Николай Томан – Эшелоны идут под откос (страница 15)
А вот разбирать без стука фундамент было бы просто невозможно, если бы не запущенный Константином старый, фыркающий и громыхающий движок в деревянной пристройке к церкви. В этой пристройке с разрешения начальника местной полиции оборудована мастерская по ремонту движков — небольших двигателей внутреннего сгорания и мотоциклетных моторов. Владельцем ее числится отец Константина, работавший до войны слесарем на местной фабрике, разрушенной во время одной из бомбежек.
Лишь спустя почти час минеры добираются до грунта.
— Землю из минного колодца будем ссыпать в мешки, — распоряжается старший сержант. — И на каждом мешке ставьте номер, чтобы высыпать их в том же порядке.
—Это на тот случай, если немецкие саперы начнут искать тут мину? — спрашивает Дмитрий.
— Само собой. Нарушение чередования слоев грунта сразу же их насторожит.
«Толковый народ саперы, — уважительно думает о Кручине Дмитрий. — Предусмотрительный…»
На дно колодца минеры укладывают привезенные сюда ночью восемь пятидесятикилограммовых авиационных бомб с отвинченными головками и обрубленными стабилизаторами. В хвостовой их части сделаны гнезда, в которые вставлены буровые толовые шашки со взрывателями. Между черными тушками бомб Кручина всовывает двадцатиодносуточный грибообразный взрыватель замедленного действия «Feder-504».
Потом все это присыпается тонким слоем земли, на которую старший сержант укладывает мины-сюрпризы. В их деревянные корпуса он вставляет стальные пружинки, которые одним концом упираются в двухсотграммовые заряды, а другим прикрепляются к крышкам мин. Чтобы крышки не могли открыться под действием сжатых пружин, Кручина перевязывает их бечевками.
Все это не очень пока понятно Дмитрию, но раз старший сержант не находит нужным ничего объяснять, он не решается беспокоить его вопросами. Однако когда Кручина обливает бечевки серной кислотой, а на мины-сюрпризы укладывает камни, Щедров сам догадывается о его замысле. Серная кислота очень скоро разрушит, конечно, бечевки, и крышки мин будут удерживаться тогда лишь грузом лежащих на них камней. Но как только камни будут сняты, ничем уже не сдерживаемые пружины отбросят с них крышки, выдернут чеку из взрывателей и взорвут мины-сюрпризы и находящиеся под ними авиационные бомбы.
— Понятно, что к чему? — закончив работу, спрашивает Дмитрия старший сержант.
— Вроде сообразил. Это вы опять на тот случай, если будут искать? Ну а если не будут?
— Тогда сработает взрыватель замедленного действия и через пять суток сам взорвет все это. Я установил его на такой срок. А можно было бы и на двадцать одни сутки. Только думаю, что пять суток — это в самый раз. Судя по всему, резервные части придут сюда дня через два-три. Пока то да се, а уж на пятые-то сутки вся эта церквуха будет битком набита фашистами. Тут-то наша мина и бабахнет. Я, между прочим, так замедление рассчитал, чтобы ударник взрывателя сработал ночью, когда они будут тут дрыхнуть.
— Хитер сапер! — восхищенно произносит пожилой старшина милиции из команды подрывников Кручины.
— А теперь, ребята, ссыпайте в минный колодец землю по порядку нумерации мешков. Первый мешок дайте-ка я сам. А вы, товарищ старшина, приготовьте цементный раствор. Помнится, вы мне говорили, будто до милиции на каком-то строительстве работали.
— Я живо, товарищ старший сержант! Не забыл еще, как это делается.
Засыпав колодец, минеры бетонируют его и покрывают клетками паркета.
— А с углем как быть? — спрашивает Кручину старшина милиции.
— Его так оставим.
— Так ведь Константину было велено…
— А он скажет, что хотел убрать и вдруг мину обнаружил.
— Какую мину?
— А такую, какую мы сейчас в центре этой угольной кучи поставим.
Кручина достает из своего вещевого мешка еще несколько толовых шашек и гранаты.
— Вот мы из них и соорудим сейчас еще одну мину-сюрприз по всем правилам саперного искусства. А Константин пусть заявит, будто она была обнаружена при попытке очистить церковь от угля. Потому, мол, и не стали убирать — опасались, что взорвется.
— Вы думаете, что это отвлечет их внимание от той, которую мы зарыли? — с некоторым сомнением спрашивает Дмитрий.
— Думаю, что отвлечет. Мы уже проделывали такое. Ну а если начнут разбирать пол, то не только подорвутся на основной нашей мине, но и всю церковь разрушат. Лишатся, стало быть, доброго жилья.
— Неужто все саперы такие хитрые? — восхищенно покачивает головой старшина милиции. — Или вы один такой, товарищ старший сержант?
— Еще и похитрее меня есть, — скромно отзывается Кручина.
