Николай Васильев – Петербургский пленник (страница 46)

Адлерберг пожал плечами, все еще улыбаясь:

— Оком государевым, конечно. Но ты что, пошел служить в армию к конфедератам? Дослужился до одной звезды на погонах… Это у вас тоже означает майора?

— Да уж не генерал-майора, как у тебя…

— Какой из меня генерал… Саша дал мне звание для авторитета, сам понимаешь. Ну что ты стоишь, садись! Хотя нет… Мэтр!

И сказал подошедшему быстро метрдотелю:

— Пересадите нас за другой стол, побольше. И несите моему другу все то, что я заказал: я его вкусы знаю…

И начался у них обильный словами и улыбками разговор, который не могли унять многочисленные рюмки с бурбоном («Какая дрянь редкостная, этот бурбон!» — кривился граф, но пил) и бокалы с шампанским («Черта мы их мешаем!» — кривился уже Митя, но пил)…

Глава двадцать первая, в которой на стороне солдат Ганецкого воюют бронепоезд и посланец Смерти

На другой день Роберт Ли устроил совещание командиров частей Восточного фронта с участием генерала Ганецкого, а также Джуды Бенджамина, который прихватил с собой Лазарева. Ли возражать не стал, уже зная, как щедр на выдумки этот русский майор. (Что касается Адлерберга, то он, страдая похмельем, от совещания предпочел уклониться). В итоге в кабинете военного министра (все того же Седдона) собралось двенадцать спецов, в том числе пехотные генералы Гордон, Эвелл, Андерсон, Хилл и кавалерийские Хэмптон и Фитцхью Ли (племянник президента), а также интендант Горгас. Ли попросил обрисовать сложившуюся обстановку Седдона, который констатировал, что ситуация сложилась патовая: Грант обложил с востока Питерсберг, но сил взять город штурмом у него не хватает, зато он сковал около этого города почти все наличные силы Восточного фронта Конфедерации. А Шерман на Западном фронте уже взял Атланту и идет к Саванне…

— Не так уж все драматично на Западном фронте, джентльмены, — подал реплику Роберт Ли. — Генерал Борегар доложил мне, что его части значительно пополнились за счет негритянских добровольцев, а пушки, винтовки и боеприпасы поступают к нему постоянно из той же Саванны, а также Мобила и Чарлстона — прямо с британских и французских транспортов. Так что 60-тысячную армию Шермана поджидает на пути к Саванне почти 100-тысячная армия Борегара. А теперь и к нам прибыло пополнение в виде 15-тысячной дивизии генерала Ганецки. Вот и подумаем, как нам использовать ее наиболее эффективно…

— Хотелось бы услышать о том, каков военный опыт имеют генерал Ганецки и его дивизия, — сказал Гордон.

— Я служу в армии более 35 лет, всегда в пехоте, — начал свою речь на английском языке (хоть с запинками) Ганецкий (лет пятидесяти пяти, высокий, худощавый, седоватый, с пышными усами и залысенным лбом). — Воевал несколько лет на Кавказе против горцев и около года в Виленском крае против восставших поляков. Командовал как раз вот этой дивизией, которой удалось полностью подавить сопротивление шляхты. В крупномасштабных сражениях участвовать не приходилось, хотя в войсковых учениях моя дивизия всегда была в числе лучших.

— Значит, надо попробовать вас в каком-нибудь локальном сражении, прежде чем выпускать на генерала Гранта, — резюмировал тот же Гордон.

— Я не против, — согласился Ганецкий. — Театр военных действий и противник для меня новые, надо притереться.

— Так, может, бросим его на генерала Батлера? — предложил Седдон. — Давно он нам глаза мозолит у Бермуда Хандред…

— А чтобы действия новичков были эффективнее, предлагаю придать им на время этой операции группу «Альфа» майора Лазарева, — добавил Бенджамин.

— Согласен, — сказал Седдон. — Прошлый раз они сильно Ричардсону против Батлера помогли…

— Мы в тылах Батлера много полазали и выяснили, что окопался он крепко, — делился час спустя с Ганецким Лазарев. — Но у его позиции есть, на мой взгляд, два уязвимых места: это ее тылы, выходящие к сильно петляющей реке Джеймс (а ее левый берег мы отвоевали) и отвилок железной дороги, рассекающий эту позицию надвое и подходящий к тем самым тылам. При этом на отрезке, где река является узкой, оборона берега весьма плотная и эшелонированная, а вот со стороны широкого, залиманенного участка они противника практически не ждут. Если удастся доставить туда плавсредства, то можно будет переправиться в одну из ближайших ночей, которые будут, скорее всего, дождливыми при сильно убывающей луне, а значит очень темными. Но с фронта понадобится операция отвлечения и я ее в общих чертах придумал…

