Николай Свечин – Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой (страница 22)
— Охотно. Даже две. Согласно первой, Венцель такой же шибко верующий, как и достопочтенный Петр Петрович. И хотя избиения кошек давно канули в Лету, отдельные фанатики по-прежнему их продолжают. Венцель — один из них.
— А по второй?
— Венцель проводит опыты по сожжению тел. Слыхали про кремацию? Дело в том, что народонаселение на планете увеличивается с каждым годом и в крупных городах давно уже все кладбища переполнены. И близится тот день, когда земель для новых уже не останется. Тогда, по примеру индусов, нам придется трупы сжигать. Некоторые ученые даже приступили к опытам — ведь надо подобрать оптимальную температуру. Возможно, Венцель — энтузиаст кремации и проводит опыты на животных.
— Но почему на живых? Неужели дохлых ему не хватает? — возмутился Крутилин.
— У него и спросите.
— Обязательно. Только сперва поймаю с поличным.
В воскресенье Венцель квартиру не покидал, с понедельника по четверг перемещался туда-сюда подобно конке: утром в банк, вечером обратно; пакетов со службы не выносил, сарай на Пантелеймоновской не посещал.
Агент Фрелих был уверен, что и в пятницу кассир отправится домой — ведь свои ритуалы приспешники Сатаны совершают по субботам, когда Создатель спит. Однако ровно в пять вечера Венцель вышел из банка с пакетом под мышкой. Следуя полученным указаниям, Фрелих бросился к городовому:
— Дуй в сыскное к Ивану Дмитриевичу, скажи, кассир снова с пакетом.
А сам, перекрестившись, отправился за ним.
Крутилин уже домой собирался — выспаться хотел перед всенощной, да, видно, была не судьба. Выслушав запыхавшегося городового, тоже удивился:
— Так ведь пятница.
И только в санях, летя по Миллионной, сообразил, что завтра неприсутственный день[15]. И сделал важный вывод: посещение Венцелем сарая связано с окончанием рабочей недели.
Но почему?
Фрелиха Иван Дмитриевич нагнал у Летнего сада, тот пальцем указал на шедшего впереди кассира. Крутилин приказал извозчику их обогнать, вылез из саней и пошел навстречу, чтобы внимательно Венцеля разглядеть. Возраст — около сорока, худой, сутулый, цвет волос из-за шапки не разобрать, шинель «горохового» цвета, в руках бумажный пакет. Признаков, что внутри его кот или кошка, не заметил.
Поравнявшись с Фрелихом, Иван Дмитриевич развернулся и пошел рядом с ним. Не доходя до Моховой, кассир свернул во дворы, сыщики последовали за ним. Когда Венцель остановился у сарая, Иван Дмитриевич сделал агенту знак, мол, прячемся. Кассир открыл замок, вошел внутрь и закрыл за собой дверь.
Как и в предыдущую субботу, через минуту из сарая повалил едкий дым, за ним раздался кошачий крик, Венцель тут же вышел и закурил.
— Пошли, — толкнул Крутилин старшего агента.
— Нет, Иван Дмитриевич, — взмолился тот, — жить хочу.
— Да ты шо? Всегда первым под пули лез.
— То под пули. А здесь Сатана. Вдруг в козла превратит?
— Да ну тебя.
Крутилин, достав револьвер, двинулся к сараю, который, как в Крыму, весь был в дыму.
— Сыскная полиция. Руки вверх, — скомандо-вал он.
Опрос пришлось проводить в трактире на Гагаринской — у Фрелиха то ли из-за страха, то ли из-за того, что весь день проторчал на морозе, зуб на зуб не попадал.
— Ну-с, ждем от вас объяснений: где кошку взяли, чем усыпили и, наконец, зачем сожгли? — взял быка за рога Крутилин.
Венцель захлопал глазами:
— Вы о чем?
Фрелих в ответ расстегнул воротник, вытащил нательный крестик и вытянул его в сторону кассира:
— Не юли! Говори, зачем тебе Сатана понадобился?
— Вы точно из сыскной? — спросил Венцель, оглядываясь по сторонам, не придет ли кто на помощь? Ведь явно сумасшедшие. И оба с револьверами.
— Из сыскной, — заверил его Иван Дмитриевич. — Надворный советник Крутилин.
— Слышал о вас.
— Ну-с, повторяю вопрос, зачем сожгли кошку?
— Я этого не делал.
— А как же крик? Мы его слышали.
— И не раз, — поддакнул начальству Фрелих. — В прошлую субботу уж так орала…
— А-а! Понял! Вы про Котолизатора.
— Кото… кото чего?
— Я так прозвал котенка, что поселился в моем сарае. Игра слов. Катализаторами называют вещества, которые ускоряют химические процессы. Дело в том, что котенок всегда вопит во время моих опытов, вот я и решил, в шутку, конечно, что эти крики их уско-ряют.
