Николай Тихонов – Мы живем рядом (страница 12)
Им, сидящим на золота слитках,
Под вентиляции скрежет,
Им, что грабят страну до нитки,
Голодом бьют и режут.
Вы не спасетесь ни звоном денег,
Ни пулей, ни лжи словами,
Со всех пустырей поднимутся тени
Всех замученных вами.
Вы на последний показ всему миру
Крылья свои раскиньте,
Когти сломают вам, перья повырвут,
Голову тоже отвинтят.
Так же швырнут вас, как вы, бывало,
Швыряли тела рабочих,
В той же пустыне будут шакалы
С чилями драться ночью.
Снова придется чилей породе
Быть санитарами мира —
Падаль убрать, что, пока еще ходит
И в сюртуках и в мундирах!
На митинге в деревне
Он говорил на митинге в деревне:
— Я из Бунира. Я из батраков.
У наших предков, и не очень древних,
Раз нет земли, обычай был таков,
Обычай был бедняцкой вызван долей:
В долине Свата горцы-земляки
Запахивали кладбище под поле,
Чтоб рос ячмень, а не камней куски.
И, плуг ведя, кричал крестьянин строгий,
Предупреждая мертвецов народ:
— Эй, берегитесь, поджимайте ноги,
Подходит плуг, спасайтесь: плуг идет!
А что сегодня — день последний мира?
Есть нечего — одна беда вокруг.
Раз нет земли, я, горец из Бунира,
Скажу: — Земляк, точи свой верный плуг,
Кричи им всем, кто в темноте могильной
Народ сегодня хочет удержать:
«Спасайтесь, вы! Подходит плуг всесильный —
Вас, мертвецов, и тьму перепахать!»
Птицы
Нет, я не мрачный человек,
Я улыбаюсь даже птицам,
Я рад, что их народ гнездится,
Непуган уж который век.
Здесь счастье — птицею родиться,
Их любят все, их кормят все,
Им ставят в блюдечках водицу,
Их умиляются красе.
У них есть все в селе, в столице,
Чтоб жить, от радости крича, —
Все то, что человеку снится,
Да, только снится по ночам.
Тонга
Смотри, какой веселый конь
Запряжен в тонгу[6] — легкий станом;
Скорее сахар на ладонь,
Пускай тряхнет своим султаном,
Пускай копытом стукнет он,
Чтоб ленты в гриве задышали,
Всех бубенцов раздался звон,
Пестрей кашмирской пестрой шали.
Потом на тонгу, в добрый путь,
Где все не так, где неизвестней. 
