Николай Васильев – Галантный прогрессор (СИ) (страница 1)
Васильев Николай Федорович
Галантный прогрессор
Глава первая. Первые шаги в Париже
В конце января 1755 года, около полудня, по Реймской дороге в северо-восточную часть Парижа въехала закрытая от холода кожаным верхом дорожная коляска, в которой сидели, протянув ноги к полуостывшей железной жаровне, два молодых дворянина, блондин и шатен. Увидев проплывающую рядом громаду высоченного замка, шатен крикнул кучеру:
— Петер, спроси у прохожих, что это за крепость?
Тот залопотал на смешанном франко-немецком наречии и через минуту крикнул в ответ:
— Говорят, это какой-то Тампль, герр Чихачев!
— Спасибо, Петер! Вы с Куртом не замерзли?
— Нет, герр Алекс! Ваши войлочные боты и меховые шубы очень помогли!
— Ну, теперь езжай по этой рю дю Тампль до реки — нам сказали, там есть хороший постоялый двор!
— Хорошо, герр Алекс!
— Неужели наш путь, наконец, закончен? — полуспросил-полувздохнул блондинистый мэн. — Две недели мучений…. Господи!
— Мсье Кристоф, будь бодров! — засмеялся одной стороной рта Сашка Крылов (надеюсь, читатели "Прогрессора галантного века" помнят, что это за персонаж?). — Главное, чтобы в этом дворе нашлась в изобилии горячая вода!
— Я вижу, Ваша рана все еще причиняет Вам беспокойство, Алекс? — спросил Карл Кристиан, принц Саксонский.
— Есть такая партия, — непонятно ответил Сашка. — По кой я с этим псом связался? Еще чуть и остался бы без глаза или вообще кони кинул. Хорошо, догадался в ухо ему дать….
— Да, удивительный прием: фехтовали-фехтовали, он угодил Вам в щеку, и тут Вы его уконтрапупили….
— Что-что? Хе-хе-хе, Кристиан, это Вы от меня уже словечек нахватались?
— А что Вы хотели? С кем поведешься, от того и наберешься — сами говорили.
— Я много чего говорю, Кристиан. А ты мою речь фильтруй и перенимай то, что в самом деле важно. О, простите, опять тыкать Вам стал….
— Ноу проблем, Алекс.
Но вот коляска остановилась, и путники вышли из нее, оказавшись внутри стандартного П-образного постоялого двора аж в три этажа. А еще через 2 часа оба млели в деревянных бочках, доверху наполненных благословенной горячей водой и мыльной пеной. Вода, конечно, быстро остывала, но рядом с бочками стояли Петер и Курт и подливали новые порции горяченькой из ведер, которые подтаскивали местные "пацаны". Переодевшись в свежее белье и одежду, Алекс и Кристиан подошли к зеркалам, но если принц остался доволен своим обликом, то Сашка напротив, нахмурился: рваная рана, хотя и была провинциальным лекарем зашита, но багровела, да и щека была еще опухшей.
"Теперь в приличные дома недели две не сунешься…. Чем там ее лечат-то? — стал он вспоминать. — Вроде бы, облепиховым маслом…. Или жиром? Да, жиром, причем гусиным. Этого добра в нынешние времена завались….". И позвал Петера.
Петер явился с жиром и в сопровождении хозяина, который осмотрел щеку с разрешения постояльца и порекомендовал обратиться в косметический салон. "Сейчас их много в Париже: и для женщин и для мужчин — были бы денежки. Но Вы, вроде бы, господа небедные?"
Так Сашка, не привыкший откладывать дела на завтра, оказался в салоне мсье Жюстена, располагавшегося на углу улиц Сент-Оноре и Сен Рош. Попал он удачно, в конце обработки предшествующего клиента и чуть опередив следующего (господина лет 35 с угреватым лицом), который был вынужден наблюдать всю процедуру обработки шпажной раны. Мсье Жюстен извинился перед герром Гольбахом ("Герром? Гольбахом??" — взвихрилась чуйка у Сашки), поохал первым делом над видом раны мсье Чихачева, но заверил, что подобные шрамы уже не раз лечил, и клиенты оставались им очень довольны. Потом разрезал и ловко вытащил из щеки нитку предшествующего лекаря, не преминув его облаять, и стал промокать, промокать шов какими-то облатками (Сашка же прикидывал, может ли это быть "тот Гольбах". Выходило, что может).
Молча работать француз не привык и стал изводить Сашку вопросами типа: что у Вас за странный акцент? Откуда Вы в наш славный город приехали? Что собираетесь здесь делать? И тому подобное — при этом требовал не шевелить щекой. ("Ну, прямо как наша стоматологичка в институтском медпункте!" — подивился Сашка, отвечавший на вопросы однозначно или мычанием). Наконец мсье Жюстен наложил на щеку пергамент, а потом какую-то хитрую повязку: поперек носа с выходом на череп и под челюсть (но так, чтобы клиент мог жевать пищу) и пригласил зайти завтра. Сашка заплатил за визит, поблагодарил за помощь, потом молча поклонился герру Гольбаху и вышел к ожидавшему за углом Петеру.
