Николай Васильев – Петербургский пленник (страница 26)

— Все сюда, с грузом!

И началась вполне обычная для Лазарева суета по обустройству полевого лагеря: заготовка из сухостоя и молодняка кольев и перекладин для палаток, сооружение по быстрому таганка для Дженни (которая уже стала чистить картошку), разворачивание палатки и ее обмер, а потом колотье, колотье кольев под широкие крепкие нары (спать-то на них вдвоем, да еще с неизбежными динамическими нагрузками!), под растяжки, под стол, под настил для вещей и помост вдоль нар… Но вот настали сумерки, а все в лагере уже сладилось: и пообедать успели и палатки в жилье превратить и кострище оборудовать более фундаментально и даже изготовить общий стол с лавками и брезентовым навесом над ним. Только дух перевели, как пошел дождь: теплый и обильный. А нам-то что теперь? Дождик лей, ветер дуй, нам в палатке хоть бы…

Наутро сладко спавших под одеялом Митю и Дженни разбудили звуки «гонга» (то бишь удары стальной ложки по чугунной сковородке) — то усердствовал проинструктированный Лазаревым повар-итальянец (занятый вчера на обустройстве лагеря, но с утра приступивший к непосредственным обязанностям):

— Брекфаст э пронта! Гэт ап!

Дженни приластилась было к обнаженному Мите, но он откинул полу одеяла и встал на помост: свои правила первым надо выполнять самому! Ну а Дженни пусть еще с полчаса понежится, мужики его поймут…

На улице над деревьями вставало ласковое солнце, и геолог Лазарев довольно сощурился: день будет ясный, маршрутный… Хотя кто ее знает, эту теннессийскую погоду, после обеда может снова облака с дождиком пригнать. Но такова уж доля геологическая: то потом обливаться, то дождем поливаться…

После завтрака Дмитрий повернулся к более презентабельному из своих молодых спутников (тому самому теннессийцу) и сказал:

— Мистер Трентон, Вам предстоит сегодня найти в поселке священника и мэра и поговорить с ними о нашей миссии — но именно в таком порядке: священник, потом мэр. Возьмите для солидности с собой и Гавлачека. Священнику намекните, что мы можем в случае удачи внести немалое пожертвование для нужд его прихода, а с мэром будьте осторожны и немногословны: в эти мэры иной раз таких типов выбирают… О кэй?

— Не беспокойтесь, мистер Лазарефф. Бумаги у нас от правительства солидные, не думаю, что местные жители посмеют что-то возразить…

— Ваши бы слова да богу в уши… Ладно, пойду собираться в маршрут. Дженни!

Удача пришла к нему под вечер, в конце маршрута. Весь день они с Дженни шли по правобережью реки Кейни Форк (так значилось на выданной Бенджамином топокарте): он постукивая периодически молотком по встречавшимся развалам камней (метаизвестняки да хлоритовые и углеродистые сланцы северо-восточного простирания — как и положено на плато Камберленд), она чирикая карандашом в пикетажке под диктовку своего «разумника» Мити. Лишь однажды Дмитрий нашел обломок известняка с редкими вкрапленниками сульфидов, правда рядом с пиритом он приметил и зерно цинкового минерала — сфалерита. Хоть кое-что! Но вот когда кольцо маршрута пошло на замыкание (они шли к своему лагерю, пересекая водораздел к северу от поселка Гордонсвилл), ему встретились разрозненные обломки лимонитов! Были тут и желтые и бурые и рыхлые и кварцитовидные — на все вкусы! Рядом с лимонитами встречались известняки, что свидетельствовало об образовании лимонитов и кварцитов по этим самым известнякам. Да наверняка не простым, а сульфидсодержащим! Вот и поры и каверны и щели в лимонитах есть — классическое апосульфидное выщелачивание! Когда же на сколе одного из кварцитовидных камней засверкала полоска свежего галенит-сфалеритового агрегата, Лазарев успокоился: искомое месторождение обнаружено. Теперь следует его оконтурить шурфами (это будет дело мистера Трентона и Гавлачека), определиться с мощностью и падением… Потом начать проходку штольни — но для этого понадобятся совсем другие силы. А перед этим потребуется данный участок купить у некоего пока неизвестного жителя Гордонсвилла…

Глава двенадцатая, в которой герой попадает в щекотливые ситуации

В лагере утомленных геологов поджидали «гости»: три спокойных как удавы горожанина (если можно так выразиться про явных селян) сидели за столом по обе его стороны («Ишь, хитрые, круговой обзор себе обеспечили»), а их кони, привязанные средней длины веревками к дубкам, щипали траву. Неестественно бледный повар стоял во главе стола и отвечал то одному, то другому визитеру. Лазарев заметил их метров с пятидесяти и сказал:

— Дженни! Не показывайся им пока на глаза. И возьми вот мой кольт!

Убедившись, что девушка затерялась среди подлеска, он продолжил путь и вскоре оказался перед живописной троицей:

— Добрый вечер, джентльмены. Надеюсь, наш повар угостил вас чаем? Вижу, что нет. Бартоломео, разожги костер и повесь ведро для чая. А кстати, ужин готов?

