Николай Васильев – Импотент (страница 5)

Тотчас парни, оставив девиц, кинулись на подмогу. Мгновенно трезвея, Н. крутнулся на месте, вырвался и инстинктивно метнулся через дорогу. Один из парней погнался за ним, но Н. показался ему, видимо, слишком прытким, и негодяй повернул назад, к своей шобле.

— Что делать, что делать-то? — лихорадочно пытался сообразить Н., снуя в отдалении от места, где раздавались глухие удары, крики подонков и стоны Вадима Николаевича. Просить о помощи было некого — только авто периодически проносились мимо.

— Черт побери, машины! — наконец осенило его, и он подбежал к дороге, голосуя. Первая же машина остановилась, но частник, услышав от взбудораженного и поддатого мужика про помощь его избиваемому товарищу, поспешил уехать. Так же поступил и второй. Третьего пораскинувший мозгами Н. уламывал иначе: сначала договорился о поездке в свой неблизкий район, уселся в машину и попросил захватить еще товарища, которого только что избили — и обещал двойной тариф.

— Да, я краем глаза видел, что кого-то там бьют, — кивнул молодой еще мужик и развернул свой «Жигуль». Подезжая, они увидели долговязого парня, который бил и бил ногой прямо в лысину лежавшего ничком Бурмина. Водитель затормозил, парень поднял голову и бросился в темный переулок, так что Н, выскочивший из машины, не успел его перехватить. Н. и водитель склонились к Вадиму Николаевичу: тот был в крови и грязи, но в сознании. Его осторожно посадили на заднее сиденье («Звери, звери!» — твердил, всхлипывая он), подвезли к недалекому подъезду и помогли взойти на четвертый этаж, к двери квартиры, где он жил с женой и двумя взрослыми детьми. На звонок собрались все домочадцы, с ужасом взирая на растерзанного главу семейства…

Вторник

Всю ночь господин Н. ворочался в постели, переживая случившийся кошмар, а под утро свалился в сон, в котором его тоже гоняли по каким-то задворкам, подвалам и лестницам… В конце концов взбежав по одной из них, он оказался на макушке высокой-высокой башни, увенчанной круглой площадкой, ничем не огражденной и довольно скользкой. Башня же, в соответствии с законами аэродинамики, плавно раскачивалась… Тщетны были попытки господина Н. ухватиться за что-нибудь: он медленно, но верно начал скольжение к краю. Волосы встали у него на голове дыбом, от ужаса перехватило дыхание, еще миг — и он сорвался вниз, тотчас проснувшись. Сердце частило и молотило, лоб и виски были в холодном поту. «Вот так во сне сердечники и умирают», — осознал господин Н. Впрочем, пока у него проблем с сердцем не было, так как профессия геолога обеспечивала ежегодный трехмесячный тренинг.

На работу он добрался, презрев все прелести случайных попутчиц и забыв купить хлеба и сладостей, что не прошло мимо внимания разбалованных коллег.

— Ты, Андреич, с похмелья что-ли? — распознали все враз. — Поди, голова болит?

— Ничего не болит, но жить не хочется, — мрачно отвечал господин Н. — А мог бы сейчас и в больнице лежать…

И стал рассказывать без утайки о печальном итоге хорошо начавшегося вечера. Мужчины качали головами, женщины ахали и с укоризной напоминали Н. о своих многократных предостережениях в связи с его участившимися алкогольными утехами в стенах учреждения. Затем озаботились судьбой Бурмина, который оказался таки в больнице скорой помощи: с сотрясеньем мозга и многочисленными швами на лице.

Первую половину дня все новые сослуживцы донимали Н. расспросами, в ходе которых по поводу его роли в стычке сформировались два полярных мнения: одни коллеги сочли его поведение единственно правильным, хотя и недостаточно реактивным, другие же со всей прямотой его осудили — сам погибай, а товарища выручай!

— Ну и лежали бы сейчас оба на койках, — возражали рационалисты.

— Или на столах в морге, — поддерживали экстремисты из того же лагеря.

— Что, два мужика не смогли б отмахаться от трех сопляков? — гоношились поборники сильных эмоций.

— Двоим бы, наверно, меньше досталось, — теоретизировали менее ершистые.

— А то, что они были в зюзю — это как? — упирались рационалисты.

— Как бегать, он не пьяный, а кулаками махать — никакой? — кипятились иррационалисты.

И так далее по кругу. Но тут сказал веское слово маститый институтский алканавт В.П.Болтин: — Я б на месте Бурмина пить с тобой больше не стал.

