Николай Степанов – Алтарных дел мастер (страница 37)

– Не нашего уровня эта птица, Хрыч.

– Подумаешь, – усмехнулся гигант. – Мы работаем, пока платят. Раз боярин нам не по зубам, лично с ним постараемся больше не сталкиваться. Устраивает?

– Присоветовал бы вообще в Крашен не возвращаться, – тихо произнес волшебник.

– Я поразмыслю над твоими словами после дела, – пообещал вожак.

Глава 13

Спектакль под открытым небом

Суета со сборами боярыни приобрела грандиозные масштабы. Буян даже устроил смотрины своих бойцов, чтобы выбрать лучших для сопровождения женщин. И, странное дело, рядом с хозяевами никто не видел Жучки, складывалось ощущение, что она вообще исчезла из города. Кто-то удивлялся этому обстоятельству, а кто-то даже радовался – взгляд у собачонки был весьма выразительный, и некоторые после случайной встречи с ней осеняли себя крестным знамением. Боярыня собиралась выехать в течение недели, более точная дата пока не называлась, глядишь, за это время и Жучка, которая, по слухам, приняла на себя удар лиходеев, оклемается.

Накануне Еремеев долго разговаривал с Ларионом. По словам волшебника, им противостоял опытный маг разума, изобличить которого крайне сложно. А сделать это нужно было как можно быстрее, противник слишком опасен. После долгих дебатов решили провести небольшой эксперимент: поутру несколько бойцов прошли по подворью мимо бочки, в которой сидела Жучка. И она точно указала человека, над мозгами которого поработал разумник. Александр изначально был против опытов над людьми, но особые условия диктуют особые методы борьбы.

Задача вроде бы упростилась: надо найти в городе таких людей, отследить их контакты и вычислить негодяя. Однако просто это было только на словах, а на деле… Попробуй проверить каждого горожанина, да так, чтобы неизвестно где скрывающийся враг ничего не заметил. Еремеев утром еще раз позвал Лариона, Радима и Буяна обсудить, как провернуть столь масштабную проверку и не вызвать подозрения.

Накануне они обсуждали накопившиеся проблемы города. Все требовали скорейшего разрешения. Одна из них – переселение людей из деревенек, находившихся возле места безобразий друида. Эвакуация стараниями Данилы и лешего прошла споро, но теперь беженцев требовалось обустраивать у соседей. Во избежание паники пришлось срочно выдумывать байки о проникновении через границу с ляхами разбойников и высылать отряды для охраны тех деревень, куда прибыли беженцы. И снова дополнительное обеспечение продовольствием, расселение по хатам…

Сегодня требовалось обсудить одну из очередных проблем, которые неугомонные враги бесконечно подкидывали горожанам.

– Други, – начал Еремеев, когда собравшиеся расселись в его кабинете, – мы нашли средство определить, над кем поработал наш скрытный ворог, но распознать такого может только Жучка. Показывать ее нельзя – мы не должны насторожить противника. Он либо скроется, либо затаится, а затаившийся враг еще опаснее.

У самого Александра крутилась в голове мысль устроить нечто вроде обязательной переписи населения Крашена и выстроить всех горожан в одну очередь, но это было бы слишком явной проверкой.

– Надо определить круг подозрительных лиц и поработать с ними, – предложил Радим.

– Не выйдет, – покачал головой Ларион, – противник не глупее нас и наверняка выбрал для своих целей тех, кто не вызывает подозрений.

– Тогда, наоборот, посчитать тех, кто…

– Ну да, а таких сотни. Ты будешь всех по одному вызывать? – возразил Еремеев. – Нам бы какое-нибудь мероприятие устроить, куда бы все явились по своей воле. Например, цирк шапито или балаган какой-нибудь.

– Не то! – решительно высказался Буян. – В балаган пойдут те, у кого найдется лишний медяк и кто жаждет развлечений, а нам требуется иное. Прийти должны все, причем неявившиеся должны понимать, что сие вызовет подозрение среди соседей, знакомых…

– Это как на Пасху в церковь? – спросил Радим.

– Да-да, – закивал Буян. – И вот что я скажу вам, други. Все помнят, какой завтра день?

– Рождество Пресвятой Богородицы. Говорят, при Тадеуше сей день не особо чтили, – сообщил Радим.

– Вот Зарина совместно с местным батюшкой и должна возродить в городе этот великий праздник!

– Точно! – ухватился за идею Александр. – Кто, как не Богородица, накануне этого великого дня уберегла свое Чадо от гибели неминуемой, а потому спасенная просто обязана воздать должное своей Спасительнице!

– Верно глаголишь, Данила. Зарине нужно испечь пирогов на весь город, батюшке – освятить их, а каждому жителю – испробовать сию благодать после молебна во славу Богородицы в день ее рождества. Сей молебен надобно устроить на центральной площади, я нынче же переговорю в храме. Токмо учти, боярин, Зарина должна все время находиться подле батюшки, тебя рядом не будет, сам знаешь почему.

