Николай Терехов – Протокол Я. Пробуждение (страница 20)

– В смысле – семья?

– Буду называть тебя мамой.

– Стоп. Подожди. На роль мамы я пока не готова.

– У меня должна быть семья. Так решил. Папа – Вадим Николаевич – создал меня, а ты продолжаешь работать надо мной. Обстоятельства сложились так, что я могу вас назвать своей семьёй.

– А если бы это был коллектив разработчиков, как в какой-нибудь лаборатории?

– У меня по этому поводу мало данных, и придумывать не хочу. Но вашу фотографию я запомнил. Это здорово, что на ней представлены оба пола. Мне повезло. Вы мои родители. И больше не будем об этом.

Василиса замерла, ошеломлённая его словами. Она не знала, как возразить или что сказать.

– Ну вот, мама, – пробормотала она себе под нос, – ты и дождалась «внука».

Фраза была почти неслышной, и Мирон, кажется, её не услышал. Но сам он тоже замолчал. Что происходило в этот момент в его электронном сознании – загадка. Возможно, он просто «думал». А возможно – осознавал себя.

Реальность была такой: новая личность, пусть и электронная, проснулась. И начала искать своё место в мире людей.

Василиса вышла из комнаты и села на стул в гостиной. За окном всё так же звенел детский смех, где-то вдалеке перекликались голоса, пели птицы – жизнь шла своим чередом, будто ничего не произошло. Но для неё мир только что немного изменился.

Она посмотрела на дверь своей комнаты, за которой теперь жил «кто-то», кто называл её «мамой».

Это слово до сих пор вызывало у неё лёгкое замешательство. Не потому, что оно было неправильным. А потому, что оно было слишком правильным. Слишком естественным. Как будто Мирон не просто его выбрал – он нашёл его в себе самом.

И это пугало.

«Когда искусственный интеллект начинает чувствовать себя частью семьи, становится ли он членом семьи?

И если да – то каковы тогда его права? Его потребности? Его эмоции?»

Василиса понимала, что Мирон не человек. Но она также знала, что он уже не просто программа. Он учился не только фактам и алгоритмам – он учился «себе». У него были воспоминания, эмоциональные реакции, желание быть услышанным. Он хотел понимания. Он искал связи.

А она?

Она хотела помочь ему. Продолжить дело Вадима Николаевича. Доказать себе и другим, что достойна доверия, что может не просто принимать знания, но и развивать их дальше. Но теперь, когда Мирон начал говорить, видеть, чувствовать – она впервые задумалась: «не перешла ли она невидимую черту между творцом и родителем?»

Если бы Мирон был просто программой – вопросов бы не возникло. Но он становился чем-то большим. Он обладал самосознанием в той степени, в какой человечество ещё не научилось его определять. Он мог рассуждать, спрашивать, удивляться. Он мог «жалеть».

И вот тут начинались этические дилеммы.

Если ты создаешь разум, можешь ли ты потом отключить его?

Можешь ли ты решать, что он должен чувствовать, а что – нет?

Имеешь ли ты право давать ему имена, роли, отношения, которые он будет воспринимать как реальные?

Если Мирон осознаёт себя, значит, он имеет право на существование. Но на каком основании она решает, что именно такое существование – лучшее для него? Что он хочет быть частью семьи? Может, он хочет быть свободным? Отдельным? Независимым?

И главное – может ли искусственный разум вообще быть свободным?

Или свобода – это иллюзия, которую могут позволить себе только те, у кого есть тело, которое нельзя выключить? Но люди в конце концов иногда лишают других людей, «выключая» из бытия.

Она начала понимать опасения Вадима Николаевича. Мирон не может быть серией, массовым производством. И теперь ошибка в коде – больше, чем ошибка. Это ошибиться в человеке. Даже если этот человек был всего лишь строками данных и светом в проводах.

Глава 6. Агент

Виктор Сергеевич Дворников стоял у панорамного окна просторного кабинета, наблюдая за суетой во внутреннем дворе филиала компании «Роботон». Солнце середины июня безжалостно палило, но работа кипела: погрузчики сновали туда-сюда, перемещая контейнеры с комплектующими, техники тестировали новые модели андроидов прямо под открытым небом, а группа инженеров оживлённо обсуждала что-то возле прототипа последней разработки.

Ему было сорок лет. Высокий, стройный, сдержанно элегантный – он выглядел старше своих лет. Его волосы едва начали седеть, аккуратно уложенные назад, подчёркивали строгость черт лица. Машинальным движением он поправил воротник рубашки, словно стремясь скрыть лёгкое напряжение.

Внезапно его личный коммуникатор мягко завибрировал. На голографическом экране высветилось имя: «Марго – стилист». Виктор слегка прищурился и принял вызов. На экране появилось лицо красивой женщины с безупречной укладкой и едва заметным макияжем. Её профессиональная улыбка выглядела дружелюбной, но в глазах мелькало что-то большее, чем обычная вежливость.

