Николай Свечин – Непарадный Петербург в очерках дореволюционных писателей (страница 57)
Таким образом, видно, что в течение недели тряпичник набирает от петербургских обывателей костей, тряпок и прочих отбросов — рублей на двадцать пять.
Конечно, львиная часть барышей попадает в руки хозяина. За вычетом стоимости содержания за стол, квартиру, у тряпичника остаётся 10–15 рублей чистых ежемесячно, которые он и отсылает на родину в деревню.
Летом тряпичники ходят по городу с просторными мешками. Зимой каждый из них везёт за собою небольшие санки — для склада товара. Войдя во двор, тряпичник на время оставляет санки у ворот, на панели. В особенности много тряпичников бывает зимой. Окончив свои полевые работы, многие крестьяне приходят на зиму в Петербург на костяной и тряпичный промысел. Приходят и из далёких мест, например, из Костромской губернии.
В Петербурге насчитывается 31 крупных тряпичников, «хозяйчиков», проживающих в 26 пунктах города.
Эти «хозяйчики» одних только костей перекупают от тряпичников от 2,000 пудов до 100,000 пудов в год. Один из крупных хозяйчиков живёт на Петербургской стороне на Посадской улице. Зимою у него живёт до 150 тряпичников. С утра они разбредутся по городу, идут и через Неву, а к вечеру возвращаются с добычею. На Посадской улице то и дело видишь тряпичников. Некоторые из них везут поклажу на двухколёсной тележке, а то и на ломовиках. Здесь же, на Посадской улице есть и трактир, исключительно посещаемый тряпичниками. Под вечер, когда тряпичники возвращаются с работы, он бывает битком набит ими. Во дворе у «хозяйчика» устроены огромные каменные амбары для склада тряпья, костей, железа, битого стекла, бутылок и прочего…
Упомянутый хозяйчик одних только костей покупает и продаёт до ста тысяч пудов в год, а тряпья, железа, битого стекла и прочего неизвестно сколько. Главными источниками, откуда идут кости, можно назвать следующие: 1) черные лестницы, помойные ямы и городские свалки; 2) казармы, больницы, учебные заведения; 3) рестораны, кухмистерские и разные столовые; 4) колбасные и гусачные[204] заведения; 5) мясные лавки и 6) частные кухни.
Кроме каменных амбаров, каждый тряпичник имеет маленький деревянный сарайчик, сколоченный из досок и нередко покосившийся на сторону.
Сарайчик это — кладовая тряпичника.
Здесь собраны более или менее ценные предметы, начиная от старых сапог и кончая какими-нибудь поношенными брюками цвета «наваринского дыма[205] с искрой». Даже крыша сарайчика и та занята: нагромождены в беспорядке ломанные железные кровати о трёх ножках, умывальники и т. п.
По субботам вечером, вы непременно встретите тряпичника по окончании дневных работ у него в сарайчике. Он приготовляется на «развал» на Толкучий рынок. Из груды старых сапог выбирает ту, в которой поменьше заплат.
Кроме «хозяйчиков», которым тряпичник продаёт кости, тряпки, бутылки и банки, он имеет дело ещё и с петербургскою беднотой: на «развале» он продаёт беднякам разное поношенное старье.
Старые сапоги скупаются от тряпичников оптом и отсылаются в село Кимры Тверской губернии — тамошним сапожникам.
Каждый «хозяйчик» содержит у себя несколько бедных женщин, «сортировщиц», которые сортируют тряпье по качеству. Холщовую льняную тряпку отделяют от шерстяной — первая идёт на писчебумажную фабрику, а вторая — на ткацкую фабрику. Летом сортировщицы работают во дворе: весь двор бываете завален тряпьём, которое в тоже время и просушивают на солнце, в ясную погоду. Сортировку тряпья я видал, например, на Гутуевском острове, на самом взморье. Здесь тряпичник рассортировывает тряпьё для отправки за границу.
Чтобы судить о размере костяного дела в Петербурге заметим, что на том же Гутуевском острове имеются костеобжигательные заводы. Один из них, самый большой, обжигает костей 1 миллион пудов в 1 год. Во дворе завода навалены такие кучи костей, которые по своим размерам превосходят всякое воображение…
Взобравшись на одну из этих куч, можно обозреть окрестности столицы: сперва видны финские болота, а дальше, на взморье, — рыбацкие тони, и наконец на самом горизонте — синева неба сливается с синевой воды. У подошвы горы, точно гномы, копошатся рабочие, которые лопатами накладывают кости на носилки и уносят их в помещение костеобжигательного завода.
Тряпья добывается в Петербурге ещё более, чем костей: тряпьё идёт на писчебумажные фабрики.
Грязные старые бутылки промываются и снова сбываются на водочные заводы.
