Николай Степанов – По чужим правилам (страница 26)

Яхман, понимая, что проигрывает, сдаваться не собирался. Он выбрал большую ветку, которую наметил себе в «союзники», оставалось лишь до нее добраться и правильно использовать.

В двух шагах от цели антимаг резко сдал назад, упершись в ветку спиной, а затем резко пригнулся. Густая колючая лапа дерева спружинила, а Яхман метнул во врага последний нож.

Густав сумел не только уклониться от удара, но и отбить саблей метательный клинок, при этом изловчился провести хитроумный финт, пытаясь лишить соперника кисти руки. В последний момент Яхман успел извернуться и отделался лишь глубоким порезом чуть ниже локтя. Пролилась первая кровь. Восточный боец теперь не мог полноценно работать правой рукой.

– Ты проиграл, слабак. Не считаешь нужным назвать свое имя перед смертью?

– А тебе не все равно?

– Все же ты неплохо держался и заработал легкую смерть. Но за такую привилегию должен ответить на несколько моих вопросов.

Яхман собирался послать любопытного куда подальше, доходчиво объяснив, что ничего ему не должен, однако в последнюю секунду заметил нечто странное среди ветвей дерева.

На протяжении всего боя антимаг надеялся, что звуки выстрелов и лязг оружия привлекут внимание какого-нибудь патруля. Он постоянно прислушивался, чтобы уловить приближение людей, но отметил лишь, как сразу после пальбы место боя покинули птицы. А совсем недавно вдруг появился…

– Ну, спрашивай. – Яхман крепко зажал рану, пытаясь остановить кровь.

– Кто ты такой и зачем за мной увязался?

– Однажды ты чуть не убил мою сестру, значит, стал моим кровным врагом, – ответил антимаг. Даже в безвыходной ситуации он сумел заметить появление не только мелкого пернатого, но и его необычное поведение, поэтому решил пойти ва-банк.

– Ну, так не убил же, – хмыкнул Густав.

– А вчера ты приказал отравить ее мужа. Как знать, что будет завтра. – Яхман видел, что прилетевший дятел сидел тихо, внимательно разглядывая дерущихся людей. Остальные пичуги, наоборот, разлетелись, чтобы не попасть под случайную пулю. А красноголовый продолжал пялиться на саблистов, хотя обычно все его сородичи постоянно долбят клювом кору дерева.

– И откуда тебе о том стало известно?

– От лешего. Неужели не знал, что за тобой постоянный пригляд установлен? – Яхман специально добавил фальши в голос.

– Ежели б леший за мной приглядывал, мы бы сейчас не разговаривали.

– Да, может, и не стоит говорить с трупом, – пожал плечами антимаг.

Густав быстро огляделся, но так и не обнаружил ничего подозрительного.

– Я узнал все, что хотел, подыхай! – Он сделал шаг вперед, но услышал шорох вверху и поднял лицо. Как раз для того, чтобы получить клювом в глаз, пропустив момент атаки.

Яхман молниеносно перехватил саблю в левую руку и метнулся к противнику. Нанес удар и мгновенно отскочил.

Получив смертельную рану, Густав на последнем выдохе произнес:

– Чтоб вы все сдохли! – и рухнул в траву.

– Буду должен. – Яхман кивнул приземлившейся неподалеку птице.

«Даниле долг отдашь», – прозвучало в голове, и дятел улетел.

– А молва-то не врет, – озадаченно произнес антимаг и принялся перевязывать рану.

Остановив кровь, маг занялся трофеями. Ему перепали две лошади помимо той, что он взял у бандитов в начале погони, пистоли и отличная сабля. Но особенно порадовали подсумки скакуна главаря. Открыв парочку, Яхман даже не стал проверять остальные.

«Ежели Данила захочет взять мой долг деньгами, я быстро с ним расплачусь», – подумал маг и отправился к месту лагеря разбойников. Ладе он пообещал вернуться туда.

Идея с помощью зачарованных троп добраться сначала до кикиморы, а затем и в Крашен сразу понравилась Еремееву. И времени меньше, и уж точно на этом пути не встретить женщин. Оставив Мурга на попечение своих бойцов и выдав указание доставить гнома в Крашен под надежной охраной, Александр отправился из Троицкого на опушку леса, где его уже ждал леший.

Чтобы порученец долго не раздумывал, хитрый дедок в разговоре через дятла упомянул, что в смоленских угодьях появилась некая Лада. Боярин сразу захотел расспросить о ней, но леший, похоже, в совершенстве овладел азами шантажа, пообещав обо всем поведать при встрече.