Сказал, как припечатал. После чего и так квелый Н. совсем сник и от дальнейших разговоров с коллегами стал категорически уклоняться. Однако уклониться от беседы со следователем, каковой как раз к обеду прикатил из больницы, от Бурмина, ему не удалось. Беседа эта проходила в кабине следовательского «Москвича» («Чтоб не мешать Вашим коллегам, понимаете?»), собственно и не беседа, конечно, а дача свидетельских показаний. Следователь, молодой парень лет двадцати пяти, по ходу опроса озвучил Н. пару версий по поводу личностей нападавших, но к концу увял, поняв, что ни потерпевший, ни свидетель никого толком рассмотреть не успели.

— Будем искать, — заверил он Н. напоследок. О состоянии Бурмина отозвался бодро: повреждений внутренних органов нет, все кости целы. — Кроме зубов, конечно. Через недельку выпишут.

После чего укатил восвояси.

После визита следователя на сердце господина Н. заметно полегчало. Главное, что Вадим Николаевич отделался, видимо, относительно легко. Ну а зубов у него фактически уже давно не было, одни пеньки да стальные мосты. Поставит, наконец, красивые вставные челюсти, на что Н. ему неоднократно намекал. Ксивы от милиции по поводу вечернего пьянства в стенах института тоже, вроде, не будет, в противном случае виновникам грозил мощный административный накат.

В обед у господина Н., против ожидания, прорезался изрядный аппетит, что, видимо, указывало на преодоление им кризисного состояния. Регламентирующий звонок застал его на рабочем месте, готовым с головой погрузиться в проблемы региональной геотектоники. Но тут на пороге комнаты появился непривычно оживленный начальник сектора в сопровождении некоего хорошо знакомого обоим чиновника из губернаторского отдела природопользования.

— Ты послушай, с какой новостью пришел Олег, — удивил шеф. — В городе уже несколько дней толчется представитель крупной американо-канадской золотодобывающей фирмы с целью получения лицензии на производство поисковых и разведочных работ и последующую добычу рудного золота. Причем более всех его интересует наш с тобой регион!

— Ну, кроме нас по этому региону специалистов-золотарей и различных советчиков — пруд пруди! Уже, наверно, его осаждают. Хотя, — спохватился господин Н. — наша оригинальная оценка золотоносности вполне может показаться этому представителю наиболее привлекательной. Главное суметь ее подать… Нет, главное: как к нему пробиться?

— А вот тут Олежка нам и поможет, — повернулся шеф к своему спутнику. — Зря что ли мы с ним столько крови комарам сообща скормили…

— Не зря, конечно, — с ноткой барской снисходительности пробасил «Олежка». — С представителем этим я уже неплохо знаком: и в офисе им арендованном побывал и телефонами обменялся. А поскольку наш отдел ему никак не обойти, мою рекомендацию он, думаю, проигнорировать не захочет.

— Стоп, — опять озадачился Н. — Но как с ним разговаривать, в английском-то мы ни бельмеса… Да и ты, Олег, вроде тоже не очень?

— Нет проблем, — усмехнулся Олег. — Этот представитель — вполне наш, советский еврей по фамилии Бирман. Фирма уже два года имеет свой филиал в Москве и почти все его работники — наши специалисты.

— Тогда, не теряя времени, берем быка за рога? — вопросил господин Н. Шеф кивнул Олегу, тот взялся за телефон, а Н. стал подбирать соответствующие материалы.

Спустя час оба соискателя постучали в дверь неприметной комнаты на одном из этажей бывшего здания М-ского геологического управления. Им открыл худощавый неброско одетый человек средних лет с внешностью типичного еврея: большеглазый, вислоносый, крупногубый, с плохо приглаженными вихрами на лысоватой голове. Он окинул их по очереди цепким взглядом, задержавшись на Н.

— Знакомое лицо, — сказал он вдруг. — Вы не учились лет тридцать назад во МГРИ?

— Да, — ответил господин Н., напрасно вглядываясь в лицо Бирмана. — Вы тоже?

Оказалось, что да, на том же геологоразведочном факультете, но на два курса младше. Тут они согласились, что младшим более свойственно запоминать старшекурсников, чем наоборот, и стали со все большим оживлением вспоминать родные аудитории, общих преподавателей, учебные полигоны в Крыму и Загорске, общагу у метро «Студенческая» и т. д. и т. п. Естественно, они перешли на «ты» и стали звать друг друга по именам (Бирман оказался Борисом). Нашлись у них и общие знакомые из числа тогдашних студентов. При этом давно отработавший на периферии и возвратившийся в Москву Борис был в курсе почти всех перемен во МГРИ и готов был, видимо, о них рассказывать во всех подробностях, но Н., взглянув на непроницаемое лицо шефа, решил притормозить столь милую сердцу однокашников беседу.

— Борис, не гони лошадей, я надеюсь, у нас еще найдется время для разговоров на вольную тему. Давай немного о деле, в связи с которым мы пришли.

— О кэй. Господин Ремизов мне вас очень рекомендовал. Но сначала, быть может, я ознакомлю вас с делами и намерениями нашей фирмы?