Визиты его к мэтру Жюстену продолжались, и неделю он был вынужден сидеть в номере — куда с такой повязкой выйдешь. Памятуя о Гольбахе и связанных с ним авторах первой французской Энциклопедии (Дидро, д, Аламбере, Вольтере….) он попросил Кристиана приобрести в книжных магазинах сочинения этих авторов (и первые тома Энциклопедии, конечно) — принц крутился весь день и привез стопу книг, которые Сашка сел разбирать. Это оказались 4 первых тома "Энциклопедии", пьесы Вольтера и его "Век Людовика XIV", а также фривольный роман Дидро "Нескромные сокровища". Гольбаха же из книготорговцев никто не знал. Тут Сашка вспомнил, что этот немец очень дорожил своей шкуркой и все свои сочинения (весьма крамольные) писал под именами уже умерших писателей. Ну, а д, Аламбер писал лишь статьи в "Энциклопедию" и статьи по математике. "Ладно, и то хлеб, буду пока вникать в эпоху через Вольтера, который, кажется, сейчас живет в Женеве…."
Меж тем Кристиан с Куртом подсуетились, и в конце недели вся их компания переселилась в просторную квартиру в предместье Сен-Жермен "Ого, парнишка сходу определил, где будут кучковаться аристократы и нувориши, — одобрил Сашка. — Правда, преимущественно в 19 веке. А сейчас это сфера влияния студентов из смежного Латинского квартала. Зато здесь открыто первое в Париже кафе "Прокоп", где за многими чашками кофе как раз писали свои статьи Дидро и д, Аламбер. В доме же Гольбаха они собирались сурьезно поговорить о судьбах Франции и мира…. А также в салоне мадам Жоффрен…. Как бы с ними познакомиться?"
Судьба и здесь проявила к попаданцу некоторую благосклонность: свела вновь его с Гольбахом у косметолога, причем пока они были внутри, снаружи налетел сильный заряд метели. Сашка в этот раз лечился после философа, а когда стал выходить, увидел его стоящим в прихожей. Открыв дверь и поняв масштаб стихийного бедствия, он обернулся и заговорил:
— Герр Гольбах, Вы ведь пережидаете непогоду?
— Да, герр Чихачев.
— Позвольте предложить Вам место в моей коляске, и она без проблем домчит Вас домой.
— Как Вы сказали, "без проблем"? Новый для меня оборот речи. Но я согласен.
В пути Сашка сразу стал в восторженных тонах говорить об "Энциклопедии", но Гольбах отвечал односложно, а вскоре попросил остановиться: приехали. Сашке осталось сказать "Ауфвидерзейн" и отвалить — но дом Гольбаха (обширный, двухэтажный, новой постройки, стоявший в глубине улицы Сен-Рош) он запомнил.
Глава вторая. Впечатлительные менялы и издатели
На десятый день мсье Жюстин снял, наконец, повязку и пластырь, и Сашка смог увидеть свою раненую щеку. "А ничего так, аккуратненько расправил, лепила. Такой шрам и за украшение может сойти — в стиле немецких буршей. Только багровость его раздражает, но косметолог клянется, что он будет бледным. Теперь можно хоть по улицам прошвырнуться….."
Первым делом они с Кристианом поехали к мосту Менял — флорины в Париже хождения не имели, нужны были луидоры и ливры. Кристиан, правда, поменял уже часть флоринов на луидоры, но Сашка (читавший про широкий масштаб махинаций с обменом монет в прошлые века) покидал эти луидоры на ладони, пригляделся к их цвету и резюмировал:
— Похожи на фальшивые. Но это мы легко проверим. Петер, правь к ближайшей аптеке….
В аптеке он переговорил с хозяином и заинтересовал его известием, что знает, как определить с помощью весов фальшивое золото. Тот принес весы и первым делом Сашка взвесил на чашечке флорин, а потом опустил чашечку с флорином в стакан с водой и взвесил снова. Первоначальный вес поделил на разницу первого и второго весов и сказал:
— Все верно, это почти чистое золото с удельным весом 23 карата. Теперь взвесим луидор.
Взвесили в воздухе и воде и получили удельный вес 18 карат.
— Это золото с большой примесью — вероятно, меди. Поэтому имеет чуть зеленоватый оттенок. Поедем брать за жабры твоего менялу. Вы позволите, мсье провизор, воспользоваться за некоторую мзду Вашими весами….
Мост Менял Сашка помнил — по фильму "Парфюмер" с Дастином Хоффманом. Но в реальности он был еще круче: два ряда сплошной застройки трехэтажными узкими домами с лентой дороги шириной метра в два. "Как они провалиться не боятся? Я бы тут уснуть не смог…." (Самое смешное, что да, мост обваливался и не раз). Кроме менял тут обитали и различные торговцы (в том числе парфюмом), но первые бросались в глаза, поскольку все были евреями: с пейсами и без пейс.
По договоренности первым в фатеру знакомого менялы зашел Кристиан, выглянувший минут через пять. Тогда с каменной мордой лица вошел и Сашка. Глаза менялы (который пейсов не носил и выглядел как респектабельный парижский буржуа) блеснули, но сразу притухли. За спиной менялы маячил хлипковатый сын(?) лет двадцати.