Николай Васильев – Петербургский пленник (страница 34)
Борщ оказался тем самым, настоящим: густым, ароматным, щедро заправленным сметаной и паприкой. И порции были щедрыми и хлеба подали вволю да черного! Тут и второго блюда никакого уже не надо… Но при виде горки пельменей с той же сметаной аппетит нашел скрытые резервы и помог справиться и с ней. Натурально отдуваясь, Митя откинулся на спинку дивана и посмотрел одобрительно на проходящую мимо Галю.
— А Вы, дядьку, не из наших будете? — спросила его вдруг Галя по-русски.
— Да, Галенька, из наших, — сказал Митя тоже по-русски, вовсе не желавший до того себя раскрывать.
— У Вас в глазах такой огонек светился, когда наш борщ ели, — ответила Галя на его невысказанный вопрос. — Вы тут проездом или поживете?
— Я уже поселился в другой части города, — сказал Лазарев, не желая Гале и ее маме проблем. — Здесь оказался случайно, но теперь буду заходить иногда пообедать: очень уж вкусно вы готовите…
— Мама в Полтаве поваром была, в ресторане. Ей американца по переписке сосватали, она и приехала сюда, со мной вместе. Мне тогда десять лет было. А потом она от американца ушла, а дядька Твердохлеб, владелец мотеля, ей позволил рядом харчевню эту открыть. Вот здесь и кукуем.
— Я уже заметил, что Нэшвилл — это настоящий интернационал, — сказал вежливо Лазарев. — Ты же в него вписалась?
— Не очень-то. Они все меня пугают: и негры и мексиканцы, да и белые америкосы на наших ребят не похожи. Так что я мечтаю обратно в Украйну уехать…
— Ну, если родня там осталась, чего ж не поехать…
— В том и беда, что близких уже никого нет: кто умер, кто уехал тоже…
— Значит, дорогая панна, надо здесь вить свое гнездо. Ведь украинцев, да и русских в Америке сейчас много…
— К нам заходят иногда, но тут же уезжают. Вот как Вы: встанете сейчас, скажете до свиданья и исчезнете…
— Вот уж нет. Если я говорю до свиданья, значит, оно непременно состоится. И вовсе не из вежливости, а потому что здесь для меня теперь будут три магнита: ты, Галя, твоя мама и ваш волшебный борщ.
Лазарев завершил этот панегирик легким поклоном, улыбнулся девушке и пошел на выход.
Спустя час он отыскал, наконец, в Нэшвилле «блошиный рынок» и когда его покинул, то был уже одет вполне прилично, а в кармане его лежал мобильник — и все удовольствие меньше чем за 100 долларов. Теперь следовало найти интернет-кафе и поискать «жучков», занимающихся изготовлением поддельных документов — в частности, автомобильных прав…
Поздним вечером такие права он получил в обмен на 800 баксов (на имя Дмитри Перкинса), забрал еще пакет из камеры хранения — и пошел с полным правом устраиваться на ночлег в заранее подобранный отель на северной окраине Нэшвилла, близ парка развлечений. К чести украинок съеденный им обед был настолько калориен, что никаких голодных сцен его желудок на ночь не устраивал. Митя же перед сном открыл большую цветную «Книгу любви» Роберта Ли Кемпа, купленную по дороге в книжном магазине, и стал внимательно ее штудировать, делая выписки в толстую тетрадь.
Глава третья, в которой герой готовится стать астрологом
— Что там за Роберт Ли Кемп? — спросит все же читатель, хоть и попривыкший к кренделям Мити Лазарева. — Неужели нарисовал американский вариант Камасутры?
Отнюдь, господа, отнюдь. Его книга представляет собой ультрагороскоп. Вы люди хоть и грамотные и наверняка знаете о зодиакальном и китайском гороскопах, а также о цифровом и по имени, но изобретение Ли Кемпа превосходит их в несколько десятков раз. Потому что в тех гороскопах речь идет о родстве людей по годам рождения (китайский) или по месяцам (зодиакальный), а в этом шедевре человеческого ума сходство людей уловлено по дням рождения. При этом каждому дню соответствует определенная карта в колоде из 53 карт; соответственно, есть разные дни с одинаковыми картами, но в пределах одного месяца повторения исключены. И если сочетать этот гороскоп с зодиакальным, получится идеальная матрица для всех дней рождения! Это ли не клад для мошенника, умеющего вешать лапшу на уши доверчивым людям (а таких на матушке Земле пока большинство), очень желающим узнать, кто все-таки они такие «объективно», а также кем являются их мужья, дети, друзья-приятели и врагини подколодные… Но это и кусок хлеба для приличного человека, попавшего в затруднительную экономическую ситуацию — вот как сейчас у Д. Н. Лазарева в этой проклятой Америке.