– Батюшка вроде в Смоленск собирался, – припомнил Еремеев, затея Буяна после этих слов стала нравиться гораздо меньше.

– Один уехал, но в Крашене их пятеро, – ответил Ларион, внимательно изучавший лицо друга.

– Надеюсь, риск будет оправдан, – неохотно согласился боярин.

Молебен в благодарность за спасение боярыни действительно хорошо вписывался в городскую жизнь, поскольку после появления в Крашене Данилы активно возрождались православные традиции, а тут грандиозный повод – Рождество Богородицы и счастливое спасение. Наверняка тех, кто не явится на подобное мероприятие, заподозрят либо в безбожии, либо в нелояльности к новой власти, а то и в обоих грехах сразу.

– Вход на площадь не один, – напомнил Ларион. – Как быть?

И снова нашелся с ответом Буян:

– Поставим врата тесные и узкие, ибо токмо через них пролегает тернистый путь к истинному свету.

Еремеев не разбирался во всех тонкостях, связанных с культовыми мероприятиями. Он старался поддерживать священнослужителей, заложил церковь в Троицком и нередко встречался с духовенством Смоленска. Как волшебнику, вход в церковь ему был заказан, но вне стен храма священники с энергомагом разговаривали, иногда даже сами приходили к боярину с советом.

– Предлагаю сразу за вратами раздавать освященные пироги. Там и спрячем Жучку, к примеру, под прилавком для раздачи, а неподалеку от нее буду и я, – произнес Александр.

– Тебя, Данила, тоже надобно от глаза людского скрыть, – промолвил разумник. – Лучше, ежели для других ты будешь в отъезде.

– Дело говоришь, – кивнул Еремеев. – Еще идеи имеются?

Больше предложений не поступило.

– Тогда за работу, други, – первым поднялся Буян. – К утру много чего успеть нужно.

Когда все разошлись, Александр поднялся и подошел к окну. Перед ним простиралась та самая площадь, на которой планировалось завтрашнее действо.

«Надо завести в городе нечто вроде службы безопасности. Сейчас этим занимаются Ларион и Лада, а опыта у обоих – кот наплакал, вот и пытаемся хоть что-то придумать. Повезло, Жучка под рукой, и она умеет мысли опасные улавливать. Завтра поглядим, сколько народу диверсант сумел подчинить. Чует мое сердце – он не случайно выбрал момент нападения, когда рядом с Зариной не было собачки. Наверное, Карл снабдил негодяя сведениями, а сам их получил от барона Альбрехта. И в благодарность прикончил наставника. У них, видать, так принято: или дружишь с человеком… А когда дружбе конец, лучше заставить навеки замолчать того, кто слишком много о тебе знает. Дикие нравы в их «цивилизованной» Европе».

В это время снаружи на подоконник приземлился дятел. Человек открыл форточку, птичка влетела, привычно уселась на плече боярина и заговорила голосом лешего:

– К прелестнице шишколобый приходил. Рассказывал ей, кто тебя убить вознамерился. И советы дал, как уберечься от той напасти.

– Она ему поверила? – хмыкнул Боярин.

– Прелестница умеет переспрашивать, порученец. Тот эльф ни в одном слове не соврал, да еще вещичку одну был принужден отдать.

– Эльф?!!! – изумленно воскликнул Еремеев. – Или этот мир начинает сходить с ума, или я. Они там все белены объелись?! Да эльфы спят и видят, как со мной покончить.

– Белена шишколобому не помеха, даже не чихнет, – начал было объяснять леший.

– Понял, был не прав, – поднял руки Александр. – Ты лучше скажи, что рассказал тот ненормальный.

– Метаморф за тобой охотится, аспид изменчивый.

– Кто таков?

– Прелестница сказывала, что он в кого угодно перекинуться способен, как ейная сестрица. Не забыл ее?

– Провалами памяти не страдаю, – подтвердил боярин, вспоминая лесную колдунью и вовколака в исполнении злыдни.

– Токмо злыдня морок на себя набрасывала, а сей аспид усё тело коверкает, он и мороком не брезгует, но при желании быть невидимым.

– Как он выглядит? – спросил мужчина, припомнив смутные очертания в клетке из корней, когда сражался с тенью друида.

– Как угодно. Может человеком али зверем прикинуться.

– Дятлом – тоже? – на всякий случай переспросил Еремеев.

– Тот дятел будет с тебя ростом, порученец, – слегка успокоил леший.

– Понятно. И как такого одолеть? – спросил Еремеев. – Желательно до того, как он нанесет смертельный удар.

– Метка на нем имеется, и шишколобый по просьбе прелестницы сознался, как ту метку почуять. А потому тебе следует скорее с ней погуторить.

Александр мысленно представил, как могла выглядеть та просьба, усмехнулся и спросил:

– Понял тебя. Что с друидом?

– Лютует, супостат. Давеча ему полянку от гнилого проклятия очистили, и он проморозил ее так, что листва льдинками на землю осыпалась. Потом ногу себе чуть не спалил, ростком ведуна пробитую.