Николай Власов – Идеальная катастрофа. Седан, 1 сентября 1870 г. (страница 12)
В два часа дня солдаты Файи оставили Бомон, и обед, который они готовили в своем лагере, достался пехоте IV корпуса. Однако французы продолжали оказывать сопротивление на каждом пригодном для этого рубеже. Только когда после трех часов дня на поле боя начали подходить части I баварского и XII корпусов, французы стали в полном порядке отступать на север. Бой продолжался фактически всю вторую половину дня. К пяти часам вечера немцы подошли к Музону.
Командир 12-го корпуса генерал Лебрун выдвинул часть своих сил на западный берег Мааса, а его артиллерия с восточного берега открыла огонь по правому крылу наступающих немцев. Это несколько облегчило положение 5-го корпуса, однако в целом ситуацию не спасало. Мак-Магон категорически запретил Лебруну отправлять на помощь Файи хоть сколько-нибудь значимые силы. Маршал видел главную задачу в том, чтобы не позволить немцам втянуть Шалонскую армию в большое сражение и тем самым задержать ее движение на восток.
В качестве последнего аргумента Файи бросил в атаку кирасир. Как и все предпринятые ранее в ходе этой кампании попытки атаковать кавалерией наступающую пехоту, эта закончилась плачевно. Уцелевшие всадники попытались спастись через реку вплавь, многие при этом утонули. Германская артиллерия уже вела огонь по французским солдатам, сгрудившимся возле переправы через Маас. С наступлением темноты бой в Музоне еще продолжался. Сам мост прикрывали митральезы — один из тех редких случаев, когда они действительно имели шанс проявить все свои сильные стороны. Французские арьергарды отошли через Маас уже на рассвете. Из 223 солдат и офицеров 88-го полка, отступившего последним, только 98 добрались до восточного берега; командир полка получил при этом смертельное ранение.
Бой 5-го корпуса видело командование 7-го корпуса, находившегося западнее Бомона. Однако генерал Дуэ принял решение, демонстрировавшее всю степень различия между французским и прусским генералитетом: он попросту продолжил выполнять приказ любой ценой переправиться через Маас и двинулся на север. «Если Вы не переправитесь через Маас этим вечером, завтра Вы будете иметь дело с 60 тысячами пруссаков», — заявил генералу Мак-Магон, и Дуэ не посмел ослушаться. Лишь одна из его пехотных бригад, заблудившись, вышла в район сражения и оказала помощь 5-му корпусу. Толку от нее, впрочем, было немного: попав под удар I баварского корпуса, она вскоре вынуждена была искать спасения в бегстве. К ночи баварцы дошли до Рокура, создав тем самым угрозу переправе 7-го корпуса в районе Вилера.
Бой при Бомоне стал, безусловно, серьезной немецкой победой. Стратегическое положение Мак-Магона ухудшилось, боевому духу Шалонской армии был нанесен новый сильный удар. 5-й корпус в значительной степени утратил боеспособность. Впрочем, по мнению ряда историков, в этот день немцами была упущена возможность разгромить поодиночке 5-й и 7-й французские корпуса и, таким образом, поставить финальную точку в судьбе группировки Мак-Магона. Однако для этого было необходимо обладать всей полнотой информации о враге — ситуация, редко встречающаяся на войне, где полководцы порой не имеют надежных сведений об успехах собственных войск. При Бомоне французы вновь показали себя достойными соперниками, о чем свидетельствует соотношение потерь — 3500 человек убитыми и ранеными с немецкой стороны против 5000 у французов, к которым надо добавить около двух тысяч пленных. Однако немцы отмечали, что боевые качества солдат Шомонской армии ниже, чем у их товарищей из корпусов Базена.
30 августа Маас пересек 1-й корпус генерала Дюкро. Переправившись через реку в районе Ремийи, он повернул на восток, к Каринья-ну. С ним находился и император со свитой. 7-й корпус до конца дня так и не смог переправиться на восточный берег Мааса. Чтобы избежать столкновения с немцами, Дуэ тоже повернул к Ремийи, где ему пришлось ждать завершения переправы 1-го корпуса. Вода в Маасе стояла высоко, и волны перекатывались через настил единственного моста. Это создавало дополнительные трудности — заставить лошадей «идти по воде» было порой непросто. Только в начале одиннадцатого вечера первые солдаты 7-го корпуса прошли по мосту. Ночью Дуэ получил приказ направить свои полки не на восток, а на северо-запад, к Седану. Часть подразделений, еще не успевших переправиться, он отправил по западному берегу реки. Аналогичные распоряжения были отданы командирам 5-го и 12-го корпусов. Дюкро должен был прикрывать отход Ша-лонской армии.