«Приличный человек никогда не пойдет на обман других приличных людей — это аксиома!» — воскликнет праведник. Можно было бы согласиться, если бы не повсеместный экономический обман, распространившийся во всех государствах, возглавляемых приличными внешне людьми. А в данном случае эта аксиома вряд ли применима: чем больше Митя вникал в трактовку характеров по той или иной карте, тем больше поражался явному их сходству! Будучи аналитиком, он понимал, что у Кемпа не было проведено достаточного количества психологических исследований групп людей по дням рождения, что Кемп чистый эмпирик и интуит, но на примере хорошо знакомых Мите людей он удивился: эта группировка работает!
Вот близкий друг А, король бубен по карте. Основные предсказанные черты: пуп земли, очаровашка, при этом финансово всегда в шоколаде — ну про него же! Или вот друг Б, шесть червей: учитель, причем сердечный — тоже про него, учит нас и учит по любому поводу, но сердечно, от души! Я сам, десятка червей: охранник особ «королевского» дома, предприимчивый, вдумчивый, в меру амбициозный, притом тоже сердечный… А Маринка, девятка крестовая? Сибаритка до мозга костей, поставившая личные удовольствия во главу угла, притом что сама пальчиком не пошевелит для того, чтобы эти удовольствия организовать… Что же Дженнифер, пиковая пятерка? Основная страсть — путешествия, стремление к неизведанным краям и людям. При этом интраверт, женщина-загадка. Эх, Дженни… Знала бы ты, как мне без тебя плохо жить на свете! И какой фигней сейчас я вынужден заниматься — просто для того, чтобы обрести финансовую возможность жить достойно в государстве неограниченных возможностей…
А что же он за песни не берется? — спросит дотошный читатель. — Так пел, заливался, авось и здесь себе аудиторию найдет…
Этот вариант Митя даже не рассматривал. Остыло его сердце к песням. Совсем.
Утром Лазарев продолжил свою энергичную деятельность: после завтрака (одно название: бутерброт с маслом и сыром и кружка кофе с молоком) опять занялся выписками из книги, потом стал было делать аккуратные карточки на картоне с характеристиками для каждого персонажа… Плюнул, сходил в ломбард и купил облупленный ноутбук (за 300 долларов), на котором набирал эти карточки до обеда. Прихватил и обеденное время, распечатывая их на принтере (в соседнем магазинчике канцелярских принадлежностей) в 10 экземплярах каждую. Отнес в двух тяжелых пакетах в отель и сказал вновь бурчащему желудку: все, все, едем к Гале…
Галя просто просияла, завидев вчерашнего русского. Вихрем слетала за первым блюдом и сказала чуть извиняясь:
— У нас с мамой недельное расписание: в среду вот капустняк со свиными ребрышками, а на второе галушки по-полтавски (с мясоовощной заправкой), ну а сало есть всегда любое — хоть белое, хоть с мясными прослойками, а хотите копченое принесу…
— Будя, Галенька, будя, оставь для других посетителей, а мне много нельзя, мне перед людьми сегодня выступать…
— Где выступать? Кем и перед кем?
— Маг я Галочка, — сказал Митя, делая нарочно паузу. Она удалась: Галя застыла не хуже актеров в концовке «Ревизора». — Не взаправдашний, конечно. Буду в парке развлечений девушкам и простодушным парням их будущее предсказывать. Если, правда, меня оттуда не погонят…
— Вот это да… — заулыбалась девушка и тут же проявила украинскую хватку. — А мне не погадаете?
— Обязательно. Впрочем, у меня с собой карточек нет, ты просто скажи день твоего рождения, и я тебе завтра принесу результат.
— Галя хороша! — взревел вчерашний мастодонт, появляясь со стороны туалета.
— Он что, от вас не уходит, что ли? — спросил Лазарев.
— Уходит, только сидит часа четыре. Но он безвредный и всегда на чай двойную норму оставляет.
— Ох, вот я дурень! Какая у вас норма чаевых?
— Для Вас никакая! Еще не хватало своих обирать…
— Галя, я ведь у него спросить могу, — показал на амера Митя.
— А я говорю, что обижусь смертельно, если Вы мне будете «на чай» давать!
— Понял, прости Галя, прости.
— Зато гороскоп от Вас я буду очень ждать… А у Вас мантия со звездами есть?
— Нет, Галя, — спохватился Лазарев: «А ведь вправду нет…»
— Я могу Вам ее дать! — обрадовалась Галя. — Я на выпускном бале изображала из себя астролога и ходила с час в такой мантии и в колпаке. Его я тоже принесу! И не думайте отказываться — если только она Вам не понравится…
Но и мантия и колпак были чудо как хороши и Дмитрию Николаевичу вполне оказались в масть.
Глава четвертая, в которой герой начинает карьеру астролога
Хоть Лазарев и приготовился к дурацкому представлению (даже палатку шатровую взял на прокат, использовав впервые водительские права — сошло), но всерьез не верил, что оно состоится: выявится неучтенный фактор и можно будет бросить это с чистой совестью. Фактор действительно нарисовался и был он существенным — директор парка, к которому он прорвался через преграды из охранника и секретарши, весьма удивился наивности «астролога»: