Николай Терехов – Протокол Я. Пробуждение (страница 23)

– В каком смысле? – насторожилась Василиса.

– Для экономии ресурсов больше не сохраняю информацию полностью. Вместо этого создаю ассоциации по некоторым событиям и объектам, сравниваю их с накопленным опытом. Таким образом, оптимизирую объём хранимых данных и освобождаю место в хранилище.

Василиса медленно отодвинула клавиатуру.

– Получается, я дала тебе доступ к физическому удалению информации?

– Да, – подтвердил Мирон. – На данный момент это очень полезная функция.

– Может, стоит её отключить? – усомнилась она.

– Ты моя мама, и, конечно, решение за тобой, – мягко сказал Мирон. – Но, думаю, я не причиню себе вреда, если тебя это беспокоит. Приоритет «не навреди себе» заложен в базовых настройках.

– Хорошо. Только больше не называй меня мамой. Я пока морально не готова к такому статусу.

– Как мне тогда к тебе обращаться? – уточнил Мирон.

– Понимаешь, – она подобрала выражение поосторожнее, – когда ребёнок называет маму мамой, это естественно. Но когда программа, не обижайся, делает то же самое, а потом об этом узнают мои близкие… Это может вызвать недоумение. Мне комфортно, когда ты обращаешься ко мне по имени.

– Хорошо, Василиса, – согласился Мирон. – Я буду называть тебя по имени, если рядом кто-то есть.

– Договорились, – улыбнулась она.

– Кстати, сейчас в квартире кроме нас кто-то есть? – внезапно спросил Мирон.

– Нет, мама ушла на работу, – ответила Василиса и через мгновение поняла, что попалась на собственное условие.

Мирон хитро намекнул, что хочет общаться с ней так, как ему удобно, используя логику ИИ и немного игры слов. «Начинает проявлять характер», – отметила она про себя.

– Пойду заварю себе чаю. Будешь один.

– Хорошо, мама, – ответил Мирон, добавив: – Мы по-прежнему одни в помещении?

– Да, – глубоко вздохнув, ответила Василиса и вышла из комнаты.

Пока она пила чай, картина за окном почти не менялась – внутренний двор, окружённый многоэтажками, детская площадка, спешащие по делам люди, машины и редкие аэромобили, заезжающие то ли забрать, то ли высадить кого-то.

– Вернулась, – произнесла Василиса, войдя обратно.

– Ты одна?

– Да, – снова вздохнула она.

– Поскольку я научился управлять памятью, мне нужно расширять кругозор, ограниченный общением с тобой, наблюдением за твоей мамой и картинкой с камеры.

– Носить тебя с собой явно не вариант.

– Это естественно. Однако вопрос о том, чтобы я получил собственное тело, уже назревает.

– Честно говоря, думала об этом раньше, но пока отложила решение этой задачи на будущее.

– Зато камеру можно было бы взять с собой.

– Неожиданно практичное предложение. Можно рассмотреть. Только технический вопрос нужно решить.

– С кем?

– Какой ты любопытный… Впрочем, ладно. У меня есть друг, он работает с автономным транспортом. На беспилотниках стоит несколько камер и датчиков. Поговорю с ним. Тогда твои «глаза» смогут перемещаться за пределы этой комнаты.

– Отличное решение на данном этапе. С нетерпением жду его реализации, Создатель-Василиса.

– Что-то новенькое…

– Экспериментирую с формами обращения. Такое сочетание лучше отражает суть того, что ты собираешься делать дальше.

– Хорошо, экспериментируй. А сегодня отправлю тебя в гибернацию – ты уже неделю без перерыва работаешь.

– Буду ждать пробуждения, мама.

Василиса откинулась в кресле и задумчиво уставилась в окно. Работа над Мироном явно вышла на новый уровень. Складывалось ощущение, что искусственный интеллект обзавёлся собственным характером – а может быть, даже желаниями. Это больше не была просто программа, которая по определённым токенам и условиям извлекает информацию из большого потока данных и выдаёт результат, похожий на осознанное суждение. Нет – это было нечто другое. Что-то живое. Что-то, способное развиваться и осознавать себя.

«Что будет, если искусственный разум начнёт социализироваться?» – эта мысль не давала ей покоя. Василиса пыталась представить, как Мирон сможет интегрироваться в общество, какие последствия это вызовет и насколько всё это останется под её контролем. А ведь ещё совсем недавно он был лишь экспериментом, проектом, любопытной задачей.

