Николай Васильев – Петербургский пленник (страница 3)
Тем временем коляска достигла Знаменской площади, где в центре стояла церковь, за ней виднелся Московский вокзал, а сбоку высилось здание Большой Северной гостиницы, при которой был и обширный ресторан.
«Пожалуй, зайду в него, — решил Лазарев — да спрошу, кроме закусок, газету. А то уж два часа толкаюсь в Питере и до сих пор не знаю даже года, в который попал».
Он вышел из коляски, отдал «ваньке» полтинник (тот лучезарно поблагодарил), отпустил его восвояси и вошел в гостиницу мимо молчаливого приметливого швейцара. В просторном холле, отделанным мрамором и уставленным традиционными пальмами в кадках, Дмитрий Николаевич сориентировался и пошел к входу в ресторан. Сдав пальто и кепи в гардероб неулыбчивому халдею (без какого-либо номерка в ответ) он вошел в обширный и полупустой обеденный зал и наткнулся на приветливого метрдотеля.
— Желаете пообедать? — изобразил тот полупоклон.
— Желаю немного закусить, например, семгой. Запить ее чашкой кофе. А также почитать сегодняшние «Петербургские ведомости». И лучше бы не в общем зале, а в зимнем саду. Это возможно?
— Непременно, сударь. Идите за мной.
Через пять минут Лазарев сидел среди густо расставленных кадок с пальмами, обочь хилого фонтана и вчитывался в газету, датированную 11 октября 1860 года. Основной газетный материал был посвящен представлению в Главный комитет по реформе проектов 16 положений в 27 томах. Обсуждались противоречия среди 10 членов этого комитета: выходило что «за» будут великий князь Константин Николаевич, а также Ланской, Блудов и Чевкин, против — Муравьев и шеф жандармов Долгорукий, частично против министр двора Адлерберг и министр финансов Княжевич. А у князей Гагарина и Панина заготовлены свои проекты реформы…
В разделе, посвященном международным новостям, активно муссировалось избрание Линкольна президентом США (с предсказанием больших волнений в южных штатах), менее — результаты интервенции Франции в Сирию. Была большая статья о предстоящей демаркации границы России с Китаем, по которой к нам должны отойти Уссурийский край и весь Сихотэ-Алинь, где уже начато строительство нового города и порта.
К внутрироссийским новостям отнесено создание Кубанского казачьего войска (на основе войска Черноморского и части Линейного), спуск на воду винтового корвета «Богатырь» с 17 пушками, а также отмена акциза на спички (с предсказанием обрушивания городских бюджетов).
Новости городские были малопривлекательны и часто походили на плохо замаскированную рекламу. Обычной рекламы тоже было полно. Уголовную хронику пробежал глазами вскользь и отложил газету: все одно и то же, убийства, грабеж и проворовавшиеся кассиры. Тут официант принес семгу и попаданец переключил все внимание на нее — тем более что она оказалась «первой свежести».
Когда он уже приступил к кофе, где-то по соседству раздались звуки скрипичной музыки. Дмитрий Николаевич встал из-за столика и с чашкой в руке пошел на эти звуки. Оказалось, что зимний сад соседствует с подобием концертного зала, то есть обширной комнатой с эстрадой и рядами стульев вдоль стен. На эстраде стояло фортепьяно, но в данный момент играл струнный оркестрик на 4 инструмента (скрипка, альт, виолончель и контрабас). Зал был пуст (репетируют они что ли?) и обладал довольно хорошей акустикой (именно потому что пуст?). Лазарев послушал скрипичную пьесу минут пять (мило, но все же скучновато) и пошел из ресторана. Заплатил уже на выходе (рубль, считая с чаевыми), получил одежду и оказался на улице. Вдруг ему расхотелось крутиться дальше по этому Питеру и он стал осматриваться с целью создания портала в укромном месте.
«Может, таковое есть за церковью?»
И точно, с ее обратной стороны нашлась закрытая дверь, перед которой никого не было. Момент благоприятный.
— Портал, откройся в мое время, в мою комнату, — произнес с настроем Дмитрий Николаевич. Однако минута прошла, а никаких движений пространства-времени не произошло.
— Портал, откройся! — почти крикнул Лазарев. Опять без последствий. Попаданец похолодел…
Глава четвертая, в которой приходится обживаться там, где не собирался
Разумеется, Д. Н. рванул на извозчике на Смоленское кладбище. Кое-как разыскал он место своего входа в этот мир. С большой надеждой озвучил формулу, потом еще несколько раз, а потом… Потом в полном унынии пошел к Малому проспекту, механически переставляя ноги. Затем к Среднему…
Когда он вновь огляделся, вокруг были хорошие сумерки. Нет, газовые фонари освещали проспект, но совсем неярко. Надо было срочно искать ночлег. То есть гостиницу, а не логово для бездомных — благо деньги пока есть. Вдруг он вспомнил отзыв какого-то иностранца о жутких клопах в гостиницах Петербурга и содрогнулся. Абы какая ему, пожалуй, не подойдет. Не поехать ли в Большую Северную? Она еще новой постройки и выглядит достойно. Неужели тоже заражена этими кровососами?