— Что за опыты? — строго уточнил Крутилин.
— По долгу службы я учитываю и обмениваю на рубли золотые монеты, — стал рассказывать Венцель. — Сами понимаете, среди них попадаются фальшивые, я обязан их выявить. В начале ноября клиент принес в банк два австрийских дуката чеканки 1852 года с портретами Франца-Иосифа Первого. Как и полагается, первым делом я их взвесил. И что вы думаете? Один из них оказался легче другого. Всего на чуть-чуть, на половину аптекарского грана[16]. Неужели фальшивый? Я осмотрел монеты в восьмикратную лупу, однако портреты на аверсах, гербы на реверсах и гурты[17] были абсолютно одинаковы. Однако отличия все же имелись: «тяжелый» дукат блестел, будто отчеканен вчера, «легкий» же был тусклым. Как думаете, какой я сделал вывод?
— Вопросы здесь задаю я, — напомнил Крутилин.
— Простите. Привычка. Раньше в реальном училище химию преподавал. Потому и смог разобраться в данном казусе, с разницей в весе. Надеюсь, понятно, что «тяжелая» монета хранилась в чулке или в банке?
Крутилин с Фрелихом кивнули.
— «Легкая» же ходила по рукам, испытав за девятнадцать лет жизни множество трений. Как вы уже знаете, все предметы сотканы из мельчайших частиц, именуемых атомами. Их не различить в микроскоп, вес их настолько ничтожен, что ни один самый совершенный прибор пока не в силах его определить. При каждом трении предметов, ну, например, когда вы кладете монету в карман или достаете ее оттуда, один или даже несколько атомов неизбежно «отрываются» от нее. И за девятнадцать лет от «легкого» дуката их «оторвалось» столько, что я сумел определить их суммарный вес. Конечно же, оба дуката я признал подлинными и обменял их на рубли. Однако меня стала мучить мысль — ведь об мою конторку каждый день трутся сотни, иногда тысячи золотых монет. Но оторвавшиеся от них атомы по вечерам безжалостно сметает уборщица. А что, если застелить конторку шерстяной тканью? В ее ворсинках атомы неизбежно застрянут. Сказано — сделано. Теперь каждый понедельник я приношу на службу кусок шерстяной ткани и стелю его на конторку. В субботу его забираю, якобы постирать. На самом деле прихожу в сарай, кладу его в лоханку, обливаю керосином и поджигаю. Под воздействием высокой температуры атомы золота «слипаются» в кристалл. Но как его найти среди груды пепла?
Венцель обвел вопросительным взглядом обоих сыщиков. Спохватился, что не на уроке, и продолжил:
— Получившийся пепел я аккуратно переношу в стеклянный кувшин, в который наливаю концентрированную серную кислоту. В результате реакции с продуктами горения образуется газ, ну как при добавлении уксуса в соду.
— Так вот откуда шипение, — догадался Фрелих.
— Полученный после добавления кислоты раствор я фильтрую сквозь промокательную бумагу. И всегда нахожу на ней крупинку золота.
— А шо, золото в серной кислоте не растворяется? — удивился Крутилин.
Венцель строго на него посмотрел и сурово вынес вердикт:
— Двойка. Тьфу! — тут же поправился он. — Извините, привычка, никак не могу избавиться. Нет, господин надворный советник, золото в обычных кислотах не растворяется, только в «царской» водке.
Крутилин нехорошо прищурился. Неужели его разыгрывают? Ну держись, сосиска немецкая, теперь я тебе спуску не дам!
— В водке, говоришь? — Иван Дмитриевич схватил графин, который заказал Фрелиху для сугреву, налил из него в рюмку и, сняв с пальца обручальное кольцо, бросил в водку. — Чего ж не растворяется?
Фрелих деликатно кашлянул:
— Иван Дмитриевич, простите. «Царская» водка — это вам не столовое вино[18], а смесь соляной и азотной кислот.
Венцель одобрительно кивнул. А Крутилин покраснел. Мало ему, что учителишка поганый в невежестве его уличил, так теперь и собственный подчиненный туда же.
— А ты откуда знаешь? — накинулся он на Фрелиха.
— Так брат по химической части. Я же говорил…
— Надеюсь, мои объяснения исчерпывающи? Я могу быть свободен? — спросил, поднимаясь, Венцель.
— Это уж как суд решит, — огорошил его Иван Дмитриевич.
— Какой суд? За что? — Кассир схватился за сердце и опустился обратно на табурет. — Я ничего не сделал.
— Тайное добывание золота, — объяснил Крутилин. — Глава восьмая, статья 629-я. Каторга или поселение в Сибирь.
— Да вы сперва взгляните на результат этого добывания. — Венцель трясущимися руками достал из шинели сложенный носовой платок и развернул его. На ткани, если сильно присмотреться, можно было заметить несколько крохотных песчинок. — Вот итог моих опытов за целый месяц.