты, где имелись склады и возможность пополнить запасы продовольствия. Кормить сравнительно плотно сконцентрированную армию за счет реквизиций было невозможно. Это, естественно, самым негативным образом влияло на дисциплину; пьянство и грабежи местного населения отнюдь не были редкостью. Приказы командования о принятии против мародеров жестких мер не привели к радикальному изменению ситуации.

24 августа Мак-Магону пришлось повернуть на север, к Ретелю, чтобы не отдаляться от спасительной железнодорожной линии. Целый день оказался потерян — в ситуации, когда от быстроты зависел успех операции.

В результате даже небольшой шанс быстрым ударом нанести поражение Маасской армии, пока 3-я армия была еще на значительном удалении, оказался безвозвратно упущен.

25 августа в штабе Шалонской армии получили информацию о том, что Рейнская армия прорвалась из Меца. Вскоре, однако, заблуждение рассеялось. 26 августа движение на восток, в направлении Монмеди, возобновилось. Корпуса Мак-Магона вступили в лесистые Аргонны. Правый фланг Шалонской армии -7-й корпус — все чаще тревожила германская кавалерия. Местные жители рассказывали, что крупные силы противника уже недалеко.