Николай Ткаченко – Хранитель времени (страница 1)

Хранитель времени

Глава 1

Туман опустился на тайгу внезапно, словно сама земля выдохнула густой, сырой пар, поглотивший все вокруг. Еще десять минут назад Виктор, опытный охотник с двадцатилетним стажем, уверенно вел своего молодого напарника Андрея по едва заметной звериной тропе. Но теперь компас в его руках стал бесполезным куском металла, а знакомые вековые ели слились в серую, безликую стену, лишенную всяких ориентиров.

— Витя, мы ходим кругами, — тихо произнес Андрей, поправляя лямку рюкзака. В его голосе, обычно звонком и уверенном, теперь дрожали тревожные нотки, словно струна, натянутая до предела. — Я этот поваленный ствол уже третий раз вижу. И этот мох… он как будто насмехается над нами.

Виктор выругался, злобно сплюнув на землю. Этот лес сегодня казался чужим, враждебным. Он словно дышал, и с каждым выдохом тропинки исчезали, а воздух становился плотнее, тяжелее. Казалось, сама тайга решила поиграть с ними, запутать, затянуть в свою непроглядную глубину.

Когда начало смеркаться, и последние лучи солнца, пробиваясь сквозь туман, окрашивали его в ярко-красные оттенки, они вышли к небольшой поляне. Поляна была странной: она не значилась ни на одной карте, а посреди нее, окруженная корявыми, скрюченными березами, стояла избушка.

Она не была похожа на заброшенные охотничьи домики, которые Виктор видел сотни раз. Сруб был сложен из почти черного, окаменелого дерева, без единого гвоздя, а из небольших окон сочился ровный, теплый янтарный свет. От крыши не шел дым, но от самой избы веяло странным, манящим уютом, который, несмотря на всю свою неестественность, успокаивал.

— Постучим, — решил Виктор, хотя рука его непроизвольно сжалась на ремне ружья. Внутри что-то подсказывало, что это не обычная встреча.

Дверь отворилась еще до того, как костяшки пальцев охотника коснулись дерева. Внутри пахло сушеными травами, хвоей и чем-то сладким, напоминающим озон перед сильной грозой – запах, который одновременно тревожил и притягивал.

За массивным столом, сплетенным из живых корней, сидел старик. Он был худ, как жердь, одет в длинную льняную рубаху. Но самым странным было то, чем он занимался: старик перебирал в руках четки, только вместо бусин на нитке были нанизаны крошечные, идеально гладкие камешки, которые слабо светились изнутри.

— Заплутали, сынки? — голос старика звучал как шелест прошлогодней листвы, но в нем была какая-то древняя сила. Он поднял глаза. Они были совершенно белыми, без зрачков и радужки, но Андрей с ужасом понял, что слепец смотрит прямо ему в душу, видя все его страхи и сомнения.

— Нам бы к реке выйти, — твердо сказал Виктор, стараясь не смотреть на пустые глаза. Он чувствовал, как его привычная уверенность тает под этим незрячим взглядом. — Покажите дорогу, дедушка, и мы уйдем.

Старик мягко улыбнулся, откладывая четки на стол. Его улыбка была странной, немного печальной.

— Реки сегодня здесь нет, охотники. Лес перекроился. Он сегодня не в настроении отпускать чужаков. Я — Хранитель Времени. Зовите меня просто Лесовиком, если вам так привычнее.

Виктор нервно усмехнулся, чувствуя, как нарастает раздражение. Он не верил в сказки, в лесовиков и прочую ерунду.

— Хватит морочить голову. Какого времени? Покажи тропу, или мы сами найдем. Мы не дети.

Старик вздохнул, и от этого вздоха стены избушки тихо заскрипели, словно живые существа.

— Силой здесь взять ничего нельзя, охотник. Лес забирает только то, что тяготит. Чтобы найти выход, нужно оставить внутри то, что мешает вам идти налегке. Отдайте свой страх, или свою гордыню, или память. Тогда вы сможете уйти.

Виктор хотел было возразить, выплюнуть очередную грубость в адрес старика и его сказок, но слова застряли в горле. Он посмотрел на свои руки, сжимавшие ружье так, что побелели костяшки пальцев. Гордыня? Страх? Память?

В голове пронеслись образы: жена, подающая на развод после того, как он променял годовщину на сезон; сын, чьего голоса он не слышал уже три года, потому что «был на промысле»; пустая квартира, где эхом отдаются только шаги. Вся его жизнь была погоней за шкурой соболя или лисы, а настоящая добыча — время с близкими — утекала сквозь пальцы, как этот проклятый туман.

— Что значит... оставить память? — хрипло спросил Андрей. Его голос дрожал ещё сильнее. Парень был молод, но Виктор знал, что тот носит в себе старую рану — гибель родителей в аварии, которую он чудом пережил. Эта вина давила на него каждый день.

Лесовик медленно поднялся из-за стола. Он оказался выше, чем казался сидя, и его тень на бревенчатой стене вытянулась до самого потолка, хотя источник света оставался неподвижным.

