Николай Степанов – По чужим правилам (страница 25)

– То-то он не схож с другими, – отметил антимаг. – Как и один из чародеев.

– Его тоже видела раньше, – вспомнила Лада.

Дождавшись, когда бандиты покинули поляну, брат и сестра начали обходить ее по краю, чтобы добраться до построек.

– Двоих оставили на хозяйстве, – прошептал Яхман. – Самое время проверить, как ты научилась обращаться с новым оружием.

– Точно! – У Лады загорелись глаза.

Действовала она быстро, тихо и результативно.

Минуты хватило, чтобы подкрасться на дистанцию выстрела, прицелиться и поразить первого противника в ягодицу. На второго времени понадобилось втрое меньше. Никто даже звука не издал. Идеальное средство для захвата пленника, который после легкого укола около двух часов мало чем будет отличаться от трупа.

Как подсказал Яхман, задница – самое незащищенное место у любого бойца, а яду на кончике стрелки без разницы, в какой точке тела попасть в кровь.

Рецепт снадобья для смазки стрелок османская империя держала в секрете, и, если бы не уникальный слух Яхмана и жажда свободы, вряд ли столь тайные сведения стали бы его достоянием. Причем для приготовления парализующего состава мало было знать компоненты и их пропорции. Один из ингредиентов, яд кураре, еще требовалось обработать заклинанием нейтрализации, да и для самой духовой трубки имелись обязательны чары, укреплявшие дерево. Лишь в этом случае оружие позволяло «выключать» врага, стоило острому наконечнику стрелки пробить кожу.

Засаду разбойники устроили сразу за поворотом дороги, разместившись вдоль нее.

– Всех нашла? – тихо спросил сестру Яхман.

– Двоих не вижу, и пары лошадок не хватает.

– У меня тот же результат. Но выискивать остальных некогда, минуты через три наши доберутся сюда. – Бывший диверсант уже слышал приближавшийся цокот копыт. – Действуем по моему сигналу.

Лада осталась с левого фланга вражеской засады, антимаг устремился к правому, и в лесу раздался протяжный волчий вой.

Радим сигнал услышал. Когда отряд повернул, следуя лесной дороге, бойцы заметили одинокого путника, бредущего навстречу.

«Викентий? Вот удача!» – обрадовался казначей Крашена и придержал коня.

– День добрый, странник. Вот уж не ожидал еще раз с тобою свидеться.

– На все воля Господня, путник. Я гляжу, ты в обратный путь сподобился?

– Дела назад позвали. А ты почему один нынче?

– Так получилось. Будет угодно Господу, наши дорожки снова пересекутся. – Викентий воздел руки, а затем резко припал к земле и скатился на обочину дороги.

Он ожидал пальбы, лязга оружия, но никак не насмешливого голоса Радима:

– Поднимайся, странник. Не пристало человеку твоего положения в пыли кувыркаться.

Двое дюжих молодцев помогли Викентию встать и крепко держали его за руки.

– Благодарю, сынки. – Поднявшийся продолжал играть свою роль, несмотря на явное разоблачение. – Болезнь меня подкашивает припадками лютыми. Видать, нынче один из них приключился.

– Что ж, тебе повезло, странник. Мы как раз направляемся к человеку, который враз с твоей болезнью справится.

Бойцы по знаку командира принялись вязать Викентия.

– А это к чему, сынки? – спросил странник.

– Для твоей же безопасности. Чтобы в дороге новых припадков не приключилось, – объяснил Радим.

В это время на дорогу выбралась Лада, закончившая сбор выпущенных во врагов стрелок.

– Двое ушли, – доложила она. – Один из них – Густав.

– Тот самый?! – удивился Радим. Получив утвердительный кивок от жены, продолжил: – Вот же сволочь! Сколько нам крови попортил, и вот опять!

– За ним, похоже, мой брат отправился, – сморщив носик, сказала Лада. Она уже злилась на себя за то, что рассказала Яхману о Густаве.

Глава 10

Буду должен

Густав с самого утра пребывал в паршивом расположении духа: из Ельни до сих пор не поступило никаких вестей. В особенности раздражали попытки Викентия его успокоить – дескать, все нормально, наверняка их люди решили отметить удачное завершение операции и перебрали лишнего. Другими словами, просто перепили. А вот набрались они с радости или с горя – неизвестно. И ведь здесь это считалось нормальным.

Привыкшего к быстрому и четкому выполнению всех своих приказов Густава местное разгильдяйство с каждым днем удручало все больше и больше. А уверенность в том, что он сумеет реализовать задуманное, таяла быстрее снега в апреле.

Весть о провале операции стала последней каплей, переполнившей чашу терпения некогда успешного наемника. Напоследок он решил хоть как-то насолить ненавистному Даниле, прежде чем «сделать ноги» с остатками некогда немалых богатств.

«Пускай крашенскому боярину другие сворачивают шею, а с меня хватит! Ведь давал же себе зарок не связываться с ним, так нет – стоило оказаться поблизости, и снова потянуло на подвиги. С превеликим удовольствием я предал бы эту сволочь мучительной смерти, но не ценой же собственной жизни!» – размышлял Густав, следуя к месту засады.