Дело в том, что 30 августа остававшийся в распоряжении французов коридор между Маасской армией и бельгийской границей превратился в бутылочное горлышко. Дальнейшее движение на восток стало практически бессмысленным. Именно поэтому Мак-Магон отдал приказ об отходе на север, к старой, утратившей всякое военное значение крепости Седан, расположенной на правом берегу Мааса неподалеку от бельгийской границы. Здесь можно было пополнить запасы продовольствия и боеприпасов. Сюда же направлялся со стороны Парижа вновь сформированный 13-й корпус.
Наполеон III весьма неодобрительно отнесся к приказу Мак-Магона, тем более что его энергичная супруга по-прежнему настаивала из Парижа на прорыве в сторону Меца. «Это невозможно! Наши позиции великолепны!» — воскликнул император, находившийся в Кари-ньяне. Однако Наполеон III ответил отказом на предложение маршала покинуть армию и отправиться в Мезьер. К этому моменту приближенные уже практически открыто намекали своему монарху, что если Шалонской армии суждено потерпеть поражение, то императору лучше погибнуть в бою. Только так он сможет спасти престол для своего сына и не дать прерваться династии.
Изнурительные марши в ночь с 30 на 31 августа истощили силы французских солдат.
Шалонская армия находилась практически в небоеспособном состоянии. Продолжить движение в какую бы то ни было сторону 31 августа оказалось невозможным; солдаты должны были сперва отдохнуть и перегруппироваться. К тому же 1-й корпус еще не успел подойти к Седану. Юго-восточные подступы к городу прикрывал 12-й корпус, находившийся в лучшем состоянии из всех частей Шалонской армии.
Мак-Магон 31 августа рассматривал различные варианты дальнейших действий. Изначально он был против отступления. На дальнейшем отходе к Мезьеру настаивал Дюкро, считавший, что только так можно спасти армию. Маршал, однако, все еще считал возможным продолжить движение к Мецу, прорвавшись через прусский заслон. В ответ на предложение Дуэ готовить полевые укрепления Мак-Магон заявил, что не собирается задерживаться в Седане надолго.
Командующий Шалонской армией надеялся, что ему в крайнем случае удастся отойти на Мезьер по новой, недавно построенной дороге вдоль бельгийской границы, о которой противник еще не знал. Однако в этом он ошибался: на немецких штабных картах дорога была обозначена. Стальной капкан стремительно захлопывался. «Завтра противник не даст Вам времени», — мрачно и, как выяснилось позднее, пророчески предупредил маршала генерал Дуэ.
Иссерсон Г.
Наполеон III 31 августа обратился к своим солдатам с воззванием, в котором признавал, что «успех пока не увенчал ваши усилия», однако заявлял, что «нет оснований падать духом; мы не позволили противнику прорваться к столице, и вся Франция поднимается, чтобы изгнать чужаков». Особого энтузиазма в его воззвании не было, не вызвало оно и подъема боевого духа у французских солдат.
Сам Мак-Магон не разделял пессимизма некоторых своих подчиненных. Он по-прежнему считал, что ему противостоит лишь одна германская армия численностью 60–70 тысяч человек, и громко заявлял о намерении сбросить немцев в Маас. 1 сентября он планировал принять окончательное решение на основании данных, которые принесет кавалерийская разведка. До этого командующий Шалонской армией сделал откровенно немного для того, чтобы выяснить расположение и численность противника. На военном совете, начавшемся в половине шестого вечера в Седане, он повторил свои аргументы.
Его генералы относились к подобного рода заявлениям скептически. «Нам остается лишь сделать все, что от нас зависит, прежде чем мы погибнем», — грустно прокомментировал эти взгляды генерал Дуэ в беседе с одним из своих офицеров. «Мы сидим в ночном горшке, и завтра они начнут гадить на нас», — не слишком эстетично, но очень образно высказался генерал Дюкро.
Возможно, оптимизма Мак-Магону придавали известия о том, что 13-й корпус генерала Винуа прибыл в Мезьер. Однако офицер, приехавший с этой вестью, привез и более важную информацию, но куда менее вдохновляющую. Его поезд был по дороге обстрелян немецкими орудиями; колонны противника подходили к Доншери к западу от Седана, где есть переправа через Маас. Мак-Магон немедленно распорядился взорвать переправу. Наполеон III, в свою очередь, приказал передать Винуа, что на следующий день вся Шалонская армия двинется на Мезьер. Впрочем, ключевые решения здесь принимал не он.
В немецкой главной квартире настроение было прямо противоположным. Поздно вечером 30 августа Мольтке отдал приказ: «Продолжить продвижение, повсеместно энергично атаковать противника и заставить его сгрудиться на как можно более узком пространстве между Маасом и бельгийской границей». Если французы уйдут через границу, то их необходимо преследовать, пока они не сложат оружие.