Николай Васильев – Петербургский пленник (страница 36)
Тут Митя осознал, что вполне сексапильная блондинка, отдаленно похожая на Скарлетт Йохансон, в самом деле, стоит перед ним, закрыв глаза и чего-то ждет. Он пожал плечами, шагнул к ней и стал легонько целовать в губы…
Ночевал эту ночь он в квартирке Ребекки (ухоженной в меру, без фанатизма), причем соития их чередовались с ее приставаниями по поводу своей карты — тройки треф. Когда Лазарев назвал ее основные качества (мнительность и фобии по разнообразным поводам), Ребекка вытаращилась на него, а потом восхитилась: да, она всего, всего боится! Из-за этого не вышла замуж (вдруг муж ее будет ревновать и убьет?), разогнала подруг (известно ведь, что худшие враги — подруги!), сменила множество работ (они всегда начинали издеваться надо мной…) и квартир (с какого-то момента начинало казаться, что в спальне меня ожидает маньяк!) и т. д. Потом выяснилось, что все непосредственные начальники склоняли ее к сексу (я боялась, что иначе они меня выгонят), а теперешний Радж из них хуже всех:
— Представляешь, он помешан на этой Камасутре, каждый раз заставляет меня принять какую-нибудь замысловатую позу…
— Но я ведь тебе не начальник, — удивился вслух Лазарев. — Чего ради ты мне отдалась?
— Ты меня загипнотизировал, — убежденно сказала Ребекка. — Еще при первой встрече, когда убедил пропустить к директору…
Глава шестая, в которой герой укрощает титана, но сдает позиции сиренам
Твердохлеб сдался через неделю, когда сбылось предсказание «москаля» о том, что «Леман Бразерс» скоро объявит дополнительную эмиссию своих акций. Тотчас он позвонил своему брокеру в Нэшвилле и, хотя тот долго уговаривал его не глупить, заставил его продать все свои (и Ганны) акции в этом банке и купить на появившиеся деньги йены — как наиболее стабильную валюту мира (про золото геолог Лазарев помнил, что его цена в долларах почему-то упала в конце 2008 г).
— Но смотри, москаль! — поднес хохол пудовый кулак к носу Мити. — Не будет кризиса — я тебя этими руками всего изломаю…
Все это было говорено на русском, без любимых его хохляцких словечек.
— Будет, будет, — беспечно улыбнулся Митя. — Вот и пятна на Солнце исчезли, тоже верный признак кризиса…
— А Солнце-то тут причем? — возмутился Твердохлеб.
— Да видел я как-то выкладки одного немца из Цюриха, по которым получается, что мировые экономические кризисы, которые случаются через 5–6 лет, четко привязаны либо к максимумам солнечной активности (когда пятен на Солнце много), либо к минимумам (когда пятна почти исчезают) — в другие годы кризисов практически не бывает, идет рост экономик…
— Но причем тут Солнце?! — почти взревел хохол.
— А вот послушай. Жил был в России, еще до революции мальчик по фамилии Чижевский, которому папа подарил на день рождения небольшой телескоп…
Галя перехватила Митю на выходе из харчевни.
— Ой, Дмитрий, я все хотела Вам сказать, да Твердила этот к Вам никого не подпускал… В общем, в той карточке Вы написали про меня все, все верно! Была она редкой картой, тройкой червей, которые обладали многими достоинствами, но их преследовали два бича: страх нищеты и боязнь ошибиться с выбором — профессии, любимого и даже курорта для отдыха. И я поняла: мне нужен учитель, который мог бы помочь делать тот или иной выбор в моей жизни. Вот если бы Вы стали таким учителем… Только иногда, когда я буду затрудняться…
— Я думаю, таким учителем является твоя мама, — сказал мягко Лазарев.
— Ой, она со своими проблемами разобраться не может! Я говорю ей: отвадь ты этого Твердилу, у него ведь жена есть, а она в ответ: а как мы без его помощи жить будем?
— А правда, куда смотрит его жена? Недалеко от вас живет…
— Она хворая у него, что-то с придатками… Из дома редко выходит и то на машине.
— А дети?
— Сын в армии служит, лейтенантом, а дочь замужем, живет в Канаде…
— То есть теперь вы его семья: Ганна как бы жена, а ты как бы дочь…
— Вот еще, дочь! Он при каждом удобном случае ко мне руки тянет! Я уж говорила маме, а она: я ему скажу… Или: то он шуткует, дочка…
— Ладно, — сказал Лазарев, скрепя сердце. — Буду тебе в затруднительных случаях помогать…
— Ура! — вскрикнула Галя, бросилась ему на шею и влепила смачный поцелуй в губы.