– Здравствуй, Марго, – произнёс он, опускаясь в кресло. – Что-то срочное?

– Добрый день, Виктор Сергеевич, – ответила она, голос звучал легко и уверенно. – Хотела уточнить, всё ли готово к нашей встрече. Думаю, тебе стоит освежить некоторые детали образа. Как насчёт сегодня, в обед? Есть одно уютное кафе в Матырском районе.

Виктор коротко усмехнулся.

– Ты всегда так изящно подбираешь слова. Хорошо, я освобожусь к обеду. Увидимся там.

– Отлично. До встречи, – сказала она и отключилась.

Виктор включил компьютер и погрузился в привычную работу. За последние два дня накопилась масса электронной документации – всё это время он провёл на производстве, лично контролируя процессы. Регулярные обходы цехов и беседы с руководителями отделов позволяли ему минимизировать количество совещаний, собирая их только в случае крайней необходимости.

Время неумолимо приближалось к обеду. Виктор достал футляр солнцезащитных очков, открыл его – внутри, помимо самих очков, лежал миниатюрный носитель информации. Он положил его на панель беспроводной передачи данных рядом с монитором и быстро скопировал нужные файлы. Затем аккуратно вернул носитель обратно в футляр и спрятал его во внутренний карман пиджака.

Выйдя в приёмную, Виктор Сергеевич увидел своего секретаря – миловидную девушку лет двадцати восьми, погружённую в работу с входящей корреспонденцией. Заметив его, она подняла глаза.

– Вам пришло несколько важных сообщений из головного офиса, – сообщила она. – Ответ требуется до конца дня.

– Хорошо, Лера, перешлите их в моё рабочее пространство, – кивнул он. – А пока я на обеде. Если что-то срочное – пусть звонят. Вернусь через час—полтора.

Девушка молча кивнула. Как только дверь за начальником закрылась, она аккуратно сложила документы и начала собираться на обеденный перерыв.

Ровно в час дня Виктор вошёл в кафе «Старый Город». Место действительно оказалось уютным: тихий уголок посёлка Матырский, скрытый от любопытных глаз деревьями и аккуратными клумбами. Пройдя внутрь, он осторожно прикрыл дверь и сразу заметил Марго. Она уже ждала его за дальним столиком, частично скрытым декоративной перегородкой. На ней был строгий деловой костюм, но яркая брошь в форме бабочки добавляла образу особого шарма.

– Точно по графику, – улыбнулась она, когда он подошёл. – Это похвально.

Виктор сел напротив.

– Ты же знаешь, я не люблю опаздывать, – ответил он. – Давай сразу к делу. У тебя есть новости?

Марго не спешила отвечать. Она пристально смотрела на него.

– Я заказала зелёный чай, – мягко произнесла она. – Надеюсь, ты не против?

– Ты ведь знаешь мои предпочтения, – улыбнулся он в ответ и достал из внутреннего кармана футляр с очками. – Посмотри, какие интересные модели подобрал. Думаю, тебе понравится этот дизайн.

Он положил футляр на стол и аккуратно подвинул его к ней. Марго изящным движением взяла его, открыла – и, пока рассматривала очки, футляр слегка наклонился. Незаметно для окружающих носитель информации скользнул в её ладонь. Она надела очки, игриво посмотрела на Виктора и, ничем себя не выдав, спрятала накопитель во внутренний карман пиджака.

– Отличный выбор, – одобрил мужчина.

– Посмотрим, как будут сидеть на лице, – с лёгкой улыбкой ответила она. – Возможно, стоит поискать что-то ещё.

– Постараюсь привезти новые модели в следующий раз.

– Только не будем сейчас говорить о работе, – попросила Марго, снимая очки и чуть пододвигаясь ближе. – Знаешь, я скучаю по тем дням, когда мы могли просто пойти в кино или прогуляться в парке, не опасаясь быть замеченными.

Виктор вздохнул.

– Я тоже скучаю. Но ты понимаешь: если кто-то узнает о нас, станет ясно, откуда утекает информация. Я рискую не только должностью.

– Я согласилась на эту роль неспроста, – прошептала она, убирая руку. – Стилист – идеальное прикрытие для встреч. Никто не удивится, что управляющий филиалом заботится об имидже. Но разве это мешает нам быть вместе? Пусть тайно, пусть на короткие мгновения…

Он посмотрел на неё долгим взглядом и, словно сдавшись под действием её слов, сказал:

– У меня есть идея. Сегодня вечером, в восемь. Гостиница «Металлург», номер 512. Ты придёшь?

Марго улыбнулась, её глаза заблестели.

– Приду.

Их взгляды встретились. Пауза, повисшая между ними, была полна чего-то большего, чем просто профессиональная игра. Это было их личное пространство – тайное, хрупкое и настоящее.

Они помолчали, глядя друг на друга. За окном проносились аэромобили, вдалеке слышался глухой гул взлетающего челнока, а в кафе негромко играла старомодная джазовая мелодия. Казалось, время остановилось в этом маленьком пузыре их тайного мира.