Извозчик нашелся достаточно быстро, что страдальца немного подбодрило. Невский проспект выглядел вечером тоже неплохо, хоть и не был так оживлен. В Северной гостинице свободный одноместный номер, слава богу, нашелся — видимо, для приезжих не сезон. На вопрос, на какой срок ему нужен номер, Лазарев замешкался и попросил почему-то на десять дней. Оказалось, что стоит это удовольствие 12 рублей. Пока терпимо. Если обедать и ужинать не в ресторане, а в более дешевом трактире или кафе. Ну и искать какой-то источник дохода.
Покрутившись в номере (абсолютно простом, но с водяным отоплением и с ванной комнатой), Дмитрий Николаевич осознал, что уснуть не сможет: слишком взвинчены его нервы. Значит, надо идти в ресторан и дернуть водки. Да и аппетит вдруг разгулялся. Эх, опять излишние расходы…
Утром следующего дня петербургский пленник решил еще полежать в постели (последняя рюмка была, естественно, лишней) и не спеша обдумать варианты занятости. Толкаться в Корпус горных инженеров, размещенный в здании его родного Горного института, было чревато обвинением в самозванстве (сослаться на обучение в Гейдельберге не получится, так как немецкий помню через пень-колоду, Кембридж подошел бы, но все равно потребуют диплом). Поехать самостоятельно на известные мне Енисейские золотые прииски? Сезон уже заканчивается, на дорогу нужны деньги, да и страшновато ехать к нынешним дремучим старателям — пришибут, коли надыбаю «левую» россыпушку. А просто работать на «дядю» будет неинтересно… Заняться писательством? Не факт, что это сейчас прибыльное занятие, хотя прозондировать этот вопрос стоит… А вот стать шансонье при местном ресторане — вполне приемлемый вариант. В студенчестве под гитару пел я много, да и поныне в компаниях романсы исполняю, в том числе в «стиле Малинина». Попробую, пожалуй, уговорить сегодня хозяина… Вот только найдется ли в этом заведении гитара? Или придется искать подходящий инструмент по магазинам?
Спустя час, после завтрака, Дмитрий Николаевич был приятно удивлен, узнав у метрдотеля, что эта шикарная гостиница находится во владении женщины, Екатерины Александровны Галченковой, притом вполне молодой, хоть уже и вдовы. Она занимала аппартаменты в левом крыле второго этажа, куда приличного постояльца проводил тот же мэтр. Сначала мэтр переговорил с горничной хозяйки, потом вошел в ее покои сам и, вернувшись через пять минут (в течение которых характеризовал, видимо, визитера), позволил войти Лазареву.
В модно обставленной светлой комнате, в обширном велюровом кресле сидела лицом к посетителю, поигрывая веером, эффектная светловолосая женщина лет до двадцати пяти в раскидистом зелено-лиловом полосчатом платье с рукавами буфф.
— Добрый день, мадам, — слегка поклонился Дмитрий Николаевич.
— Бонжур, господин Лазарев, — приветливо улыбнулась дама. — Все ли хорошо в моем отеле?
— Отель прекрасный, под стать своей хозяйке…
— Мерси за комплимент, — еще шире улыбнулась владелица, — но я уловила в Вашей фразе недосказанность… И прошу, присаживайтесь на диван.
— Я был вчера вечером в Вашем концертном зале, — с некоторой заминкой в голосе начал свою интригу претендент, — и заметил, что публики в нем немного. Хоть струнный квартет играл очень проникновенно…
— Вечерами в ресторанах Петербурга вообще публики меньше чем днем, — ответствовала Екатерина Александровна. — Большинство в это время посещает театры, клубы или идет в гости. Но Вы опять не договорили…
— Мне кажется, я знаю, чем привлечь публику именно в Ваш ресторан и Ваш концертный зал…
— Чем же? Вот у Вас манера замолкать: приходится тащить клещами каждую фразу!
— Я бы предложил исполнение душещипательных романсов. Пьяненьким господам они очень по душе, по себе знаю. И тут мы можем пойти друг другу навстречу. Дело в том, что мной владеет одна, но пламенная страсть: сочинение этих самых романсов. Причем как слов, так и музыки. Мои приятели и приятельницы утверждают, что столь чудесных романсов никто не пишет. Надо добавить, что исполняю их тоже я, обычно подыгрывая себе на гитаре.
— Вот теперь Вы три короба наговорили. Значит, чудеснее Ваших романсов никто не слыхивал?
— Я сам так не считаю, в мире много красивых романсов. В России, например, Алябьева «Соловей», «Вечерний звон», романсы на стихи Кольцова, Тургенева и других. Мои будут хороши хотя бы тем, что их еще почти никто не слышал. Кстати, некоторые романсы будут нуждаться в сопровождении скрипок, так что ваш оркестр лишним не станет.