В подсумках лошади уместилось все имущество всадника. И хотя сейчас оно составляло лишь жалкие крохи былого богатства, даже их вполне хватало на безбедную жизнь до глубокой старости в любом уголке Земли.

Наемник лично расставил вдоль дороги разбойников, обозначив задачу каждого. Переговорил с Викентием, дал указания двум чародеям, а сам с опытным волшебником перебрался на другую сторону тракта. Притаившись в зарослях, Густав собирался перед уходом понаблюдать за уничтожением соратников Данилы и в случае необходимости поучаствовать в нападении. Однако, когда неожиданно раздался вой волка, планы пришлось спешно менять.

– Похоже, я только что лишился магии, – растерянно сообщил волшебник.

– Уходим! – сразу скомандовал Густав.

Минут десять они скакали по лесу, затем все же выехали на дорогу. Еще четверть часа всадники двигались галопом и лишь после этого перешли на размеренный темп.

За время пути не донеслось ни одного выстрела, что означало полный провал. Враг оказался хитрее, и это не улучшало настроения Густава.

– Способности вернулись, – доложил маг. – Однако я так и не понял, что со мной было.

– Некогда разбираться, Марк. Надо решать, куда нам путь держать. В смоленских землях оставаться нельзя, на запад соваться – смерти подобно. Попробовать заглянуть в Московию? Я слыхивал, там имеются слободки на европейский манер, глядишь – и пристроимся. Накушался я здешнего колорита по горло.

– Как скажешь, командир. Не думаю, что мирная жизнь придется тебе по вкусу, но почему бы не попробовать?

– Значит, едем на восток?

Ответить волшебник не успел. Пронзенный попавшим в горло метательным клинком, он захрипел и свалился на землю.

Густав среагировал молниеносно – приник к шее коня, резко развернул его от дороги. Уже в лесу соскочил с лошади и притаился в зарослях, вооружившись двумя пистолями крупного калибра. Он надеялся, что враг последует за скакуном, но не на того нарвался – противник не спешил показываться.

Пистоли у Густава сохранились с тех времен, когда под его началом находился хорошо обученный и превосходно вооруженный отряд всадников в две сотни рейтеров, то есть еще до первой встречи с Данилой. Его оружие изготавливалось по специальному заказу и отличалось удлиненными стволами и увеличенным калибром. Патроны, заряженные крупной дробью, значительно сокращали вероятность промаха даже на полном скаку, а защитные амулеты против такого выстрела быстро просаживались.

«Сколько их? – пытался понять Густав. – Не больше двух – точно, а скорее, один, иначе бы не дали так легко уйти с дороги. Ежели один, то надо лишь выждать. Нутром чую, притаился где-то рядом…»

Человеческая фигура неожиданно показалась в дюжине шагов, и расшатанные за последнее время нервы не выдержали: Густав пальнул сразу из четырех стволов, чтобы первыми тремя проломить защиту наглого противника, а четвертым хотя бы подранить. Однако все заряды поразили не ту цель. Враг прикрылся трупом Марка, а после сам открыл огонь, воспользовавшись оружием погибшего волшебника.

– Сволочь! – процедил сквозь зубы Густав, ощутив потерю сразу двух амулетов.

Он выскочил из зарослей и едва не налетел на бойца с саблей, почти такой же, как и у него.

– Ты – труп! – заорал Густав.

Его сабля, покинув ножны, молнией метнулась к шее незнакомца. Тот сместился и одновременно отклонил смертоносный клинок своим оружием. Защитный удар получил продолжение, едва не поразив ногу Густава: противник подпрыгнул, провел обманное движение на поражение правой руки, атаковал в левую и снова выставил блок, закончившийся рубящим ударом по колену. Бывший наемник парировал удар и успел отклониться от метательного ножа.

– Зря ты взялся за саблю, щенок! – прорычал Густав. Он считал себя непревзойденным мастером и с легкостью определил стиль противника.

Они снова схлестнулись: западный стиль, подкрепленный двадцатилетним опытом нескончаемых схваток, и восточный, отточенный десятилетием спаррингов с признанным мастером сабельного боя.

Атаки обоих были острыми, казалось, они лишь чудом избегают контакта со смертоносными клинками. Однако уже через пять минут схватки Густав начал понемногу теснить противника, и Яхман был вынужден перейти к глухой обороне, четко понимая, что этот путь ведет к скорому поражению. Сложно найти новое решение, когда все мысли заняты отражением стремительных атак.

Густав тем временем поймал нужный ритм. Он чередовал атаки на верхнем, нижнем и среднем уровне, навязывая противнику свою схему боя, чтобы в подходящий момент сменить тактику и нанести решающий удар. Наемник не собирался убивать прыткого рубаку сразу, он еще хотел задать несколько вопросов и узнать, откуда ж взялся такой шустрый парнишка и как он связан с Данилой.