Николай Васильев – Драгомирье и его окрестности (страница 29)

Одной из обязанностей егерей была расчистка тракта через перевал, но в средней и нижней частях долины дорогу поддерживали уже местные жители. Через дорогу у заставы был перекинут шлагбаум, так что все проезжающие были вынуждены здесь останавливаться, а егеря начинали шмон, выискивая контрабанду и возможную взятку. «Мама родная, куда я попал? — стал злиться на себя Берсенев. — Таможенник-гибэдэдэшник, блин!». Впрочем, за неделю через их заставу проехали лишь три купеческих обоза, да еще несколько одиночных саней с той и этой стороны — то шастали друг к другу в гости родственники. Ушлые егеря сумели найти что-то криминальное у купцов и разжились теми самыми платочками, платьишками и вином, конечно; да и денежки с них взяли. Щупали и одиночек, разживаясь в основном сливовицей. Ее они вечерком, естественно, потребляли и спали до утра без задних ног. Неделю новый командир это безобразие терпел, а потом связал ночью спящего часового, подпер двери казармы колом и стал бегать вокруг нее с факелом, крича «Пожар». Егеря все-таки проснулись, ломанулись к дверям, а потом стали выпрыгивать из окон. Корнет с помощью денщика заставил их выстроиться в шеренгу (босиком!) и стал зло ругать, не стесняясь в выражениях. Потом отпустил, но утром разнос повторил. После этого Сергей стал принимать активное участие во всех проверках проезжающих и поборы с одиночек прекратил. Зато следующий купеческий обоз (шедший из Хунгарии) заставил разгрузить полностью и действительно нашел много товаров, запрещенных к ввозу в Драгомирскую империю. Купеческий голова после этого разразился ругательствами по-венгерски и развернул обоз назад, оставив груду контрабанды у заставы. Егеря смотрели на нее ошалелыми глазами, но командир велел оперативно сделать пристройку к своему домику и сложил добычу в ней, опечатав вход. Так же он поступил с драгомирским обозом, где контрабанды нашлось поменьше, но голова тоже сильно ругался, продолжив путь в Хунгарию. А потом обозы на Бескидовской трассе почти не появлялись. Зато когда корнет выехал с тремя егерями в контрольный объезд своей территории (по сугробам, но еще терпимым), то обнаружил и пешие следы поперек хребта и конные и даже санные. Интересно, что санный след на хребте повернул вдоль (тут снега было меньше) и вышел к тому самому Бескидовскому тракту, по которому и укатил в сторону Хунгарии. Сергей просидел с егерями до вечера возле следа в засаде (безрезультатно), потом еще день и не зря: купеческий обоз из трех саней с венгерской стороны появился! После команды остановиться мужички засуетились, попытались повернуть назад, но Сергей выстрелил из штуцера в дугу передних саней и перебил ее, после чего повторил приказ, пообещав убить всех лошадей. Дугу кое-как скрепили и доставили обоз к заставе, где егеря его обшмонали — под скрип зубов и проклятья драгомирцев. В итоге остро встал вопрос, что делать с конфискатом. Отвозить его в Вышков Зарембе Сергею крайне не хотелось — то-то он обрадуется такой халяве! Подумав, он загрузил им егерский возок, а также сани драгомирцев (оставили одни себе в виде штрафа вместе с лошадью) и поехал с двумя егерями в городок Долину (расположенный в 40 км от Вышкова и в 60 км от Галича), где стоял еще один взвод их эскадрона, во главе которого был поручик Ясинский — один из тех офицеров, что отбивал Сергея у гусар. Вниз по долине ручья (трактом) ехали весело и спустя четыре часа оказались в городке. Ясинский, слава богу, оказался в гарнизоне и мигом понял проблему новичка.

— Заремба давно путает государственный карман со своим, — признал он. — Вообразил себя в Вышкове феодалом. Бабенок тебе подсовывал?

— Не то чтобы да. Но я поспешил от этих соблазнов слинять.

— Ну, еще бы, — уважительно сказал Ясинский. — У тебя в Галиче такие крали были! Говорят, даже какая-то графиня?

— Не пытайте поручик, не надо.

— Ладно, замяли. Теперь я и вовсе понимаю: тебе нельзя себя компрометировать, в том числе и конфискатом. В общем, оставляй его у меня по описи, а я тебе расписку напишу в получении. Далее запрошу по команде и, видимо, отправлю в Галич.

— Огромное вам спасибо, поручик. Впрочем, пару бутылок токайского из того конфиската мы с вами можем, пожалуй, выпить. Тем более что назад на заставу мы уже не успеем и будем ночевать в городе.

— О чем речь, корнет: заночуете в нашем гарнизоне.

