Николай Васильев – Петербургский пленник (страница 25)

the Lord's song in a strange land? (Песнь Бога в чужой стране?) — Let the words of our mouth (Пусть слова из наших уст) and the meditation of our heart (И медитации из нашего сердца) be acceptable in thy sight be tonight (Примут очи твои сегодня) Let the words of our mouth, (Пусть слова из наших уст) and the meditation of our heart, (И медитации из нашего сердца) be acceptable in thy sight be tonight. (Примут очи твои сегодня) By the rivers of Babylon, where he sat down (Где реки Вавилона и стал наш дом) And there he wept, when he remembered Zion (Мы плачем там, вспоминая Сион) By the rivers of Babylon, you take the Babylon (Где реки Вавилона, берешь Вавилон) where he sat down (Там стал наш дом), you hear the people sing a song (Вы слышите народ поет песню?) And there he wept, sing a song with love (И плачет с любовью,) when he remembered Zion. (Вспоминая Сион) Iyeaheaheaheah! Иеахиеахиеах! By the rivers of Babylon, you take the Babylon (Где реки Вавилона, берешь Вавилон) where he sat down you hear the people cry (Там стал наш дом, слышите крик народа) And there he wept, they need the power (Мы были там, им нужна власть) when he remembered Zion ohh, got the power (Вспоминая Сион, оох, они взяли власть) By the rivers of Babylon, oh yeaheah (Где реки Вавилона, ох иехиех) where we sat down, yeaheah (Там стал наш дом, иехиех) Yeaheah we wept… (Иехиех мы плакали…)

Последний повтор припева ресторанный народ пел уже вместе с Дженни и Митей.

Согласно договоренности Дмитрий хотел было увести Дженни с эстрады, но народ засвистел, затопал и стал требовать только ее песен. Ну, так их у нас заготовлено посреди Атлантического моря-окияна вполне достаточно…

Глава десятая, в которой герой и Джуда Бенджамин находят друг друга

На пятый вечер аншлаговых выступлений шоу «Мэтью энд Дженни» в зале ресторана появился губернатор Летчер в компании с явным евреем: лет 50, упитанным, с насмешливо оттопыренной нижней губой. Мюллер выкатился колбаской им навстречу, тотчас организовал столик и стулья, а подскочивший официант стал выгружать с подноса напитки и закуски. Вип-персоны приняли суету вокруг них как должное и стали потягивать коктейли, приглядываясь к музыкантам на эстраде. Через пару песен Митя объявил антракт, и випы ожидаемо подошли к нему:

— Хэлло, мистер Мэтью, — сказал, улыбаясь, Летчер. — Поздравляю Вас и мисс Дженни с успешным дебютом в моем городе. Я, если Вы не знаете, губернатор штата Вирджиния. Так вот мне показалось, что мы с Вами все же знакомы… Не покажете ли свое лицо? Ага, так это Вы, мистер Лазарев? Неожиданная метаморфоза: из заморского посланника в шоумены… Вероятно, у Вас кончились деньги? А где же ваш спутник, важный граф?

— Граф вернулся в Россию, а деньги обладают текучестью, поэтому я решил их поток закольцевать: днем я их в этом ресторане трачу, вечером здесь же зарабатываю… Что-то вроде перпетум мобиле. Похоже, мистер Бенджамин?

— Удачная схема, — кивнул, посмеиваясь, толстяк. — Как Вы меня узнали?

— О Вас упоминал мистер Летчер в разговоре с нами. Как о человеке, который способен обуздать инстинкты конфедератов и направить их на путь разума — и тогда мечта о Конфедерации может превратиться в реальность. При поддержке всех цивилизованных стран.

— Хо-хо! Речисты Вы, мистер Лазарев, впрочем, в спартанском стиле: коротко, емко, убедительно. К сожалению, доводы разума на моих оппонентов в правительстве, а особенно в Конгрессе, действуют как красная тряпка на быка — они очень раздражаются и только. Я, впрочем, не теряю надежды, реалии жизни заставят их думать — но после прохождения нашей страны через все большие и большие неприятности. То есть через один-два года…

— И все это время мне предстоит увеселять публику в Ричмонде и прочих городах Конфедерации?

— Ни в коем случае! Правительство крайне нуждается в по настоящему умных людях — а Вы, конечно, один из них. Я лично подберу Вам должность, причем где-то рядом с собой. В настоящее время я поставлен военным министром — но занимаюсь, в основном, вопросами комплектации армии людьми, вооружением, аммуницией и различными ресурсами. Дел много, выбирайте любое…

— Как у вас обстоит дело со свинцом для пуль?

— Очень плохо. Из-за «неприсоединения» штата Миссури, где находится единственное месторождение свинца, мы целиком зависим от внешних поставок. А Вы знаете, как эту проблему решить?

— Возможно. Где я могу Вас завтра найти?