— Си, сеньор инженеро, си.

— Не мельтеши, кок, — с ленцой сказал наиболее мрачный из селян. — Чай мы дома попьем. А Вы, «сеньор инженеро», объясните-ка нам, по какому праву шастаете по нашим полям и лугам и поселились у нашей реки?

Вдруг все трое чуть насторожились и сместили правые руки ближе к кобурам револьверов, висевшим у них на поясах.

Дмитрий приоткрыл рот, чтобы ответить (хотя что?), и тут тоже увидел Трентона и Гавлачека, подходивших к лагерю по той самой тропинке.

— Ну что, нашли вы мэра? — спросил он звучно.

— Нет, мистер Мэтью. Нам сказали, что он куда-то уехал…

— Правильно сказали, — усмехнулся мрачный. — Уехал сюда, к вам, приблудным. Я и есть мэр Гордонсвилла.

— А что сказал священник? — поспешил спросить Митя.

— Благословил нас на богоугодное дело, — ответил понимающе Трентон.

— Что у вас за дело? Да еще богоугодное? От кого вы явились?

— Мы проводим изыскания по поручению президента Дэвиса, — пояснил Дмитрий, успокаиваясь.

— Так вы вирджинцы… А что же явились сюда без ниггеров? Вы ведь без них шагу ступить не можете…

— Ну что Вы, — замахал руками Митя. — Очень даже можем. Ложку ко рту они нам, бывает, подносят, а стакан с виски, наоборот, пытаются удержать, но не было еще случая, чтобы я тот стакан не выпил…

На лицах селян появились скупые улыбки.

— Но что все-таки за изыскания у нас под боком? — спросил мэр. — Были здесь изыскания, когда вели железную дорогу, но она уже проложена. Теперь будет трасса Север-Юг?

— Простите, эти сведения мы разглашать пока не можем. Дело касается обороны Конфедеративных штатов. Очень сожалеем, джентльмены. Но у меня есть один вопрос… Кто из ваших горожан владеет участками между Кейни Форк и Малеррин-Крик?

— Мы втроем как раз и владеем — иначе чего бы мы сюда приперлись? Есть, правда, еще надел у Харрисона, возле Маллерин-Крик, но там земля никудышная, много камней…

— Никудышная? Значит, дешевле чем у вас? Нам понадобится для строительства кусок земли, самой никудышной. Он ведь согласится от нее избавиться?

Пять дней спустя Дмитрий, Дженни и Трентон в кампании тщедушного, но хорохорящегося Харрисона приехали на поезде в Нэшвилл, гордую столицу штата Теннеси. Его Капитолий был еще более похож на афинский Парфенон, но по существу являлся простым прямоугольником о трех этажах, стоящим на высоком цоколе, причем колонны имелись на каждой его стороне, а по центру крыши торчала башенка. В этом здании их интересовал земельный отдел, где регистрировались факты купли-продажи той самой земли. Был он, естественно, на задах первого этажа, но основной народ толпился именно здесь.

Трентон в этом случае не подкачал: исчез на какое-то время в недрах здания, а через полчаса вынырнул, ведя за собой служивого человечка. Тот проскользнул в дверь земельного отдела и через пять минут позвал из нее гордонсвилльских соискателей.

— На кого будете оформлять участок? — спросил равнодушный пожилой чиновник.

— На меня, — выдвинулась вперед Дженни. — Я — Дженнифер Перкинс, вдова известного банкира из Ричмонда Томаса Гордона Перкинса. Он, к моему горю, недавно утонул на пути из Франции домой, а мне повезло уцелеть.

Вот те раз! — всплеснет руками читатель. — Откуда, куда, зачем?

А затем, что сидя как-то в баре с Бенджамином, Дмитрий посетовал, что нельзя оформить гражданство Дженни: по закону положено здесь прожить четырнадцать лет! И только тогда претендовать на…

— Ну, для хорошенькой и бойкой девушки (а Дженни прехорошенькая и уж точно пребойкая) проблем с гражданством я не вижу, — сказал Джуда. — Ее позовет замуж каждый второй неженатый гражданин КША.

— Она упирается всеми когтями! Да и мне отдавать ее в чужие руки вовсе не хочется…

— Хм… Тогда надо сделать ее вдовой. Например, выдать замуж за умирающего офицера КША…

— Как-то это хреновато… — замотал головой Митя.

— О! Придумал! Недавно у наших берегов утонул английский корабль, на котором в числе прочих плыл известный банкир из Ричмонда, Томас Перкинс. Был он вдовый. И большой любитель пикантных девушек. Мысль улавливаешь?

— Поженить его на Дженни задним числом? В Лондоне?

— В яблочко! Ты скажешь, а как оформить документы? Для меня очень просто. Работает на меня один гравер, причем давно. И специализируется как раз на подделке различных документов. Ты скажешь, это преступление? В частном порядке да, но я подделываю документы только в интересах государства. Так что считай, что твоя Дженни в скором времени будет миссис Перкинс, вдова банкира. А это совсем не то, что мисс Голдштайн, певичка из кабаре.