Таким образом, стеклянные бутылки совершают следующий круг: из пивоваренного или водочного завода они идут в портерные и прочие подобные заведения, из портерных их вместе с водкой или пивом покупает обыватель; из рук обывателя они попадают в руки тряпичника, а от этого последнего — снова на водочные и пивоваренные заводы.
Все это делается при посредстве услужливого тряпичника.
Нищенство в Петербурге год от году усиливается и становится явлением самым обыкновенным. Кроме дряхлых стариков, нищенством промышляют дети и даже женщины с грудными младенцами.
На любой улице Петербурга вы непременно встретите нищих. Но особенно много их бывает зимой, преимущественно накануне рождественских праздников. Знакомая сцена: во время праздничной сутолоки среди шумных улиц столицы, на панели, торчит печальная фигура нищего, свидетельствуя своим умоляющим взглядом, что ему не хватило места на жизненном пиру. Или вы идёте вечером, и видите, что на панели сидит какое-то человеческое существо в рваной одежонке. Шапка с головы снята и лежит на панели. В шапке несколько монет. Для привлечения внимания прохожих, это существо то и дело крестится, как только кто-либо проходит мимо его. Но взгляните на эту жалкую фигуру — и вы тотчас же увидите на её физиономии следы пьянства, бессонных ночей и тому подобные признаки разгульной жизни.
Как только вы поравнялись с нищим, сидящим на панели, он начинает усиленно творить крестное знамение.
— Что ты молишься, ведь я не Бог!
— Подайте убогому, несчастному!..
При этом одна нога у него скорчена и согнута так, что вы готовы поверить, что он, действительно, калека. Но стоит только сказать — вон «городовой» идёт, мнимый калека моментально вскакивает с панели, схватывает свою шапку с монетами и убегает прочь. Несмотря на явное шарлатанство, многие легковерные люди охотно верят мнимому калеке и подают, особенно женщины.
Чтобы разжалобить прохожих и расположить их к себе, профессиональный нищий зимою усядется прямо на снег, ворот рубахи нарочно раскроет и снимет шапку с головы, положив её на панель.
Промышляют нищенством и женщины: те ходят с грудными детьми, которых они взяли у кого-нибудь на прокат. Если ребёнка «по сходной цене» не окажется, то вместо него за пазуху можно положить и полено. Истинный филантроп никогда не будет наводить справку.
Особенно нищие любят промышлять по кладбищам: например, на Смоленском кладбище, Волковом и т. д.
Нищие, избравшее своею резиденцией кладбище, имеют, так сказать, особый нюх. Они за несколько дней вперёд уже знают, что будут богатые похороны, и собираются толпами, точно шакалы.
В изорванных одеждах, нередко с разными физическими недостатками, нищие и нищенки стоять целыми вереницами, выстроившись сплошными шпалерами по сторонам кладбищенских дорожек.
Все они молчаливо ожидают подачки на помин рабы или раба Божьего…
— Смилуйтесь убогому на пропитание!..
— Подайте Христа-ради!
Под влиянием элегического настроения, прохожие, пришедшие: отдать «последний долг», или вспомянуть «здесь лежащих», щедро оделяют нищую братию. Подавая милостыню, называют и имя усопшего.
— За раба Божьего Ивана!
— За рабу Божию Елизавету!
— Помяни, старичок, раба Божия Николая! — кричит кто-то.
Приняв монету, нищий творит крестное знамение, и возведя глаза к небу, набожно произносит:
— Упокой, Господи, душу раба Твоего… во царствии Твоем! Сотвори ему, Господи, крепкое лежание. Пошли ему, Господи, крепкое лежание!..
Нищая братия пользуется всевозможными видами благотворительности. С утра начинается обход «грошовых благотворителей»: так они называют лавочников разных торговых заведений, которые, обыкновенно, подают «по грошику», и грошик с копейки непременно требуют сдачи.
Некоторые лавочники подают нищим только раз в неделю, по субботам.
— У нас по субботам подают, не прогневайся…
Если в каждой лавке подадут «по грошику», то нищий насобирает немало, потому что лавок в столице многое множество.
В булочных и мелочных лавках нищим подают натурой и никогда не отказывают. На рынках тоже подают натурой: кому луковицу, кому картофелину и т. п. Отправляясь на рынок, нищие берут с собою просторные мешки.
В праздничные дни многие торговые заведения запираются по утрам, и тогда нищие промышляют около церквей, на папертях церковных.
Вытянув руки для приёма подаяний, они стоят у церковных дверей.
Нищенство в Петербурге представляет профессиональный промысел, которым занимаются тунеядцы, отвыкшие от работ.
Стоит только присмотреться к разным представителям петербургского нищенства, чтобы заметить, что этим промыслом занимаются, преимущественно, все одни и те же лица. Разница только та, что в одну неделю вы встретите знакомого субъекта на одной улице, а на другую неделю, смотришь, он уже торчит на другой улице.
Впрочем, некоторые нищие отличаются замечательными постоянством — к одному и тому же месту.