— Галя, Галя, — забормотал Митя. — Учитель, учитель я…
— Простите, Дмитрий, не сдержалась, — сказала Галя, озаряя его сияющими глазами.
Другая тройка-трусиха, Ребекка, убеждала Лазарева почти каждый вечер проводить ее домой после закрытия парка: то будто она видела подозрительного типа, отирающегося у ее подъезда, то уже вторую ночь не спит, так как «по квартире кто-то ходит»… И ведь не пошлешь ее подальше с этими страхами, боится она искренне…
— А ты не боишься, что твой Радж нас увидит или через детектива выследит? — спросил как-то Лазарев.
— Черт с ним! — вдруг резко сказала Ребекка. — Осточертел хуже пальмового масла! Найду другую работу…
— А то, что ты мой бизнес этим развалишь — это ничего?
— Ой, я об этом не подумала…
— В общем, ходить вместе мы теперь не будем. Если страхи сильно тебя достанут, то позвони — я приеду.
— Хорошо, Митри. Сегодня приедешь?
— Тебе уже страшно?
— Хочу выспаться. С тобой это гарантировано. Да еще после секса…
— А кто прошлый раз мне всю ночь с этим сексом спать не давал?
— Тогда я была в очень приподнятом настроении, Митри…
Глава седьмая, в которой герой подвергается сексуальным атакам
Лето в Теннеси шикарное, длинное, с теплыми черными звездными ночами, которыми, впрочем, сполна можно насладиться только за городом, — в городе ведь все залито электрическими огнями. Но и оно подошло в 2008 г. к концу, а когда наступил еще по-летнему теплый сентябрь — кризис разразился. Акции Леман Бразерс резко пошли вниз и 16 сентября банк объявил себя банкротом. Его азиатские филиалы купил Накамура банк за символические 2 доллара!
Твердохлеб молча сгреб Лазарева при его появлении в «Борще», два раза встряхнул и расцеловал в обе щеки. После чего к нему подошла Ганна с блестящими от слез глазами и тоже обняла и поцеловала. Галя ограничилась на бегу взглядом, но истинно огненным и радостным.
— Что дать тебе от меня за эту услугу? — спросил Твердохлеб. — Хочешь, куплю тебе квартиру в хорошем районе? На большую не наскребу, но двушку осилю…
— Спасибо, пан хохол, я на днях уже купил себе однушку. Квадратов на пятьдесят. Ни о каких других подарках тоже не заикайся — я сделал это ради дружбы москалей с хохлами. Принимаешь такое объяснение, подходит оно тебе?
— Черт с тобой, будем просто дружить! Давай вечорку сегодня устроим здесь, поглядим, кто кого перепьет?
— А давай, всех денег не заработаешь. Только пить будем в пропорции к твоему и моему весу, то есть я рюмку, а ты чарку. А?
— Ишь ты какой. Хохла думаешь перехитрить? Або в тоби е домишка еврейськой крови?
— Ты сам себя не перехитри. Я, кстати, знаю анекдот вот о таком хохле. Рассказать?
— Ну, розкажи…
— Только отойдем в сторонку, при женщинах его рассказывать неудобно… Так вот, над Африкой потерпел крушенье самолет и в живых остались еврей, хохол и американец…
— А де ж москаль?
— Не было в этот раз. Набежали тут африканцы и притащили их к вождю, который сказал: — У вас есть три шанса уйти от нас: либо вы платите мне по тысяче долларов, либо развлекаете гомосексуально всех моих воинов, либо съедаете мешок соли. Каков ваш выбор?
— Американець, звичайно, заплатив?
— Точно. А еврей?
— Погодився на секс?
— Опять в точку. Хохол же стал есть соль. Плюется, плачет, но ест. Полмешка съел и говорит: не могу больше.
— Иди в компанию к еврею, только пройдешь через всех воинов, по справедливости.
Скрипит зубами хохол, лается матерно, терпит. Но увидев, что очередь к нему только ополовинилась, говорит:
— Погодите, дайте мои трусы.
Дали их ему и он достал из потайного карманчика свернутую в трубочку тысячу долларов… Мораль понятна?
— Зрозумил… Не виддавати ж видразу свои кровни…
Принеся Дмитрию Николаевичу все блюда сразу, Галя попросила:
— Можно я с Вами посижу. Клиентов мало, а я люблю смотреть, как Вы едите…
Молча она, однако, сидеть не умела и для начала сказала:
— Что это Вы Твердиле рассказали, что он ушел насупившись?