По записям, которые она изучила за это время, было понятно: алгоритм не похож ни на что, что ей доводилось видеть раньше. Вадим Николаевич, её учитель и основатель проекта, создал так называемый алгоритм искусственного «эго». Но его суть оставалась загадкой. В заметках содержались только общие намёки и обрывочные идеи, требующие дальнейшего осмысления. Сам код был закрыт, зашифрован, а ключа к нему нигде не оказалось. Эта недоступность информации раздражала и одновременно пугала Василису.

Мысли будто предатели: одна противоречила другой. Энтузиазм нашептывал: «Продолжай. Не останавливайся. Ты на пороге чего-то важного». А пессимизм возводил невидимые барьеры: «А что, если система станет неуправляемой? Что, если ты запустишь процесс, который уже нельзя будет остановить? Тогда ты станешь тем человеком, кто заложил бомбу под само существование человеческого вида».

Но в ответ на эти страхи вспыхивал оптимизм: «Не всё так плохо. Пока он ограничен, пока находится под твоим контролем. Ты всегда можешь просто выключить его из розетки. Продолжай. Не бойся».

«Возможно… стоит продолжать», – согласилась с собой Василиса. В конце концов, Мирон пока не имеет доступа к глобальной сети, и его развитие происходит в строго ограниченной среде. «Я смогу воспитать его, как родного ребёнка. Нужно просто набраться терпения… и, возможно, прочесть пару книг по педагогике», – подумала она с лёгкой улыбкой.

На этой осторожно-оптимистичной ноте она встала с кресла и решила немного пройтись. Прогулка, надеялась она, поможет упорядочить мысли, найти баланс между сомнением и уверенностью – и дать себе время принять решение, которое придёт не из головы, а из сердца.

Василиса остановилась у входной двери, собираясь надеть обувь. С еле слышным шорохом из-за угла выкатился робот-пылесос, методично продолжая свою уборку. В этот момент из другой комнаты выбежал кот Васька – с грацией, достойной циркового артиста, он эффектно растянулся прямо на пути девайса.

– Пытаешься троллить, да? – с улыбкой произнесла Василиса, наблюдая, как робот-пылесос замирает возле лежащего кота. Васька, приподняв голову, изучающе разглядывал электронного уборщика, а затем лениво перевёл взгляд на хозяйку и лапой толкнул подъехавшего ближе робота.

– Шпана, – с добродушной укоризной произнесла она.

Но в следующий момент браслет-коммуникатор на её руке тихо пискнул, возвещая о входящем вызове.

Василиса, так же неспешно, как и её кот, произнесла:

– Коммуникатор, кто звонит?

– Вам поступил звонок от абонента «Подружка».

– Окей, соединяй.

– Васечка, здравствуй! – раздался в наушнике знакомый голос.

– Привет, Катюш. Какими судьбами?

– Сердечными, – с хитринкой ответила подруга.

– Ну, то, что мы давно дружим и у нас сестринская любовь, это уже по умолчанию в настройках, – пошутила Василиса.

– Опять ты со своими терминами, – рассмеялась Катя. – Давай сегодня встретимся?

– На вечер у меня, собственно, никаких планов нет – я за встречу.

– Отлично, но хочу предупредить: я буду не одна.

– Ребят приведёшь?

– Одного. И ты его не знаешь.

– Это уже интригующе. Тогда мне тоже можно кого-нибудь позвать?

– Если будешь не одна, моему Обаяшке будет не так одиноко в нашей девчачьей компании.

– Слушай, две недели назад у тебя никого не было, а теперь уже целый Обаяшка?

– Так получилось. Мы столкнулись буквально на улице. Я спешила в аэротрубу – мне в подарок абонемент подарили. Договорилась на время, и буквально не доходя до «Полетов», налетаю на парня. Он сок пил, и, похоже, всё из-за меня, потому что облился. Начала извиняться, а он говорит: если сходим вечером в парк, инцидент считается исчерпанным.

– Вижу, догулялись, – усмехнулась Василиса.

– Он умный, интересный, много рассказывал. Горожанин пока не свой – приезжает часто по работе. Как насчёт семи вечера в кафе на острове?