— Не всю память, — прошелестел старик, делая шаг к ним. Янтарный свет от чёток на столе вдруг стал ярче, пульсируя в такт словам. — Лишь ту, что ест вас изнутри. Тот груз, который вы несёте через тайгу жизни, думая, что это ваша сила. Это ваш якорь. Бросьте его здесь. Освободите место для нового пути.

Он протянул руку ладонью вверх. На ней лежали два небольших холщовых мешочка, перевязанных грубой ниткой.

— Внутри — забвение. Вы забудете то, что терзает вашу душу. Забудете боль предательства, вину выжившего, горечь упущенных лет. Но взамен... взамен вы должны отдать мне своё самое сильное оружие. То, которым вы привыкли защищаться от мира.

Взгляд его слепых белых глаз остановился сначала на Андрее, потом на Викторе.

— Решайте сейчас. Ночь близко, а лес голоден до чужих страданий. Если откажетесь — останетесь бродить по этим тропам вечно, пока ваши кости не станут частью этого мха.

Виктор почувствовал холод, пробежавший по спине. Он глянул на Андрея. В глазах молодого напарника плескался ужас, смешанный с отчаянием и надеждой. Решение нужно было принимать немедленно. Старик терпеливо ждал, и тишина в избушке стала звенящей, оглушающей.

Виктор медленно потянулся к поясу и отстегнул ножны с охотничьим ножом — своим верным спутником, символом своей независимости и силы. Затем он снял с плеча ружьё и положил все это у ног Лесовика.

Андрей, поколебавшись секунду, стащил с пальца серебряное кольцо — единственное, что осталось ему от матери, — и тоже опустил его на пол.

Старик кивнул.

— Мудрый выбор, охотники. Берите дары.

Виктор взял свой мешочек. Ткань была тёплой и шершавой на ощупь. Он развязал узелок и заглянул внутрь. Там, в темноте, мерцала крошечная искра света, похожая на пойманную звезду. Искра манила, обещая покой.

Не говоря ни слова, Виктор и Андрей высыпали содержимое мешочков себе на языки. Сладковатый вкус заполнил рот, голова закружилась, и мир вокруг начал таять. Боль, обида, чувство вины — всё это схлынуло, словно волна во время отлива, оставляя после себя лишь чистую, звенящую пустоту и удивительное ощущение лёгкости.

Когда туман перед глазами рассеялся, они стояли на краю той же поляны. Избушки не было. Только первые лучи рассветного солнца золотили верхушки елей. Компас Виктора снова показывал на север.

— Пойдём, — сказал Виктор, чувствуя непривычную легкость в теле и мыслях. — Нам туда. К реке.

Они пошли вперёд, оставив позади странную поляну. Ни один из них не помнил о ночном разговоре, о Хранителе Времени и о цене, уплаченной за спасение. Они просто знали, что теперь им легко дышится, и впереди ждёт ясный путь. А тяжёлый груз прошлого остался навсегда погребён в окаменелом срубе посреди бескрайней тайги.

Но если бы они знали, что это только начало…

Глава 2

Они вышли из тайги к полудню, когда солнце стояло в зените и плавило остатки тумана на камнях. Река блестела впереди, как лезвие ножа. Виктор молча достал сигарету, прикурил и протянул пачку Андрею. Тот взял её с благодарной улыбкой.

Они не обсуждали случившееся. Не было нужды. Обоих переполняла странная, звенящая пустота, которая казалась абсолютным покоем. Тяжесть, годами давившая на плечи Виктора — чувство вины перед сыном, горечь одиночества, глухая злость на весь мир — исчезла. Остался только лес, река и приятная усталость в мышцах. Андрей тоже выглядел обновленным; вечная тень вины за аварию больше не искажала его лицо.

— Нормально сходили? — спросил их Петрович, старый егерь на кордоне, глядя на их помятые лица и пустые рюкзаки.

— Как по маслу, Михалыч, — легко соврал Виктор, даже не моргнув. Он действительно так думал.

— Зверя нет, зато воздух какой!

Жизнь вернулась в привычное русло, но что-то необратимо изменилось. Сначала это были мелочи. Виктор поймал себя на том, что забыл день рождения сына. Просто стерся из памяти. Дата, имя жены... Это казалось неважным. Зачем помнить о боли прошлого, если можно жить настоящим?

Через неделю он получил повестку в суд по делу о разводе. Он долго смотрел на бумагу, пытаясь вспомнить, кто такая «Елена» и почему она требует раздела имущества. Имя ничего ему не говорило. В суде он сидел с абсолютно спокойным лицом, не понимая сути претензий женщины, которую когда-то любил. Судья посмотрел на него с жалостью, приняв за безразличие или запойный ступор. Решение было вынесено заочно.

У Андрея дела обстояли иначе. Его легкость обернулась фатальным легкомыслием. Через месяц после возвращения они снова пошли в тайгу, уже втроем, с третьим охотником. Началась метель. Третий, новичок, подвернул ногу.