Глава тридцать шестая, в которой приключения героя в Карпатах ширятся и достигают апогея

Зима окончательно обосновалась в Карпатах, заставив егерей Бескидовской заставы посвящать большую часть времени борьбе со снегом и холодом. Впрочем, санный путь в Титковец путешественниками периодически подновлялся, да и контрольные объезды корнет Берсенев не прекращал, принуждая егерей к продолжению службы. Улов их, правда, значительно сократился, свидетельствуя, что контрабандисты стали эту заставу сильно уважать. Некоторые и озлобились да настолько, что решились однажды обстрелять егерский патруль во главе с корнетом. Пуля угодила Басе в круп, сохранив возможность передвижения, и Сергей, спрыгнув в снег, повел ее под уздцы на заставу. Егеря же, исполняя его команду, поскакали на поиски злоумышленника, смогли его разыскать по следам и, недолго думая, прикончить. А Сергей, убедившись в своей неспособности извлечь пулю, погнал в возке в Долину и привез оттуда мага Жизни. Потом одарил его из небогатого конфиската и долго жал руку. Свободного времени у него было на заставе предостаточно, и потому он занялся давним проектом: изготовлением пуль Минье-Петерса для своего штуцера. Пулелейка на заставе была, инструменты для формовки тоже, а пули те он уже когда-то изготовлял для собственного удовольствия. Так что к концу декабря около сотни таких пуль у него скопилось. Бывалый егерь подсказал развлечение: зимнюю охоту на благородных оленей, которых в Карпатах развелось немало.

Оказывается, зимовать олени предпочитали в буковых лесах, питаясь преимущественно листьями ежевики, добывая ее из-под снега. Поехали втроем в санях, но прихватили и лыжи для подкрадывания. Тут Сергей сумел охотников удивить: сначала тем, что выглядел небольшое стадо оленей на дальней поляне в подзорную трубу, а потом своим выстрелом из штуцера, повалив вожака за полкилометра!

— До чего же знатные рога у этого самца! — восхитился бывалый егерь. — Надо будет повесить их в вашем домике.

— Повесьте себе, — засмеялся Сергей. — Здесь восемь отростков, как раз для всей вашей кодлы. Ну а мясо надо, вероятно, закоптить.

Хороший довесок будет к нашему питанию!

— К такой закуске обязательно нужна сливовица!

— Будет, но без фанатизма. Раз в меня стреляли, то и спалить нас могут. Ведь так?

— Могут, — подтвердил бывалый и вдруг добавил: — Было такое лет двадцать назад на Торуньской заставе… В канун Нового года со стороны Титковца подъехал небольшой купеческих обоз, но сзади него Сергей увидел изящный крытый возок, из которого выпрыгнула девушка в лисьей шубке и собольей шапке.

Боясь ошибиться, он приставил к глазам козырьком руку и сердце внутри ворохнулось: «Так это же Эдит!». Он тотчас пошел ей навстречу, сняв кивер и пытаясь улыбаться.

— Это же вы, Серж! — воскликнула девушка. — Вам так к лицу эта бородка и усы! (Сергей на заставе, конечно, не брился, хотя денщик регулярно подстригал ему волосье).

— Эдит! — ответно воскликнул корнет. — Вы ангел, сошедший с небес!

Но почему сюда? Вы были в Хунгарии?

— Да, я ездила на Рождество повидать дедушку и бабушку. Туда ехала через Торуньский перевал, а обратно решила через Титковец. На том перевале меня нагло обшманал какой-то поручик! Надеюсь, ты проявишь галантность к несостоявшейся возлюбленной?

— Эдит! Я бесконечно виноват перед вами!

— Не нужно оправданий, Серж! У сильного всегда бессильный виноват.

Ведь это была графиня Белевская? Вместо ответа Сергей прижал к губам палец и чуть поклонился.

— Так что, у вас найдется что-нибудь горячительное для замерзшей путешественницы? — продолжила атаку дева. Берсенев тотчас повернулся назад и скомандовал стоявшему в отдалении денщику:

— Прошка, мигом организуй литр глинтвейна! А ты, дядя Саша, проверь пока купчин да не спеши. Понял?

— Так точно, ваше благородие. Через десяток минут молодая пара, сбросив верхнюю одежду, комфортно разместилась в уютном домике и приступила к смакованию горячего глинтвейна из красного венгерского вина.

— Ну, офицер, — поощрительно начала Эдит, — рассказывайте о своих достижениях по охране государственной границы. И не прибедняйтесь: мы в Галиче уже много о них наслушались.

— Ох, милая Эдит, — скривился Сергей. — Фактически я занимаюсь грабежом торговцев: как венгерских, так и драгомирских. Единственное мое отличие от поручика Зарембы: я не присваиваю себе конфискат, а переправляю его своему приятелю, поручику Ясинскому. Надеюсь, что он пересылает его на княжеский двор.

— Не сомневайтесь, присылает. Но я слышала, что контрабандисты хотели вас убить!

— Нашелся один смельчак, но в итоге мои егеря убили его.

— Видимо, за вас перед богом кто-то истово молится, пан корнет, — заверила пониженным тоном венгерка, склонившись к самому его уху. — Я думаю, что это знакомые вам дамы и девы.

— У меня знакомых дев здесь очень мало: в сущности, это только вы, Эдит, — сказал тоже на ушко Серж. — Потому я вам очень благодарен!