Николай Васильев – Последний интегратор (страница 26)

Ваня пообещал. Когда он неделю болел, то к нему никого не посылали. А уж директор до сих пор вообще не знал, что у него учится такой Ваня. Ване сразу расхотелось идти к этому любимчику учителей. Он всё равно пошёл — не ради Кирилла, а назло Гоше и его приятелям.

Кирилл жил на улице Свадебной, в самой новой шестнадцатиэтажке. Ваня поднялся на шестнадцатый этаж. На площадке у двери квартиры, где жил Кирилл, необычно пахло. Свежей стружкой, сушёными травами, ещё чем-то летним. Хорошо пахло. Косяки вокруг двери были украшены сложными узорами. Такими же узорами были украшены деревяшки вокруг звонка и глазка.

На звонок открыл парень-кханд, похожий на Кирилла. Наверное, старший брат. Он недоверчиво осмотрел Ваню.

— Здравствуйте, — сказал Ваня. — А Кирилл дома?

— Дома, — сказал брат.

Из комнаты вышла полная женщина. Её лицо было очень бледное, морщинистое, усталое, и сначала Ваня подумал, что это бабушка Кирилла.

— Мам, тут к Кириллу пришли, — нерадостным голосом сказал брат. — Гости…

— Здравствуй, — сказала женщина. — Ты проходи.

Прихожая была тесной, как у всех. Пахло сушёными травами. В кухне что-то варилось, оттуда доносились ещё более вкусные запахи.

— А Кирилл дома? — спросил Ваня.

— Дома, — сказала мать Кирилла.

— Меня прислали из гимназии. Чтобы узнать, что с ним.

— Что с ним сделается? Проходи, проходи.

В коридоре показался Кирилл, который вёл за собой девочку примерно пяти лет. Значит, брат, сестра — большая у них семья… Кирилл не выглядел больным. Увидев неожиданного гостя, он удивлённо воскликнул:

— Иван! Это ты!?

От другого человека было бы нормальным такое услышать, но для Кирилла такое восклицание было всё равно, как если бы он начал прыгать на месте, хлопать в ладоши и орать в полный голос. Он действительно очень-очень сильно удивился.

Вся его семья очень сильно удивилась приходу Вани. Все четверо стояли и смотрели на него. Девочка прижималась к Кириллу, как будто боялась, но было заметно, что любопытство побеждает. У матери волосы были желтоватые, а у детей — одинаковые светло-серые.

— Это Иван, — сказал Кирилл. — Он из нашего класса.

— Это мы уже слышали, — сказала его мать. — Проводи Ивана в комнату.

Кирилл передал девочку матери и пошёл по коридору обратно.

Мебель в комнате Кирилла была обычной. Двухъярусная кровать — наверное, здесь жили оба брата, — стол, тумбочка, шкаф, полки. Но вся она была украшена узорами. На полке рядом с учебниками лежали деревянная плоская шкатулка, тоже вся в узорах, и деревянная ещё гладкая птица. У птицы было украшено только одно крыло. Рядом с ней лежал нож, похожий на скальпель, — длинная рукоятка и короткий клинок.

Дом стоял на краю пустыря, но окна выходили во двор. Дальше были видны высотки других микрорайонов, а за лесополосой железной дороги — небоскрёбы на Республиканской улице.

— Значит, не болеешь? — спросил Ваня.

— Надоела гимназия, — сказал Кирилл. — Больше не буду туда ходить. Кхандам это не нужно. — Последнюю фразу он сказал так, как будто повторил чьи-то слова.

— А родители?

— Отец на севере работает, на Юраке. А мать… Она думает, это только на неделю. Она хочет, чтобы я получил образование. А зачем? Для дворника или строителя не нужно образование.

— Окончишь гимназию, потом институт. Тебя возьмут на любую работу.

Кирилл смотрел на Ваню, как взрослый — на ребёнка. Видно, Ваня чего-то действительно не понимал.

Он подбирал слова для ответа, когда в комнату вошла сестра Кирилла. Она тихо открыла дверь, быстрыми шагами обогнула Ваню, приблизилась к Кириллу и спряталась за ним.

— Тебя как зовут? — спросил Ваня.

Девочка молчала.

— Маша, — ответил за неё Кирилл.

— Тебе хорошо: есть брат и сестра, — сказал Ваня. — У меня вот ни брата, ни сестры. Иногда скучно.

— У меня два брата, — сказал Кирилл. — Яков и Данила. Данила живёт на Островах.

— И вы там жили?

— Лучше бы не уезжали, — сказал Кирилл.

Маша, немного привыкнув к гостю, отлипла от брата, взяла с полки шкатулку и посмотрела на неё. Её лицо осветилось красноватым светом. Наверное, внутри шкатулки была лампочка. Кирилл отобрал шкатулку.

— Дай мне ялк, — капризным голосом сказала Маша.

Ялк… Странное слово. Ваня слышал такое первый раз.

Кирилл засунул ялк за учебники и дал Маше птицу. Маша потянулась и за ножом, но нож Кирилл отобрал.

— Так что сказать в гимназии? — спросил Ваня.

