Николай Власов – Идеальная катастрофа. Седан, 1 сентября 1870 г. (страница 9)
По крайней мере в том, что касается разведки, у французов были определенные шансы. Немцы традиционно потеряли контакт с противником и имели весьма смутные представления о его местонахождении, силах и планах. Настоятельные требования Мольтке выдвинуть кавалерию вперед имели лишь ограниченный эффект. Только 20 августа германские патрули появились неподалеку от Шалона.
К этому моменту 3-я армия уже достигла Мааса. Ее продвижение вперед намеренно сдерживалось, чтобы разрыв с 1-й и 2-й армией не оказался слишком большим. 8 августа она начала движение на широком фронте на запад через Вогезы, попутно захватывая или блокируя небольшие французские крепости. 10 августа баденской дивизии было приказано осаждать Страсбург — тем самым она фактически вышла из состава 3-й армии. Контакт со 2-й армией поддерживался при помощи IV корпуса, который находился к югу от основных сил Фридриха Карла. «Наша армия — вспоминал один из участников событий, — вынуждена была частью по плохим дорогам, разными колоннами, не имевшими контакта друг с другом, проходить через горы, которые можно было бы эффективно оборонять небольшими силами». Однако попыток помешать продвижению войск прусского кронпринца французы не предпринимали. К своему удивлению, немцы обнаружили, что противник не произвел серьезных разрушений на их пути; даже железнодорожные туннели не были взорваны. Излишне оптимистичный Мак-Магон заявил, что они вскоре понадобятся для наступления.
12 августа главная квартира поставила перед 3-й армией задачу выйти на линию Нанси — Люневиль. К 15 августа эта цель была достигнута, после чего наступление было вновь остановлено до окончания Мецской операции. 19 августа в Понт-а-Муссоне состоялось совещание представителей главной квартиры с прусским кронпринцем и его начальником штаба, генералом Блументалем. На следующий день началась переправа передовых частей 3-й армии через Маас.
21 августа верховное командование отдало приказ о наступлении Третьей и Маасской армий на Шалон. Планировалось к 26 августа выйти на линию Сен-Менеу — Витри. Наступление осуществлялось широким фронтом, чтобы иметь возможность охватить противника, если он останется в районе Шалона.
Движение немецких армий на запад возобновилось 23 августа под сильным дождем. Немецкая главная квартира еще накануне отправилась из Понт-а-Муссона в Коммерси, чтобы не терять контакт с собственными войсками. Находившиеся на пути немцев крепости Туль и Верден были блокированы небольшими силами. С ходу захватить их не удалось, что было особенно неприятно в случае с Тулем, контролировавшим жизненно важную железнодорожную линию.
В целом на данном этапе войны железнодорожный транспорт давал преимущество французам. Опираясь на развитую сеть центральной части страны, они могли осуществлять быстрый маневр крупными соединениями и при правильной организации дела не должны были испытывать проблем со снабжением. Немцы же вынуждены были наступать со скоростью пехотинца, все дальше удаляясь от окончания линий, находившихся под их контролем. Это влекло за собой неизбежные проблемы со снабжением; немецкие подразделения все чаще прибегали к реквизициям.
Росла и враждебность местных жителей. Во Франции, пока еще довольно медленно, начиналась партизанская война. Уже 22 августа Мольтке выпустил приказ, в котором лаконично постановил: «Поскольку франтиреры не являются солдатами, они по закону военного времени (…) караются смертной казнью». Прусский кронпринц писал в своем дневнике несколько дней спустя: «Мы вынуждены энергично конфисковывать оружие у населения. Повсеместно в наши патрули стреляют, большей частью трусливо, из засады. Нам не остается ничего иного кроме как принимать контрмеры — поджигать дома, из которых стреляют, брать заложников или требовать контрибуции. Все это ужасно, но необходимо для того, чтобы избежать более масштабных несчастий». Большого размаха, однако, партизанская война пока не достигла.
Расчет немецкого командования строился на том, чтобы как можно быстрее атаковать противника в районе Шалона, по возможности не дав ему отойти под защиту парижских фортов. Но 23 августа начали поступать первые крупицы сведений о том, что французы не останутся в своем военном лагере. Мольтке вновь потребовал выдвинуть кавалерию вперед и прояснить намерения противника. К вечеру этого дня немецкая конница добралась до Витри. Пехота также стремительно продвигалась вперед, причем 3-я армия несколько опережала Маасскую.