— В Капитолии. До обеда я всегда работаю в своем кабинете. После, бывает, езжу по объектам или поставщикам…

— Значит, завтра встретимся. Ну, зрители уже свистят, пора их утихомиривать…

Вблизи здание Капитолия выглядело очень величественно: из белоснежного мрамора, в два высоченных этажа, с глубоким портиком в 12 колонн, двумя одноэтажными крыльями-флигелями, длинной лестницей, ведущей от подножья холма… Впрочем, внутрь центрального здания охранник Лазарева не пустил: узнав, что тот явился в военное министерство, по приглашению мистера Бенджамина, он направил посетителя в обход левого крыла, к служебному входу. «Точь в точь как у нас, — пробурчал Митя, войдя в этот вход. — И никакой тебе охраны…» В длинном коридоре, в который выходили двери многих кабинетов, он стал искать таблички, но их тоже не было. Вдруг дверь одного кабинета отворилась, выпустив чем-то недовольного коренастого мэна.

— Мистер Бенджамин… — начал свой вопрос Лазарев, но мэн тотчас махнул в сторону закрывшейся двери и резко пошел по коридору на выход. Митя пожал плечами, потянул на себя дверь, вошел в кабинет и увидел за столом наискось поднимающего голову яростного Бенджамина.

— Что еще Вам не… А, это Вы, мистер Лазарев… Милости прошу. Сядьте и расскажите мне, что за идея пришла Вам вчера в голову по поводу свинца.

— Дело в том, что я был вольным слушателем в Гарварде, на факультете инженерных наук, со специализацией «Минералогия», а позже имел возможность изучать геологическое строение Аляски…

— Ого! Вот тебе и российский посланник… Стоп! Так Вы были сотрудником Русско-Американской компании? Искали для нее минеральные ресурсы?

— Ну да. Кроме того, я много читал о полезных ископаемых различных районов мира и, в частности, о месторождении свинца и цинка в бассейне реки Миссисипи, близ городка Сент-Женевьев…

— Да, именно там и ведется более ста лет добыча свинца, но теперь под контролем янки…

— Геологи, изучавшие бассейн Миссисипи, уверяют, что признаки свинцово-цинковой минерализации развиты на очень большой площади — в том числе в штатах Кентукки и Теннеси…

— Кентукки находится в окружении янки и в любой момент может оказаться в их руках. Да и народ там настроен оппозиционно по отношению к нам. Зато Теннеси — надежный штат. И на его территории Вы можете найти месторождение свинца? Ведь Вы это хотели мне предложить?

— В общем да. По крайней мере, попытку сделать стоит. Один из районов этого штата с признаками полиметаллов я запомнил: это окрестности Гордонсвилла…

— Гордонсвилл? Не знаю… Я ведь жил всегда на побережье, в Теннеси был только проездом. Впрочем, у меня в министерстве есть теннесиец, позже Вы сможете с ним переговорить. А пока скажите, что Вам нужно для осуществления успешных поисков? И как долго может продлиться подготовка месторождения к эксплуатации?

— Это Вы далековато заглянули, мистер Бенджамин — хотя я Вас прекрасно понимаю. Все решится на месте. Но в принципе уже в процессе проходки штольни и квершлагов добыча руды пойдет — понемногу, но пойдет. Если только природа не подстроила нам пакость и не превратила промышленную сульфидную руду в обогащенную свинцом и цинком глину…

Глава одиннадцатая, в которой герой находит уже найденное после него

20 августа 1861 г., часа в три пополудни, поезд, следовавший из Ноксвилла в Нэшвилл (штат Теннеси), миновал очередной мостик через хилый ручеек и остановился на пару минут у невзрачного полустанка, в трехстах метрах от которого у подножья северного склона залесенного холма виднелись рассеянные коттеджи.

— Гордонсвилл! — объявил торжественно проводник, и группка из пяти по-походному одетых человек ссыпалась на деревянный перрончик, покидав на него предварительно какие-то кирки, лопаты и мешки. Паровоз резко свистнул и потянул за собой вагоны все быстрее и быстрее, и вот поезд, бывший пару дней домом для оставшихся пассажиров, скрылся за тем самым холмом.

— Что взгрустнули, джентльмены и отдельно взятая леди? — бодряческим тоном заговорил Дмитрий Лазарев. — Один дом от нас уехал, так мы другой живо найдем!

И повернувшись к стоящему у семафора бородатому железнодорожнику, поздоровался:

— Хэлло, мистер!

— Хэлло… — вяло ответил бородач.

— Скажите, нет ли в поселке пустующего дома, где мы могли бы временно поселиться?

— Нет, — был ответ.

— А если нам попробовать снять по комнате у разных людей? По доллару за сутки…

— Мы не сдаем чужакам комнат, — сказал с кривой улыбкой мужик.

Дмитрий развел чуть руками, повернулся к спутникам и сказал:

— Поживем на природе, сэры. Берите на плечи поклажу и следуйте за мной.

Сам Митя тоже взвалил увесистый тюк, проследил, чтобы Дженни не переусердствовала со своим грузом, и пошел по слабо приметной тропке вдоль левого берега ручейка, бегущего на север, не сомневаясь, что он приведет вскоре к более значимой речке (приметил ее на подъезде к Гордонсвиллу). Так и оказалось: через четверть часа отряд вышел к реке шириной метров в 50–80, берега которой заросли молодым дубняком высотой около 5 м, хотя кое-где встречались клены, орешник и другой подлесок. По команде предводителя все сложили груз наземь и уселись на него, а бывалый Митя прошел вдоль берега дальше, увидел подобие полянки, прикинул расположение двух палаток и кострища, сход к воде, одобрил мысленную картинку и зычно крикнул: