Николай Томан – Эшелоны идут под откос (страница 14)
Помолчав, он добавляет:
— А вывод из всего этого таков: война с Советской Россией не будет такой уж молниеносной, как бы нам не хотелось. Следовательно, есть возможность дослужиться до фельдмаршала. — Невесело улыбнувшись, он продолжает. — Сейчас мы начали перегруппировку наших войск для генерального наступления на Москву. Думаю, что на участок группы армии «Центр» будет стянуто не менее половины всех сил и боевой техники, имеющейся у нас на германо-советском фронте. Будут, видимо, подтянуты и резервы из оккупированных стран Европы. Всю эту массу войск потребуется где-то разместить. Учти это и энергичней проявляй инициативу. Пора уже и тебе менять твои подполковничьи погоны на полковничьи. Я рад буду помочь тебе в этом, но только за реальное дело. А пока давай выпьем за твои полковничьи, раз уж выпили мы за мои фельдмаршальские.
Они снова чокаются, и фон Гроссе встает:
— Ну, мне пора. Много поручений от шефа. Предстоят огромные переброски войск и техники. Москва должна быть повержена в кратчайший срок. Фюрер приказал окружить ее так, чтобы ни один русский солдат, ни один ее житель, будь то мужчина, женщина или ребенок не могли покинуть город. Москва, по замыслу фюрера, должна быть затоплена, и там, где пока находится столица Советского Союза, возникнет в скором времени море.
И уже у дверей фон Гроссе спрашивает:
— Могу я сообщить командующему группой армий «Центр», что ты лично поможешь его квартирьерам в размещении резервных войск в районе станций твоего участка железной дороги? Учти, что он очень недоволен происшедшими тут у вас крушениями. Потому нужно постараться хоть чем-нибудь загладить вольную или невольную твою вину. Я ведь не всемогущ, и мне не так-то просто выгораживать тебя.
— Я понимаю, экселенц, и сделаю все возможное.
— Ну, желаю тебе удачи!
…Вызванный дежурным офицером военной комендатуры, Вольф стоит перед подполковником Штралендорфом по команде «смирно».
— Я уже направил ходатайство о присвоении вам звания обер-лейтенанта, — торжественно сообщает ему военный комендант.
— Благодарю вас, господин подполковник!
— Надеюсь, что вы оправдаете мое доверие самоотверженным служением нашей германской родине и фюреру.
— Хайль Гитлер! — срывающимся от волнения голосом выкрикивает Вольф, неуклюже выбрасывая вперед правую руку.
— Потренируйтесь этому дома перед зеркалом, — усмехаясь, советует Штралендорф, демонстрируя Вольфу, как следует выбрасывать руку и каким тоном произносить «Хайль Гитлер!». — Я поручу капитану Хельвигу заняться с вами еще и строевой подготовкой.
Вольф хотел было напомнить Штралендорфу, что он отслужил в Красной армии срочную службу и имеет звание младшего лейтенанта железнодорожных войск, но ведь это подполковник и сам знает по его личному делу и специальному досье, имеющемуся в местном отделении гестапо.
— А теперь слушайте меня внимательно, — продолжает Штралендорф уже официальным тоном. — В ближайшие дни к нам начнут прибывать большие контингенты войск, и их нужно будет срочно где-то размещать. Хотя это и не входит в прямые ваши обязанности, но мы должны сделать все, что только будет в наших силах, чтобы расквартировать их на этих вот станциях, — тычет он пальцем в условные обозначения раздельных пунктов на схеме. — Вы бывали когда-нибудь в Ниловке, Мальцеве и Калиновке?
— Яволь, господин подполковник! Был во всех трех.
— Есть там такие помещения, в которых можно было разместить войска?
— Эти станции небольшие, господин подполковник. А вокруг них лишь поселки, в которых самые просторные помещения — клубы и кинотеатры. Может быть, еще и церкви…
— Большевики разве разрешали сохранять церкви в селах? — удивляется Штралендорф. — Я думал, что они сохранились только в больших городах.
— Во всяком случае, в Мальцеве имеется. Богослужение, правда, в ней не ведется, но помещение в полной исправности. Там можно было бы разместить целый батальон.
— Вам нужно срочно съездить туда и подготовить ее под жилье. Уже осень, и наши солдаты должны иметь надежную крышу над головой.
— Яволь, господин подполковник!
А в это время в кабинете начальника гестапо станции Вязы гауптштурмфюрера Хассельмана происходит такой разговор:
— Вам не кажется, господин гауптштурмфюрер, что подполковник Штралендорф слишком уж опекает Фердинанда Вольфа? — спрашивает Хассельмана его помощник оберштурмфюрер Шварц.
— Мне кажется даже, что он его покрывает, — отзывается начальник гестапо.
— Значит, мои подозрения не напрасны?
— В принципе — да. Любопытно, однако, каковы конкретные причины ваших подозрений?
— Ну, во первых, я интуитивно…
— К черту вашу интуицию, Шварц! Реальны только факты.