– Порученец, ты наши дела совсем запустил?! В угодьях непотребства поганые творятся, а ему – хоть бы хны. Токмо и горазд, что на чужих баб глазеть. Смотрю – не поспешаешь на вызов, а я туточки умаялся дорожку зачарованную поддерживать, прямо сил никаких нет! Ступай шибче, пока я не осерчал, – «наехал» лесной босс. Не давая и слова сказать, он решительно зашагал вперед.

И что с нечистью сделаешь? Отставать нельзя, да еще и говорить не следует, ибо тропа зачарованная болтливость не приветствует.

Двигаясь по ней сегодня, Еремеев практически не ощущал холода, да и страхи не пытались его смущать.

«Неужели нынешнее состояние так влияет? Хоть один плюс от него», – отметил Александр, следуя за лешим.

– День добрый, – поздоровался он, добравшись до знакомого островка.

– Какой добрый молодец к нам пожаловал! – всплеснула руками кикимора, будто гость оказался неожиданным.

«Хоть одна особа женского пола не вызывает вожделения. Смотрится симпатягой, но не более того», – размышлял «добрый молодец».

– Всегда рад, – отвесил он легкий поклон.

– Совсем меня позабыл, старую. Ни зайти поболтать, ни о здоровьице моем справиться. Уж запамятовала, как выглядишь. Вон, под носом пух развел, того и гляди – бородой обрастать станешь. Не соромно тебе? – Бабка сразу принялась причитать, настраивая гостя на нужный ей лад.

– Как не соромно? От стыда чуть ли не каждую ночь сгораю, как подумаю, сколько дней не виделись.

– И сколько? – прищурив глаза, спросила кикимора.

– Целую вечность, уважаемая, – выкрутился Александр. – Ежели б враги не докучали, я бы раз в неделю на твой курорт наведывался – от забот отдохнуть.

– Курорт? – Старушка зацепилась за новое слово. – Что за невидаль?

– Так место называется, где всегда хорошо, куда хочется с головой окунуться. – Еремеев представил себя на берегу моря.

– Твоя правда, Данила. У меня завсегда есть где окунуться. Хочешь укажу место, где поглубже?

– Нет-нет, – отказался от столь «заманчивого» предложения Александр. – Как можно отдыхать, ежели помощь моя требуется? Или нет?

Кикимора кивнула и, усевшись на излюбленный пень, принялась рассказывать:

– Беды у нас две, Данила. – Еремеев сразу вспомнил о дураках и дорогах, но речь пошла не о них. – Товарки мои, чтоб им век болота не видать, окаянным, задумали судилище учинить. Видать, вести об источнике дошли до их ушей поганых, а зависть разум затмила… – Бабка в красках описала свое отношение к коллегам по ковену и свою задумку, чтобы добиться лояльности некоторых кикимор.

Когда кикимора закончила свой эмоциональный монолог, Еремеев припомнил о злыдне.

– Твоя сестрица в этот ковен входит? – спросил он.

– Знамо дело. Токмо почтения к ней ни у кого нет.

– Но почему тогда после ее слов тебя вызывают на судилище?

– Отколь ведаешь?

– Случайно узнал.

– Ах она, карга трухлявая…

Леший с порученцем прослушали еще один монолог о «достоинствах» злыдни.

– Скажи, а что за кристалл полупрозрачный, что способен жизнь вытягивать?

– Ты где таковой видывал? – тут же напряглась кикимора.

– Не я, а тот человек, что случайно на дереве оказался, под которым ваш ковен собирался. Он еще сказывал, что твоя сестрица его у друида нашла.

– Ах она…

На этот раз кикимора прикрыла рот ладонью и больше ничего не сказала.

– А вторая беда какая? – спросил Еремеев, поняв, что продолжения не будет.

– Пускай леший рассказывает. – Задумчивая бабка отошла в сторону, раздумывая о своем.

Старик поведал о шипастых лианах и диковинных животных, якобы способных совладать с колючими агрессорами. В борьбе с обоими бедствиями рассказчики надеялись на советы болотного источника, общаться с которым мог только боярин.

– Ты сказывал, Ладу недавно видел в смоленских землях? – Перед тем как выполнить просьбу нечисти, Александр решил расспросить лешего о разведчице. – Пока я размышляю о бедах наших, расскажи: где она, кто рядом и куда направляется?

– Да чего с ней станется? Ты сперва…