24 августа Мольтке получил информацию о том, что противник отошел к Реймсу. В чем заключался замысел французов? Отвлечь германскую армию от столицы? Занять удобную фланговую позицию? Или помочь Базе-ну? Последний вариант казался не слишком вероятным, тем не менее Мольтке приказал Фридриху Карлу ни при каких обстоятельствах не допустить прорыва Рейнской армии на запад. Один из ближайших помощников Мольтке, подполковник Бронзарт фон Шеллендорф, написал в своем дневнике: «Всерьез рассматривается возможность того, что Мак-Магон хочет обойти наше правое крыло. Соответствующую информацию можно найти в английских и французских газетах». Удалось перехватить также письмо французского офицера, в котором говорилось о предстоящем марше на Мец.
В штабе 3-й армии в Линьи в этот день состоялась конференция с участием представителей главной квартиры, собравшиеся обсуждали дальнейшие действия против французов и вероятные планы противника. К единому мнению ее участники, однако, так и не пришли.
К утру 25 августа были получены новые известия о том, что Мак-Магон планирует двигаться на выручку своему товарищу. Тем не менее, Мольтке не спешил менять планы. Он все еще до конца не верил в то, что французы могут предпринять маневр, который представлялся шефу Большого генерального штаба самоубийственной глупостью. В конце концов, он не раз говорил, что от противника следует всегда ждать в первую очередь наиболее разумных и целесообразных действий. К тому же повернуть на север значило направить немецкие армии через труднопроходимый Аргоннский лес. Возможно, французы этого и добиваются, чтобы задержать немецкое наступление на Париж? Чтобы принять решение, нужно было больше информации. Тем не менее, в 11 часов утра обеим армиям был отдан приказ подготовиться к повороту на северо-запад, в направлении Реймса.
В течение дня немецкая кавалерия активно вела разведку в западном и северо-западном направлении. К вечеру 25 августа информации о движении армии Мак-Магона на северо-восток становилось все больше. «Парни слишком глупы, пришло время их наказать!» — воскликнул шеф генерального штаба, которого донесения застали за обычным вечерним вистом. Впрочем, основным источником информации все еще оставалась французская пресса. Тем не менее, командующие обеими армиями были немедленно оповещены о предстоящем «повороте вправо», а генеральный штаб приступил к разработке подробных распоряжений.
В одиннадцать часов вечера 25 августа кронпринцу Саксонии был направлен приказ, который гласил: «Поступившая информация указывает на вероятность того, что маршал Мак-Магон решил попытаться деблокировать окруженную в Меце главную армию противника». В случае, если сведения подтвердятся, Маасская армия должна была быть сосредоточена в районе своего нынешнего правого фланга. Ее командующему поручалось принять это решение самостоятельно, проведя необходимую разведку. Чтобы облегчить кронпринцу Саксонии процесс принятия решений, Мольтке любезно отправил к нему подполковника Верди — одного из своих ближайших помощников. Впрочем, в отличие от Мецской операции, в данном случае оба командующих армиями полностью разделяли точку зрения главной квартиры и действовали соответственно.
К вечеру 25 августа корпуса 3-й армии находились к юго-востоку от Шалона, готовясь выйти из Арденнского леса. Маасская армия наступала справа и чуть позади. Самый северный ее корпус (ХИ) — находился в этот день на расстоянии примерно 40 километров от самого южного (7-го) корпуса Шалонской армии. Ближе всего к противнику оказались 5-я, 6-я и 12-я кавалерийские дивизии, немедленно направившиеся на север.
26 августа германская кавалерия смогла наконец «нащупать» армию Мак-Магона в районе Ретеля и подтвердить, что французы движутся на выручку Базену. Этот день один из участников кампании впоследствии назвал «одним из самых важных за всю войну». В середине дня в главной квартире в Бар-ле-Дюке состоялось очередное совещание, на котором Мольтке принял окончательное решение.
В течение дня 26 августа приказы о «повороте направо» были отправлены не только обеим армиям, но и отдельным корпусам, входившим в их состав. Наученный горьким опытом, Мольтке для ускорения процесса и во избежание вредной самодеятельности организовал «ручное управление» через голову командующих армиями. Маршруты движения всех корпусов были разработаны в главной квартире. В штабах царило приподнятое настроение: все были уверены, что французы совершают глупость, за которую им придется дорого заплатить. Блументаль, показывая на карте текущую ситуацию англичанину Уильяму Расселу, сопровождавшему немецкие войска в качестве военного корреспондента газеты «Таймс», объяснял: «Французы, как видите, обречены (…) Куда они могут направиться? Бедные глупцы! Им придется уйти в Бельгию или сражаться и проиграть».