— А разве не факт последнее крушение? Эшелон вел ведь рекомендованный Вольфом машинист.
— Но факт и то, что Вольф подавал сигналы нашим ночным бомбардировщикам. К тому же наша разведка получила от него ценные сведения о работе паровозного депо и пропускной способности станции Вязы еще до того, как мы ее заняли.
— Так в чем же тогда дело?
— А в том, видимо, что не такой уж он знаток психологии советских железнодорожников, каким считает его Штралендорф.
— А не обойдется нам это заблуждение подполковника Штралендорфа слишком дорого, господин гауптштурмфюрер?
— За это в ответе сам Штралендорф.
— Ну, он-то при его родстве с фон Гроссе и знакомстве с высокопоставленными лицами из любой беды выкрутится. А вот как бы нам с вами не пришлось…
— Не волнуйтесь, не придется. Я ставлю в известность об этом кого следует.
А ведь он, Хассельман, еще совсем недавно сам хотел взять к себе Вольфа, рассчитывая использовать его и борьбе с подпольщиками. Однако Штралендорф, пользуясь своими связями, добился оставления Вольфа в своем распоряжении.
«Он хорошо знает кадры местных железнодорожников, — не желая обострять отношения с начальником гестапо, объяснился с ним потом Штралендорф, — и поможет нам успешно выполнить план воинских перевозок. А ведь это, в конце концов, общая наша с вами задача».
— Хороша же помощь этого Вольфа, — усмехается гауптштурмфюрер Хасссльман, вспоминая тот разговор. — Уже второй наш эшелон с его помощью идет под откос!
16
Капитан милиции Арефьев теперь уже официально назначен Щедровым начальником разведки. В его подчинении, правда, всего три человека, но они, как и сам Арефьев в недавнем прошлом, оперативные работники уголовного розыска. Капитан посылал их разведать положение на станции Ниловка, Мальцево, Калиновка и Чичково. Двое уже возвратились и доложили о численности гарнизонов, расположенных главным образом на станциях и предназначенных для охраны железной дороги. Не вернулся пока только лейтенант Фролов, посланный в Мальцево. Но и он появляется на рассвете второго дня с момента посылки на задание.
— Что так долго? — спрашивает его Арефьев.
— Интересные сведения раздобыл, товарищ капитан. У меня ведь там родня. Тетка с сыном, братишкой моим двоюродным комсомольского возраста…
— Говорите точнее, лейтенант: комсомолец или только комсомольского возраста?
— Не только комсомолец, товарищ капитан, но особое поручение подпольного райкома комсомола выполняет.
— Какое?
— На работу в местную полицию устроился.
— А вот это уже существенно!
— От него я узнал, что был в Мальцеве (не на станции, а в поселке) немецкий обер-лейтенант из охранных войск по фамилии Вольф, хорошо говорящий по-русски.
— Уж не Волков ли это? — спрашивает капитан.
— Я тоже так подумал. Стал расспрашивать, каков он из себя. Похоже, что это и в самом деле деповский техник Волков.
— Значит, не зря его тогда майор Щедров заподозрил. Жаль только, что упустили мы его… Но ничего, теперь за все расквитаемся. Так зачем же он в Мальцево пожаловал?
— Заинтересовался поселковой церковью. Она ведь, как братишка мой Костик заявил, не «на ходу». В том смысле, что давно в ней никакого богослужения не ведется. Один ее угол поселковый староста под склад топлива занял. Вольф все там внимательно осмотрел, вымерял и велел уголь оттуда убрать. Костик полагает, что немцы собираются в той церкви разместить какую-то воинскую часть.
— А какую, неизвестно?
— Расспрашивать обера Костя не решился, но думает, что они ждут подхода резервных частей, предназначенных для наступления на Москву. Надо бы нам с помощью той церкви обрушить на них «гнев Божий», товарищ капитан…
— Да, заманчиво, — соглашается Арефьев. — Доложу майору. Думаю, что он не упустит такого случая.
Посоветовавшись с двоюродным братом лейтенанта Фролова, Костей Ракитиным, старший сержант Кручина решил, что работать в церкви лучше всего днем. Ночью нужен свет, а замаскировать большие церковные окна не так-то просто.
Впустив Кручину, Дмитрия Щедрова и еще двух минеров в церковь. Константин Ракитин закрывает за ними дверь на висячий замок. Таково, кстати, и указание обер-лейтенанта Вольфа: церковь от угля очистить и закрыть на замок до особого распоряжения.
— Начнем с уборки угля, товарищ старший сержант? — спрашивает Кручину Дмитрий.
— Уголь вообще не будем трогать, — отвечает ему сапер. — Поставим под ним мину.
— А не бросится это в глаза?
— Надо, чтобы не бросилось, — загадочно усмехается партий сержант. — Быстро очищайте в центре угольной кучи площадку.
Старший сержант и сам помогает минерам — дорога ведь каждая минута. Но вот, наконец, показался паркет. Теперь нужно осторожно вынуть его, не разбив и не выщербив края плиток. Минеры осторожно складывают их на брезент.