17
Обер-лейтенант Вольф с группой солдат из охранного батальона приезжает в поселок Мальцево через два дня.
— Ну как, господин полицай, — обращается он к Константину Ракитину, — выполнили вы мое приказание?
— Никак нет, ваше благородие!
— Это что еще за «ваше благородие», болван? Кто научил?
— Дед Харитон, ваше благородие. Он в царской армии унтером служил и хорошо знает, как к офицерам обращаться.
— Не смей больше называть меня так! Я немецкий офицер и называй меня как положено — господином обер-лейтенантом.
— Слушаюсь, господин обер-лейтенант!
— А почему приказание мое не выполнил?
— Мину на том месте обнаружили, господин обер-лейтенант. Сами побоялись ее трогать. Могла ведь и нас, и всю церковь… А тут еще дед Харитон стал уверять, будто Бог нас может покарать за то, что мы вонючий уголь в храме Божьем держим.
— Веди меня туда и прекрати на этого кретина, деда Харитона, ссылаться.
— Слушаюсь, господин обер-лейтенант!
Они торопливо подходят к церкви, и Константин начинает осторожно открывать большой амбарный замок на ее дверях, будто опасаясь, что от неосторожного движения может произойти взрыв.
— Закрыл я ее от греха, господни обер-лейтенант. — объясняет он Вольфу. — Мог ведь забрести кто-нибудь и на мину эту напороться. Где бы мы тогда другое такое помещение нашли для немецких солдат?
— А в гарнизоне, расположенном на станции, нет разве саперов? — спрашивает Вольф.
— Не знаю, может быть, и есть, только я без вашего указания не решился к ним обратиться.
— Пошли тогда кого-нибудь на станцию. Пусть приведут саперов, если они там есть.
— Слушаюсь, господин обер-лейтенант. Мигом будет сделано. Трофимыч, — оборачивается Константин к сопровождающему его угрюмого вида дядьке, — а ну, дуй на станцию за саперами!
Войдя в церковь, Вольф стоит некоторое время у дверей, привыкая к полумраку. Потом осторожно идет к разворошенной куче угля. Константин забегает вперед и, наступая на уголь, показывает пальцем на связку толстых шашек с торчащими из их гнезд капсюлями.
— Куда лезешь, болван! — кричит на него Вольф. — Стой тут в стороне и не подходи к углю слишком близко. За какой-нибудь замыкатель можешь задеть.
Осмотрев еще раз помещение церкви, Вольф распоряжается:
— Как только мину обезвредят, немедленно все тут хорошенько помыть. А потом натаскайте свежей соломы и застелите ею пол. Солдаты прибудут сюда сегодня ночью или завтра утром. После долгой дороги им нужен хороший отдых.
— Слушаюсь, господин обер-лейтенант! Будет сделано, не извольте беспокоиться. Разрешите за начальником полиции послать? Он в гостях у кума в соседнем селе
— Ладно, обойдемся и без него. Наверное, он уже надрался там самогонки?
— Да уж не без того, господин обер-лейтенант, — деликатно усмехается Константин. — Кум дочку замуж выдает, а на свадьбе, сами понимаете…
— Ладно, можешь не вдаваться в подробности. Сделай все, как я приказал, похлопочу о твоем продвижении по службе.
— Рад стараться, господин обер-лейтенант! Все будет в аккурат!
«Ну и лапти же в этих поселках обитают!» — с неприязнью думает о Константине Вольф. — Молодой парень, а весь лексикон деда Харитона: «ваше благородие», «рад стараться», «в аккурат…» А ведь советская власть так гордилась высокой культурой и сознательностью своей молодежи…»
— Ну а мне нужно еще в Калиновке побывать, — строго говорит он Ракитину. — К вечеру заеду посмотреть, как ты мое приказание выполнил.
«Сдрейфили, видно, ваше благородие, — внутренне усмехаясь, думает о Вольфе Константин. — На всякий случаи решили ретироваться. Знаете, наверно, как хитроумно ставят мины советские саперы…»
— Можете быть спокойны, господин обер-лейтенант, — говорит он вслух Вольфу. — К вечеру все будет сделано.
А когда Трофимыч приводит со станции молоденького лейтенанта и двух ненамного старше его ефрейторов, Константин передает им приказание Вольфа, добавив от себя:
— На все вам отпущено полчаса. Так что поторапливайтесь. Обер-лейтенант потом приедет и сам тут все проверит.
— А мина есть только тут? — на ломаном русском языке спрашивает его лейтенант, разглядывая издали торчащий из толовых шашек взрыватель.
— Только тут, господин лейтенант, — успокаивает его Константин. — Вы, пожалуйста, поскорее, а то нам велено господином обер-лейтенантом генеральную уборку произвести. Боюсь, не успеем к его возвращению.
Лейтенант по-немецки отдает приказание ефрейторам, и они начинают осторожно разгребать уголь вокруг мины.
18