Николай Васильев – Импотент (страница 7)

Он уже в деталях изучил основные прелести ее тела: длинные бедра с упоительно мягкими подушечками на тазовых суставах, широкие уплощенные ягодицы с глубокой ложбинкой между ними, тонкую талию с нежным выгибом к ягодицам, длинную чуткую спину с широкими лопатками, в меру полные руки, средних размеров невысокую мягкую теплую грудь… Однажды распаленная его домогательствами она полуобернулась к нему (по-прежнему пряча лицо) и позволила его кисти сжать твердый обширный лобок — и почти тотчас вышла на остановке…

Выждав, пока в троллейбусе скопится побольше народа, чтобы стали возможны скрытые манипуляции, господин Н. позволил толпе прижать себя к женщине и обхватил ладонями милые бедренные подушечки, ритмично вжимаясь в них пальцами. Расплющенный о ягодицу член стал вроде бы оживать, но очень вяло — последствие вчерашнего перебора. «Эх, милая моя, должного кайфа у нас сегодня не получится…», — констатировал нахал, но продолжил неспешное путешествие руками по тыловым эрогенным зонам послушницы. В какой-то момент он проскользнул левой рукой под женский локоть и взялся за стойку как раз на уровне мягкой груди, предоставляя ей возможность вдавиться в его кисть. Еще через время правая ладонь легла на ее руку повыше локтя и нежно сжала мягкую плоть. Оцепенелая истома охватила их прижатые тела, и время стало неощутимо…

Тем не менее, оно все же шло, и вместе с ним шел троллейбус, достигнув, наконец, рубежа неизбежного расставания: ее остановка была раньше, чем его. Объятье распалось, но двинувшись к выходу, женщина вдруг обернулась и открыла Н. свое лицо и глаза. От неожиданности он ответил нелепой, деревянной улыбкой, в ответ она тоже чуть улыбнулась (с какой-то интонацией, которой Н. не понял) и выскользнула на улицу.

Этот ее взгляд и улыбка были у Н. перед глазами оставшуюся часть пути, и лишь на выходе он сообразил, что так она его поощрила — видимо, поняв, что сегодня он в поощрении нуждается. Под впечатлением ласки его настроение заметно улучшилось, так что, идя по улице, он стал напевать себе под нос шлягеры давних лет. Певун был когда-то господин Н.

В таком приподнятом настроении, купив привычный ассортимент продуктов, Н. появился в кругу сослуживцев.

— Вы что же с шефом вчера в разных компаниях были? — заподозревали его. — Он с утра похмельем мается, а ты сияешь как начищенный пятак…

— Знаю надежное средство от похмелья, — ухмыльнулся в ответ Н. — только боюсь, его пуританской душе оно не подойдет.

— Надеюсь, ты на секс намекаешь? — доверительно-ерническим голосом спросил всегда склонный к соленой шутке Борукаев. — Видимо, залетный босс прибыл с секретаршей и ты, подпоив ее, уговорил ознакомиться со своей коллекцией интимных аксессуаров?

— Разве у Вас есть такая коллекция? — растерянно спросила Леночка.

— Что ты этих трепачей слушаешь! — вмешалась Лидия Николаевна, все еще пикантная дама, но достигшая переходного возраста и потому склонная к сводничеству. — Секс у них только на языке. Нет, чтобы подыскать себе приличную женщину (у нас столько одиноких в институте!) да жениться. Разменял уже шестой десяток, плешь на полголовы, а все приключенья с девочками ему подавай, — адресовалась она уже только к Сергею Андреевичу, впадая по обыкновению в противоречье с первым своим обвинением.

— Ох, Лидия Николаевна! — проникновенно начал Н. — Смерти вы моей преждевременной хотите. Только я от семейного гнета плечи расправил, полной грудью задышал, вам стал больше внимания уделять — вы опять меня в ярмо толкаете. Не спорю, плюсы в семейной жизни есть, особенно вначале: уход, внимание, даже обожание, частые постельные радости… Однако минусов, пожалуй, больше: те же уход, внимание и обожание требуются и с моей стороны, только в удвоенном количестве. Да еще равнение на другие семейные пары, то есть бесконечное благоустройство жилища, обзаведение дачным участком и, соответственно, всем букетом строительных и земледельческих обязанностей… А там позарез понадобится погреб или подвал для хранения овощей, машина для поездок на дачу, гараж для машины т. д. и т. п. Кабы эти хлопоты и суета были мне в радость (как некоторым мужикам), тогда, конечно, стоило бы жениться. Но я это уже попробовал и было мне лишь тягостно и скучно… Кстати, вспомнил анекдот на эту тему!

— Без картинок? — заподозрила Лидия Николаевна.

— Без, без. У дверей в рай скопилась очередь мужских душ. Апостол Петр задавал каждой один вопрос: «Был ли женат?» и при положительном ответе пропускал в рай. Очередной кандидат на вечное блаженство самоуверенно приблизился и ответил: «Даже дважды». «Ступай в ад, — ответил Петр. — Рай для страдальцев, а не для дураков».

— В дураках-то ты окажешься, Сергей Андреич, — с сердцем сказала Лидия Николаевна. — Ты к чаю что-нибудь принес?