— Так и скажи, — ответил Кирилл. — Больше не буду туда ходить. Устроюсь на завод. Там мать работает, и Яков тоже. Потом поеду с отцом на север.

Ваня подумал, что пора уходить.

Не успел он попрощаться, как вошла мать Кирилла и позвала всех на обед. Ваня пытался отказаться, но его стал уговаривать даже Кирилл.

За стол сели Ваня, Кирилл и Маша. Якова не было. Мать Кирилла поставила перед Ваней большую глубокую тарелку и налила туда… Ваня не знал, что она туда налила.

Еда была пахучая, непонятно из чего сделанная. Густая жижа с кусками то ли овощей, то ли мяса, то ли теста. Суп — не суп, жаркое — не жаркое. Ваня попробовал и так быстро съел всю тарелку, что ему предложили добавку. Он хотел отказаться, но не отказался и быстро съел добавку.

Ему налили чай — тёмный, с травами. Подвинули другую кружку — с орехами в меду и тоже с какими-то травами. Дома орехи в меду были совсем другие. После третьей кружки чая и второй кружки орехов он понял, что не сможет подняться.

А мать Кирилла ещё отрезала ему кусок от толстого ягодного пирога. От пирога уже шёл такой запах, что можно было его вообще не есть — только нюхать и нюхать. Ваня следил за тем, как мать Кирилла режет пирог, и думал, что домой сегодня не дойдет.

Он заметил, что она случайно задела ножом свой палец. Он ожидал, что она вскрикнет. Она не кричала, а спокойно продолжала резать. Кровь из пальца не шла. Но Ваня ясно видел, что она порезала палец. Нож был очень острый — резал пирог так, что тесто почти не прогибалось. Он внимательно смотрел за действиями женщины. Никаких криков, никакой крови.

Мать Кирилла не заставила Ваню есть пирог. Она завернула его в бумагу и сказала:

— Вот, дома поешь.

Провожали Ваню тоже всей семьёй, кроме Якова.

— Ты ещё заходи, — сказала мать Кирилла. — Кирюше нелегко в гимназии. Он у нас два года ходил на курсы в Интеграционном комитете. Сдал экзамены за все классы. Предлагали пойти в шестой или в седьмой. А он — сразу в восьмой. Конечно, нелегко. Я ему — не помощник. Яша — тоже. Мы читать и писать кое-как умеем. А Кирилл — в гимназии. Нелегко. С друзьями будет легче.

Она погладила Кирилла по светло-серым волосам. Кирилл не отстранился, как сделал бы в таком случае Ваня.

Кто-то позвонил в дверь. Ваня отодвинулся, мать Кирилла впустила авзанскую женщину в халате. Женщина со всеми поздоровалась и шёпотом, хотя её все слышали, сказала матери Кирилла:

— Аннушка, вы мне опять не погадаете?

Мать Кирилла немного застеснялась и увела женщину в комнату.

Кирилл не превратился в великого оратора, но говорил с Ваней как со старым знакомым. На уроках он часто тянул руку — в той же манере первоклассника, — и удивлённые учителя ставили ему заслуженные пятёрки.

Ваня позвал Кирилла к себе в гости. Потому что мама сказала, что на гостеприимство нужно отвечать. Кирилл согласился. После уроков они пошли к Ване. Больше всего Кирилла поразила библиотека. Он брал в руки обычные книги, как будто это была большая ценность. Ваня дал ему почитать «Карту острова сокровищ», «Занимательную Грецию» и «Чёрную землю фараонов». Сам он читал эти книги не один раз, а Кирилл о них даже не знал.

После приезда Вани из лагеря отец купил ему новейшую радиолу. Она стояла не на полу, а на столе. Ваня провёл рукой по пластиковому корпусу, открыл стеклянную крышку, показал проигрыватель для пластинок. Выяснилось, что Кирилл слушал радио только на подготовительных курсах в этом самом Интеграционном комитете. Ваня не предполагал, что существуют люди, у которых дома нет радиоприёмника.

Ваня так любил передачу «Клуб великих учёных» и спектакли о знаменитом сыщике Улиссе и его враге авантюристе Одиссее, так огорчался, когда их пропускал! У него было несколько пластинок со старыми записями «Клуба великих учёных». Он поставил пластинку с первым выпуском, и они целый час просидели у радиолы. Ваня хотел дать Кириллу пластинки, но у Кирилла не было и проигрывателя. Ваня пообещал, что вечером спросит у родителей, можно ли подарить Кириллу старый Ванин проигрыватель. Всё равно он валяется на антресолях.

Чтобы дать Кириллу возможность побольше насладиться звучанием радио, Ваня щёлкнул переключателем. Какой-то голос говорил: «Смешно, что в нашем мегаполисе приходится использовать паром, как в глуши. В ближайшее время мост через Ергу будет обязательно построен». Ваня переключил на более интересную передачу.

Следующие дни Ваня и Кирилл после гимназии не разлучались. Забежав домой и перекусив, они собирались у одного или у другого, и Кирилл говорил:

— Пойдём погуляем.

— Пойдём, — говорил Ваня.