Было около двух часов ночи, когда к основной линии траншей Батлера на западной окраине поселка Бермуда Хандред по сохранившемуся участку железнодорожного пути тихо стал подходить бронепоезд «Ричмонд», отчасти переоборудованный Лазаревым. Основным новоделом стали две бронестенки длиной в железнодорожный рельс, подвешенные на рельсах же, глухо закрепленных с одного конца на крыше головного броневагона — для прикрытия рабочих, монтирующих разрушенный путь перед поездом. На этом же головном вагоне были установлены два прожектора (которые пока не были зажжены), а на передних концах рельсов подвешена высокая рамка (до 5 м), затянутая белым полотном, в ночной темноте невидимым. Этот экран вдруг осветился изнутри (посредством диапроектора), и немногочисленная охрана траншеи увидела перед собой грандиозный черный скелет с косой в руках, который заговорил низким зловещим голосом (через рупор, конечно):

— Вот где вы спрятались, нечестивцы! Напрасно, пришел ваш смертный час. Каждый, кого я увижу, будет сражен моей косой…

И скелет начал поворачиваться влево и вправо. Вдруг его глаза будто вспыхнули (то зажглись прожекторы, лучи которых осветитель направил именно через «глаза», прорезанные в полотне), потом скелет присел, вглядываясь из-под руки, и повел своей косой. Лучи успели тоже снизиться (к двум другим отверстиям) и выхватили две фигурки постовых, которые тотчас упали на бруствер траншеи (сраженные пулями снайперов из бронепоезда, применивших глушители).

— Почин сделан! — сообщил скелет выскакивающим из блиндажей полусонным солдатам. — Сейчас пришла ваша очередь…

И снова повел косой вслед за лучами прожектора. Упало еще несколько человек. В ответ раздалось несколько винтовочных выстрелов, но само собой безрезультатных (полотно, впрочем, было пробито, но видно этого не было).

— Ха-ха-ха! — загремел голос посланца Смерти. — Вы думаете поразить меня своими пукалками? Бегите, пока можете! Кого-то я заберу в царство мертвых, но кто-то продлит еще на день-два свою преступную жизнь…

И вновь зашарили прожектора по траншее, выхватывая фигурки, уже, в основном, бегущие. Те же, кто оставался на месте, падали, сраженные беззвучными выстрелами.

— Орудия, огонь! — раздался панический возглас офицера, но орудия, установленные напротив железнодорожного пути, молчали: возле них еще в начале ночи побывала группа «Альфа» и стрелять стало некому.

Бегство из траншеи стало повальным. Лучи гнали солдат вглубь укрепрайона и гнали, но снайперы уже не стреляли: зачем? А из бронепоезда вышла ремонтная бригада с рельсами и шпалами и стала налаживать железнодорожное полотно, пересеченное траншеей.

Тем временем 1-й стрелковый полк из дивизии Ганецкого, вышедший к вечеру с легкими пирогами к лиману р. Джеймс напротив Сити Пойнт, ждал условленного сигнала от побережья Бермуда Хандред. Сначала они услышали беспорядочную винтовочную стрельбу в той стороне, а затем мигнул несколько раз ратьер. Полковник приказал ответить своим ратьером (удивляясь, какая это удобная штука для скрытых сигналов), получил подтверждение, что его увидели, и велел отправляться первой роте на тот берег. К утру весь полк развернулся на восточной окраине поселка, зная, что на западной и северной окраинах к атаке приготовились еще два полка. Едва небосвод на востоке посветлел, командир 1-го полка увидел невдалеке громоздкие вагоны, ощетинившиеся пушками, и довольно улыбнулся: все идет по плану майора Лазарева.

И вот на западе вспыхнула плотная ружейная и пулеметная (?) стрельба, потом загрохотали пушки и вдруг заговорили орудия бронепоезда. Его наводчик знал позиции вражеской артиллерии достаточно хорошо и накрывал их одну за другой, к тому же с незащищенного тыла. Но вот из его трубы вырвалось два коротких рева, означавшие: пора в атаку 1-му полку. Роты поднялись с земли и побежали молчком (как было условлено) и лишь за десяток-другой метров до окопов янки закричали привычное «Ура-а!», выстрелили по разу и ударили в штыки. Америкосы умирать не согласились и, моментально обернувшись, бросились со штыками навстречу. Но вскоре на их позиции набежал с фронта 2-й полк и глупые янки стали быстро умирать, а умные бросили винтовки на землю. Предоставив специальной команде заниматься пленными, солдаты обоих полков побежали на северную окраину, где бронепоезд успел значительно ослабить огневую мощь береговой обороны Батлера, а с северного берега ее продолжали рыхлить тридцать русских трехдюймовок. 3-му полку был дан сигнал о прекращении артиллерийской стрельбы, после чего солдаты 1-го и 2-го полков ворвались на береговые позиции и заставили их деморализованных защитников тоже сдаться.

Глава двадцать вторая, в которой герой продолжает удивлять русского генерала и беречь его людей