Шеф действительно после вчерашнего выглядел неважно, но бодрился.

— С тебя как с гуся вода, я смотрю, — удивился он. — Давай обсудим, кто что будет делать по заказу Бирмана.

— Ну, я по традиции возьму на себя подготовку основной графики, а ты подключишься на этапе составления текста к ней. Других, я думаю, задействуем лишь в компъютерном оформлении. Соответственно, дадим всем тысячи по две — и хорош.

— А как быть с Алексеем Дмитриевичем? Без его петрологических исследований мы с тобой имели бы бледный вид…

— Согласен. Тогда поделим основную сумму на троих. Но и его к составлению «Записки» подключим.

— Хорошо. Я тебя пока ни на что другое отвлекать не буду. Но не зарывайся, чем раньше все оформим, тем лучше. А то знаю я тебя…

— Ладно, ладно. Только я думаю, что стоило бы дополнительно составить модели основных золоторудных месторождений региона — в нашем ключе, конечно. Это будет наглядно и придаст вес «Записке».

— Пока согласен. Но сначала оформи основную графику. Останется время — сделаешь и модели. А нет, так извини.

— Кстати, звякни-ка Бирману: вдруг у него бывает алкогольная амнезия?

— Это мысль. Береженого бог бережет.

Беспокоились они напрасно. Бирман уже явился в офис и вчерашние договоренности любезно подтвердил, благословив их на немедленный труд во благо США, Канады и России, поскольку последняя с доходов фирмы «Barrek & K» уже получает налоги.

После чего в их кабинетике воцарилась рабочая тишина.

Так как господин Н. не был курильщиком и не маялся избытком свободного времени, он редко бывал в излюбленных местах институтского бо-монда, то бишь в умывальных комнатах при туалетах. Но иногда по зову натуры заходил. Случалось и притормаживал, если треп казался ему интересным.

Нынче разговор шел о матриархате.

— У Энгельса подробно описано, как возник матриархат, — с нажимом вещал Матвиенко. — Появилось какое-то личное имущество и, соответственно, возникла необходимость передавать его детям, по наследству. Из родителей при тех свободных нравах надежно установить можно было только мать. Отсюда и сформировался приоритет женщин над мужчинами при наследовании имущества, а с ним и прочие привилегии. Уж не знаю, были ли тогда мужские гаремы у знатных женщин…

— Все равно непонятно, как это мужики позволяли собой помыкать, — переживал за предков Шмелев. — Они же были физически сильнее, да и умнее, наверно…

— А знаешь, Валера, — вдруг вмешался Н., — как-то я видел по телевизору передачу из цикла «Загадочная планета», которая как раз была посвящена обществу, живущему по законам матриархата. И не когда-то в прошлом, а в наши дни, на одном из островов у западного побережья Африки.

— Дикари, что ли?

— Именно что нет. Внешний антураж как у обычных современных африканцев: цивильные бунгало, одежда из фабричных тканей, транзисторы… Но всем заправляют женщины. И ты видел бы их: осанистые, немногословные, в глазах светится ум и чувство собственного достоинства… Мужчины, напротив, явно в себе не уверены, ловят женские взгляды, улыбаются как-то заискивающе… Да и выглядят они несколько женственно, очень следят за своей внешностью и, похоже, пользуются косметикой. При этом голос за кадром пояснял, что именно женщины выбирают себе мужей, а если, по мнению какой-либо, выбор оказался неудачным, то она такого мужа прогоняет и берет себе другого. Статусом мужа самцы очень дорожат, так как ему сопутствует расширение прав. А невостребованные холостяки и забракованные мужья оказываются париями… Вот такие милые нравы в начале 21 века.

— Ну, заразы! Да я б на их месте бежал с этого острова без оглядки, — возмутился Валерий Николаевич.

— Видимо, они такую жизнь считают в порядке вещей, при ней родились и выросли. Хотя забракованным, действительно, лучше оттуда линять, — подытожил Вася Матвиенко. Тут они переключились на амазонок и господин Н. их покинул.

После удачной бильярдной партии, в благодушном настроении господин Н. вошел в институтскую столовую, заставил поднос тарелками и двинулся в обеденный зал, ища глазами свободное место. Тут его ухватила за полу пиджака чья-то рука. Обернувшись, он увидел за угловым столиком радушно улыбающегося ученого секретаря института, Юрия Борисовича Писецкого, обедавшего, как ни странно, в одиночестве.

Ему, как многим в НИИ, было около шестидесяти и, как многие, он выглядел моложе. Улыбка почти не сходила с его лица — за исключением заседаний Ученого Совета и прочих официальных посиделок. Проведя детство и юность в одном из санаториев Крыма (где его мать была главврачом), он на всю жизнь избрал себе имидж фатоватого мужчины, одеваясь с элегантной небрежностью, двигаясь, изгибая талию, оснащая речь двусмысленностями и эротическими анекдотами. Для Н., появившегося в НИИ значительно позже Писецкого, оставалось загадкой, как это он при своих ухватках сумел занять должность ученого секретаря. Правда, его рвение перед начальством было заметно всякому, да и щеки на Ученом Совете Юрий Борисыч надувал на славу. И все же человеком он был, по общему мнению, безобидным и довольно занимательным.